Сицилийский ревнивец, стр. 11

— Твое присутствие за этим столом говорит об обратном. Теперь ты знаешь обо всем из первых уст и можешь покинуть эти стены в любой момент. Никто тебя неволить не станет, — равнодушно произнес он, уткнувшись глазами в тарелку.

— Отец выставит фамильный дом на торги. Если его не будут торопить, он сможет покрыть все долги. Просто дай ему время, — достаточно резко отозвалась Софи.

— Проблема в том, что у него нет времени. Я убедился в этом нынешним утром, — пресек дискуссию Макс.

— Каким образом? — Софи охватило полное отчаяние.

— Начало дня выдалось чрезвычайно плодотворным. Я успел уладить очень много важных дел. В том числе я сделал так, чтобы другие кредиторы больше не беспокоили твою семью. Теперь я единственный человек, имеющий финансовые претензии к мистеру Резерфорду. Ты довольна?

— Ты выкупил его долги?

— Совершенно верно.

— Ты — грязная свинья! — раскатисто обрушилась на него Софи. — И ты хочешь, чтобы я ублажала тебя в постели в счет отцовских обязательств. Ты так уверен, что я на это пойду?

— Звучит недурно! Это предложение? — с откровенной издевкой принялся паясничать Макс. — Это ведь именно то, что связывает тебя и Эйба Асамова. Когда у мужчины есть деньги, а у женщины красота, они всегда смогут договориться, не так ли? Выпей, помогает! — завершил он свою тираду, вновь сунув ей под нос бокал игристого зелья.

Софи почувствовала, что от злости и отчаяния густая краска заливает ее лицо. Она за многие годы так и не научилась справляться с этой особенностью своего организма. Кровь шумела в ее ушах, полностью заглушая окружающие звуки. Она схватила бокал у самого основания, но не смогла избежать нежелательного прикосновения, от которого ее всю передернуло.

— Я не думаю, что нам обязательно надо воевать с тобой, — равнодушным усталым голосом прошептала Софи. — Все разногласия можно уладить в конструктивном диалоге.

— Само благоразумие! — доброжелательно констатировал ее оппонент. — Только сомневаюсь, что, следуя этому принципу, ты сможешь до понедельника возместить все отцовские долги.

Спор зашел в тупик. Прошла минута, прежде чем хозяин дома четко произнес сумму долгов. Она превышала миллион фунтов стерлингов. Даже для человека, владеющего сказочным венецианским палаццо, это была привлекательная сумма. Софи мысленно попрощалась с родовым поместьем в графстве Суррей, где она выросла и которое стало родным для ее маленького брата. Странное дело, она почему-то не злилась на отца, доведшего дело до такого плачевного финала и невольно ввергнувшего ее в эту абсурдную ситуацию. Нет, она ненавидела Макса, смаковавшего их беду и с наслаждением играющего на ее болевых точках. Волнение на ее лице сменилось холодом презрения.

— Я приму твое молчание как отказ, — проговорил Макс. — Мои условия таковы: ты будешь залогом обязательств Найджела Резерфорда до тех пор, пока он не заплатит по счетам либо пока мне не наскучит эта история.

— Но… Не может быть.

Софи поняла, что для миллионера Макса Куинтано доводы разума и совести бездействуют. В мире, в котором он живет, царят самолюбие, сладострастие и блажь. Но она не умела говорить на языке его понятий и потому сникла. Софи видела перед собой любимый дом детства, окруженный раздольными угодьями, и прикидывала, в какой срок удастся его продать. Благо, модернизированный причудами мачехи, он будет оценен дороже аналогичных владений.

Она сочла, что сможет терпеть посягательства бывшего возлюбленного один или два, максимум три месяца, в течение которых отец справится с проблемой. Разве не это же самое делают миллионы женщин во избежание меньших неприятностей, порой и без особых на то причин?

Кроме того, это станет хорошим лекарством, наверняка такое оскорбительное отношение поможет ей вырвать с корнем влечение к этому чудовищу, которое не ослабело за семь лет, и освободить наконец место для любви с другим, гораздо более достойным человеком. Она почти убедила себя в том, что не имеет выбора.

— Мне кажется, мы договорились, — уверенным тоном подытожил Макс и постарался ничем не выказать своего неописуемого удивления, когда увидел, что Софи обреченно склонила голову в знак согласия.

В дверях появился Диего с серебряным под носом, наполненным едой. Он разложил по тарелкам необычайно аппетитное и ароматное грибное ризотто, однако есть Софи не хотелось, и она боролась с подкатывающей дурнотой. Поэтому наотрез отказалась от телячьей отбивной, в то время как Макс с очевидным удовольствием отведал каждое из принесенных кушаний, сопровождая еду комментариями настоящего гурмана. Софи почти не слушала его, пребывая в угнетенном состоянии.

— Еще вина? Или, может быть, ты хочешь кофе? — Макс выждал паузу. — И тогда мы сможем приступить к реализации нашего соглашения.

Софи посмотрела на полупустой бокал и поняла, что и выпитой половины оказалось многовато для пустого желудка. Теперь ей представлялось невероятным, что она могла пойти на эту постыдную сделку.

— Не стоит! Спасибо.

— Нет. Я должен это сказать. Софи, ты очень удивила меня! — Макс развалился на стуле и принялся разглядывать ее шаловливым взглядом. — Ну не думал я, что ты так скоро согласишься. Даже не понимаю, хорошо это или плохо.

Она напряглась, ей захотелось отвесить ему звонкую пощечину, но она знала, что в свете их «соглашения» это будет самым глупым поступком. Зная, что хуже уже не будет, Софи решила пойти ва-банк.

— Так, значит, Эйб вылетает на Карибы, а у отца времени только до понедельника. Ясно, — как бы в раздумье произнесла Софи. Потом очень медленно оценивающе оглядела Макса от вихров на макушке до дорогих туфель. — Да. Конечно, ты не худший вариант. — Допила-таки она свое шампанское! — Ты полагаешь, пора приступить, в смысле прилечь? Но прежде одно «но». Отцовские долги — это все понятно, а как же моя работа? Учитывая твои неоспоримые достоинства, на тебя будет уходить слишком много времени. Мне нужна высокая зарплата. И мне все равно, будет ли это ставка штатной любовницы или ассистента по частным поручениям. — Она бесстрашно взглянула на то, как он сердито насупливает брови, и продолжила: — Мне придется остаться здесь или ты снимешь мне апартаменты? Я хочу оговорить все условия нашего соглашения и, конечно же, письменно зафиксировать их в форме контракта.

Поддавшись на циничный тон, с которым разговаривал Макс, Софи последовала его примеру и теперь с ужасом и отвращением слушала себя со стороны и не могла поверить, что из ее уст вылетают такие отвратительные слова.

Глава шестая

Водить за нос Макса Куинтано — это была идея, родившаяся на дне винного бокала, а следовательно, проигрышная во всех отношениях. Софи поняла это довольно быстро. Разъяренный, он вскочил на ноги, схватил ее за запястье и буквально выдернул из-за стола.

— Да ты святого выведешь из себя. Правило первое — никогда не упоминай при мне своих бывших любовников. Запомнила? — Он сильно потряс ее за плечи.

Софи немедленно протрезвела и стала порывисто ловить воздух ртом, пока он тащил ее в комнату, которая, вероятно, служила ему кабинетом. По одной стене тянулся внушительный стеллаж с книгами, вдоль другой размещалась оргтехника, которая странным образом соседствовала с камином. В комнате находился также массивный стол и большое хозяйское кресло, а напротив него — кресло поменьше, для посетителей. Именно на него и швырнул он Софи.

— Сиди здесь и не двигайся, — прикрикнул Макс на нее. Обогнул рабочий стол и уселся, будто на трон. — Хочешь оформить все официально, я правильно тебя понял? — Он рванул на себя трубку телефона и стал неистово молотить по кнопкам.

Час спустя на ее колени упала стопка бумаг. Софи все восприняла с полным равнодушием. Она уже охладела к своей шутке, и от этого сомнительного приключения ее бросило в оторопь. Макс без тени иронии пригласил своего адвоката и беседовал с ним в течение пятнадцати минут. Последовавший за этим разговор стал самым непристойным из тех, в которых ей доводилось участвовать. Было установлено, что Макс, будучи единственным кредитором ее проштрафившегося отца, в качестве компенсации потерь обязывает Софи пребывать в безусловном его распоряжении до момента полного урегулирования финансовых отношений. Добровольно став залогом отцовской чести, Софи потребовала внесения пункта о расторжении договора вследствие полного погашения долга. Обстоятельство было само собой разумеющимся, но ей хотелось лицезреть его напечатанным на бумаге.

×
×