Странные приключения Ионы Шекета. Часть 4, стр. 18

Скучать у Круса Робинсона не было ни одной минуты времени — мозг его даже во сне занимался научными исследованиями; в частности, разрабатывал для Даниэлы общую теорию эволюции.

А однажды — произошло это на восемьдесят шестом году пребывания Круса Робинсона на Даниэле — к нему явился гость: такое же шестеренкоподобное существо, понятия не имевшее, как оно оказалось на этой планете. Похоже, что память гостю отшибли магнитные поля в пространственно-временной каверне, доставившей столько неприятностей самому Крусу Робинсону.

Поскольку событие это случилось в четверг после сильного дождика, Крус Робинсон назвал своего нового приятеля Четвергом и использовал его на работах, не связанных с интенсивной мыслительной деятельностью — например, если нужно было расстрелять падавший на Даниэлу астероид или вскипятить одно из внутренних морей, чтобы было где купаться и мыть грязную одежду. Тут и пригодился арсенал «Багдадского вора», так что все, свалившееся на моего героя с неба, не пропало даром для сюжета.

Так бы и жили Крус Робинсон с Четвергом на славной необитаемой планете Даниэле, но мимо пролетал крейсер «Пдикрмрвдык», приписанный к базе адруков на Грмыпрезе-3. Разумеется, бесхозную планету тут же оприходовали, занесли в регистр космофлота и колонизовали, а Круса Робинсона с Четвергом интернировали и доставили на Землю в специально для них построенный лагерь для перемещенных лиц. Там они и дожили последние свои дни, не понимая, кому помешала их безбедная и беспечная жизнь на необитаемой планете.

К чести своей могу сказать, что сюжет о Крусе Робинсоне сразу после выхода романа стал популярен, как в свое время — бродячий сюжет мировой литературы о любовном треугольнике, в котором, как в его Бермудском аналоге, погибали люди, судьбы и желания. Об Амосе Сельмире, прототипе моего героя, никто даже не вспомнил. Да я и сам о нем вскоре забыл, купаясь в лучах славы. 

МАК-АЛЕФ, ИЛИ ТОРЖЕСТВО ЖЕНЩИНЫ

Некоторые думают, что в наши дни разгула всеобщей галактической демократии не может быть планетных систем, на которых все еще осталась монархическая власть. Человек (а мои читатели, в основном, являются людьми, хотя случается, конечно, что книги мои приобретает какой-нибудь разумный столб с Ахромаза-4), так вот, человек, говорю я, привык к тому, что все в этом мире выбирается — от сорта шампуня в магазине дешевых товаров до президента Галактического содружества народов. Человек (это я опять своего читателя имею в виду) почему-то уверен, что королей, императоров, царей, шахов или, того хуже, табридов можно встретить сейчас лишь в виртуальных мирах компьютерных триллеров или в исторических костюмных представлениях, с таким воодушевлением разыгрываемых в дни праздников на площадях Парижа и Тель-Авива.

Мне-то, много путешествовавшему по Галактике от ее центра до внешних пустынных рукавов, лучше известно, какие странные режимы еще встречаются порой кое-где, особенно в пределах молодых звездных скоплений, где истинная цивилизация только делает первые шаги. В системе Альдерамина, к примеру, вот уже третье тысячелетие правит деспот Бууууркапоз, и никто не знает, сколько своих подданных он отправил в иные миры потому только, что они произносили имя владыки, недостаточно растягивая гласную «у» или, напротив, растягивая ее слишком сильно.

И уж конечно, мало кому из землян известно имя Мак-Алефа с планеты Шмот-3. На родине о нем слагают саги, перлы и шкамцы, а за пределами своей звездной системы он известен лишь узкому кругу галактических путешественников.

История Мак-Алефа чрезвычайно поучительна, она легла в основу сюжета моего романа. «Мак-Алеф» вышел в свет в прошлом месяце и уже удостоился (вот уникальный случай! ) положительных отзывов. По-моему, критикам больше всего понравилось феминистское звучание моего замечательного произведения. Ведь кто у нас ходит в литературных критиках? Разумеется, женщины, поскольку они от природы яляются хранительницами традиций и стабильности.

Что же происходит под оболочкой моего романа? Начало интригующее. На далекой планете Шмот-3 проживает народ, управляемый добрым табридом Дрункамом. Все пляшут и поют, что очень не по душе кое-кому из табридской свиты. Почему, скажите на милость, подданные должны плясать, когда им положено работать в поте лица и во славу отечества?

Мой герой Мак-Алеф — представитель древнего шмотского рода, один из тех, кто недоволен правлением Дрункама. Правда, быть недовольным — еще не значит открыто проявлять свое недовольство. Мак-Алеф прославился тем, что с утра до ночи бродил по местным топям, и его неизбежно засасывала трясина, в частности трясина политических интриг, одна из самых распространенных в шмотских болотах. На вопли Мак-Алефа сбегалось пол-табридства, беднягу, конечно, спасали, и он возвращался к вечеру домой, где его встречала дражайшая супруга, набрасывавшаяся на мужа со словами: «Как тебя еще земля носит, такого непутевого? Даже утопиться толком не умеешь! Другой на твоем месте давно стал бы табридом, а ты выше гупраса подняться не можешь, и это при твоих-то талантах и при такой жене, как я! ».

В общем, жизнь у Мак-Алефа была не сладкая, но изменить ее он не мог, будучи, как многие мужчины Шмота-3, личностью смелой до безрассудства, но нерешительной до полного инфантилизма. Призывы собственной супруги подняться, возглавить, повести, принять и создать проходили мимо ушей Мак-Алефа, вся жизненная энергия которого была направлена на то, чтобы погромче звать на помощь, погружаясь в очередной раз в гиблую трясину шмотских болот.

Все изменилось в одночасье, когда своими воплями Мак-Алеф привлек внимание вемдеев — разумного племени, обитавшего в самых заповедных болотных местах. Вемдеи вообще-то не общались с подданными табрида Дрункама, поскольку считали их существами недалекими, не способными предсказать собственную судьбу даже в пределах одного светового дня. Сами же вемдеи прекрасно видели не только в тумане болот, но и в тумане времени — природа наградила их специальным органом зрения, назвать который глазом у меня не поворачивается язык, а назвать его как-то иначе мне не позволяет мое уникальное правдолюбие.

Итак, Мак-Алеф так вопил, погружаясь в болото, что несколько вемдеев не выдержали и вытянули его за волосы, заглянув предварительно в будущее и удостоверившись в том, что, спасшись, он не причинит их племени никакого ущерба.

Выбравшись на сухую поверхность, Мак-Алеф повернулся было, чтобы потопать домой и принять ванну, но один из вемдеев крикнул ему вслед:

— Эй, ты что, даже не хочешь знать, что ждет тебя завтра, послезавтра и через два дня?

— Я и так знаю, — бросил Мак-Алеф, не оглядываясь. — Ждет меня моя супруга со своим несносным характером, и так будет завтра, послезавтра, через месяц, год и всю жизнь.

— Эй, — крикнул другой вемдей, — завтра ты станешь карбайским дробом!

— А послезавтра — журмакским требом! — воскликнул третий вемдей.

— А через неделю — табридом нашего мира! — добавил четвертый.

— Болтуны, — бормотал Мак-Алеф, топая к дому. — Должность дроба занята, и вакансий здесь не предвидится. Требом мне тоже не быть никогда — талантов не хватит. А табрид у нас Дрункам, и он еще достаточно молод…

— Что это ты бормочешь? — подозрительно спросила Мак-Алефа его дражайшая супруга, у которой не было собственного имени, поскольку на Шмоте-3 собственными именами обладают лишь мужчины и незамужние девушки, а жен называют, если уж возникает необходимость, именами их спутников жизни. Это естественно, поскольку жена на Шмоте-3 есть глава семьи, а разве вы называете собственное тело одним именем, а голову — другим?

Мак-Алеф рассказал супруге о глупостях, изреченных вемдеями, и пока он мылся в ванной, жена его размышляла, что самому Мак-Алефу было совершенно не свойственно. В отличие от супруга, она прекрасно понимала, что вемдеи видят будущее не хуже, чем соседнюю кочку на своем болоте. И если они сказали «Быть Мак-Алефу табридом», то так и произойдет. Это с одной стороны. С другой: если ничего для этого не делать, то предсказания вемдеев исполнятся сами собой, а это противоречит материалистическому мировоззрению. Вывод: нужно действовать.

×
×