Магия без правил, стр. 17

– А довод у нее какой есть, что не упырица она? – ухмыльнулся пан Викто?р.

– Еще какой! – немедленно ответила панна Ирина. Графиня даже восхитилась ее спокойствием. – Я ж вас пока не слопала, хотя вы напрашиваетесь – страшное дело как!

– Тоже мне довод! Такое и я про себя сказать могу! – возмутился пан Владзимеж. Потом озадаченно потер растущую гулю. – Могу, да… Так я ж и не вампир, потому и могу… Что-то я вовсе запутался…

– Да ты погоди пока, – утешил его пан Мыколай. – Сам же говоришь, что упырица тебя грызанула? Глядишь, скоро и тебя придется осиновым колом успокаивать…

– Э-э! Ты что мелешь-то, пан сосед? – взвился пан Владзимеж, не предполагавший подобных выводов из собственных речей.

– Панове, панове! – примирительным тоном вмешался пан Валерий. – Тут представитель императорской власти! Пусть пан исправник скажет, что он думает! – любезно предложил пан Валерий, оборачиваясь к молчаливой фигуре в парадном жандармском мундире.

– А бес его жандармскую душу знает, чего пан исправник думает, – не сводя глаз с лежащих на столе сокровищ, откликнулся тот. – Як встретите его, паны-баре, так сами и спросите! А поки що… – он ловким движением выхватил из-за обшлага мундира холщовый мешок. – Устим Кармалюк вам каже – гонить, паны, гро?ши, накрылися ваши графские заручины! [16] – в другой руке у него появился ладный жандармский пистоль, укороченным рылом своим пялящийся в лоб пану Владзимежу – точно в растущую гулю. Переодетые жандармами Кармалюковы хлопцы, ухмыляясь, многозначительно защелкали затворами винтовок.

– Кармалюк! – с ненавистью глядя на лже-исправника, выдохнул пан Владзимеж.

– Кармалюк! – с ужасом простонала Оксана Тарасовна.

– Кармалюк! – облегченно вздохнула графиня Татьяна. – Явился-таки!

– Клинок Кармалюка! – прошептала панна Ирина, впиваясь взглядом в висящую на бедре знаменитого разбойника саблю.

Глава 10

Провороненная сабля

– Не держите сердца, паны, – весело проговорил Кармалюк, и, не опуская пистоля, отступил к усыпанному деньгами и драгоценностями – ценой за Татьяну – столу. – Не печальтесь за гро?ши. Крипакив своих обдерете, с потом да кровью выжмете – все повернете! А ци я заберу, уж извиняйте! – одной рукой он подставил распахнутый мешок под край стола. Так называемый жандарм подскочил и принялся горстями сгребать деньги. Помощник был хрупким, изящным – вовсе не похожим на остальных крепких Кармалюковых хлопцев. Татьяна кинула быстрый взгляд под жандармскую фуражку и с изумлением увидала под козырьком хоть и весьма суровое да решительное, но все же несомненно женское личико.

«Так вот она какая, Зинька-кармалючка, знаменитая разбойница, подруга Кармалюка, не побоявшаяся уйти вместе с ним в леса!» – мелькнула мысль. Но неужто не знает решительная Зинька ни про Маланку, ни про Ганну, ни про Катерину с графининой тезкой Тетяной? И они тоже друг про дружку не ведают?.. Ай да Кармалюк!

Но уж собой-то графиня была премного довольна, уж она-то, выходит, знает все да про всех и умеет этим знанием пользоваться! Ее план сработал – кармалюковские возлюбленные побежали к своему полюбовнику в лес, сообщать о привезенных в поместье немалых деньгах. Как только на опушке не столкнулись? Сейчас, встречаясь со смеющимся взглядом графини, выглядывающие из-за широких плеч Кармалюковых хлопцев все четыре дворовые девки опускали глаза. Глупые, их панночка вовсе не сердилась, наоборот, все вышло как нельзя лучше! Кармалюк исчезнет с панскими деньгами – и она свободна! Никакого замужества!

– Клинок! – одними губами шепнула панна Ирина. – Мне нужна его сабля!

Ах да, конечно, есть ведь еще и условия рыцарского странствия панны Ирины и ее цыганенка. Надо добыть саблю – и безумная парочка двинется дальше по своему пути, навсегда исчезнув из Татьяниной жизни, а графиня спокойно останется в родном своем поместье. Разом с пани экономкой, ее воспитанницами, жадными панами-соседями, Кармалюком – опять одна, отныне и навсегда, ни друга, ни родича рядом?

Очистивший стол Кармалюк шагнул к пану Владзимежу и ткнул дулом тому в живот:

– Ты тоже карманы выворачивай, пан! Ты пуще всех графское добро для своего пришелепкуватого сынка сватал!

– Грабижник! Розбишака! – процедил пан Владзимеж, однако принялся покорно вытряхивать банкноты. Предусмотрительный пан прихватил с собой изрядные гроши, видно, полагал, ежели не выйдет с похищением, все ж таки участвовать в аукционе. Вот только что невеста-наследница, которую никто и в расчет не брал, наведет Кармалюка – не рассчитал. Татьяна злорадно усмехнулась, а потом запечалилась. А ведь пан Владзимеж, в отличие от панны Ирины и невозможного цыганского наглеца, не денется никуда. И от планов своих на графское поместье вряд ли откажется.

Пан Владзимеж тем временем опорожнил карманы и замер, всей фигурой изображая, что больше у него нет ни полушки. Ухмыляющийся Кармалюк сунул пистоль за пояс, запустил руку протестующему пану за пазуху и выволок на свет божий еще одну толстенную пачку денег.

– Ты за это поплатишься, – угрожающе выдохнул пан Владзимеж. – И на этом, и на том свете!

– Зря грозишься, пане! – Кармалюк небрежно швырнул деньги в мешок. – Я панив оббираю, бедных награждаю, сам с собою розмышляю, що греха не маю! [17]

– Делай с панами, что хочешь, – зловеще прошипела Оксана Тарасовна, и глаза ее наполнились мутно-болотной зеленью. – А на ведьмовское добро рот не разевай! Я ведь сказала – мои деньги, никому не отдам!

– Неслабая она все-таки ведьма, – с неким профессиональным одобрением в голосе шепнула панна Ирина, когда, повинуясь взмаху руки Оксаны Тарасовны, засыпавшие пол кирпичи легко взлетели. Завертелись в воздухе, окружая ведьму и разбойника. Ринулись к Кармалюку, норовя свалиться на голову, ударить в лицо, подшибить ноги… Разъяренно рыча, Оксана Тарасовна вцепилась в мешок с деньгами:

– Отдай! Это мое!

Винтовки переодетых жандармами кармалюковцев беспомощно шарили в воздухе, норовя выцелить разбушевавшуюся ведьму сквозь просветы в карусели летающих кирпичей. Но напрасно! Кто-то все-таки выстрелил – пуля бесполезно чиркнула о парящий кирпич, отрекошетила… Стрелявший хлопец тоненько, по-заячьи заверещал, хватаясь за раненое плечо.

По-прежнему одной рукой намертво держа мешок, Кармалюк рванул из ножен саблю. Коротко полоснул мчащийся ему прямо в физиономию кирпич. И… тот развалился пополам. Кармалюк крутанул клинком над головой. Несущиеся вокруг него кирпичи стали притормаживать, налетать друг на друга, с грохотом сталкиваться… Кармалюкова сабля свистнула еще раз-другой – и все парящие в воздухе кирпичи с шумом грянулись оземь.

– Хороша сабелька! – промурлыкала панна Ирина и быстрым, совершенно неуловимым для глаза движением скользнула в сторону торжествующего Кармалюка. Вот только что была рядом – и вот уж нету ее.

– Ты сам колдун! – все еще вися на мешке с награбленным, выдохнула Оксана Тарасовна.

– А как бы я иначе от панской погони уходил! – захохотал знаменитый разбойник и вскинул саблю, явно намереваясь просто-напросто отсечь настырную ведьму от своей добычи. Клинок сверкнул над головой завизжавшей Оксаны Тарасовны…

И замер, не имея сил опуститься. Запястье Кармалюка перехватили холодные девичьи пальчики.

– Я возьму это у вас, ладно? – потянувшись к зажатому в руке разбойника сабельному эфесу, сказала панна Ирина. – Очень надо!

– Стреляйте в нее, хлопцы, что встали? – завизжала стоящая за спиной атамана Зинька-кармалючка.

– Не стрелять! – явно стараясь не шевелить ни единым мускулом, процедил Кармалюк.

Графиня тихонька сделала шажок в сторону и узрела то, чего не могла видеть Зинька, но что отлично видели Кармалюковы хлопцы. Оттого и не стреляли.

Другая ручка панны Ирины лежала у Кармалюка на груди. Можно сказать, доверительно, по дружески лежала, кабы… не красовавшиеся на кончиках пальцев гладко-черные когти, схожие с собачьими, только очень уж большие.

вернуться

16

Помолвка (укр.).

вернуться

17

Из песни «Кармалюга я вродився».