Фальшивая нота, стр. 4

Это уже начинало действовать Натали на нервы:

— Иан, послушай меня. Быть суперумным еще не означает не делать глупостей.

Да, Иан был известным интеллектуалом и считал, что умнее его нет никого на всем белом свете. Но порой здравый смысл бывает важнее самого высокого IQ, особенно учитывая, что умственные способности Иана были на максимальном уровне. И хотя Натали ценила своего брата за это, она знала, что с ним всегда надо быть начеку.

Иан презрительно ухмыльнулся, отдал противнику слона, но в уме уже просчитывал игру на семь шагов вперед.

— В наших руках бутылка из Парижа, у всех остальных нет никаких шансов, и уж тем более у этих клиентов благотворительных заведений, — успокоил он сестру. — На этой дистанции мы точно будем первыми.

— Или последними, если кто-то и дальше будет таким же самоуверенным. Смотри-ка, они берут такси! — Она постучала в окошко водителю: — Шофер, следуйте за этой машиной.

Глава 3

Когда дело касается гостиниц, то большее не всегда значит лучшее. Вот только их номер в отеле «Франц Иосиф» был и вовсе размером со спичечный коробок. Но по крайней мере они могли его себе позволить, что без устали повторяла Нелли.

Дэн все время ныл, повторяя, что хочет в отель «Винец».

— Не «Винец», а «Венец», — занудствовала Нелли. — Так называют жителя Вены, это то же самое, как в Бостоне — бостонец.

Но Дэн не унимался:

— Все равно смешно. Пойду лучше поищу что-нибудь для своей коллекции.

— Мы не для этого сюда приехали. — Эми раздраженно опустила Саладина на пол, и кот тут же принялся обнюхивать все углы в поисках красного окуня. — Мы в Вене, но у нас по-прежнему нет никаких идей, что делать дальше.

Дэн вытащил из рюкзака свой ноутбук и подключил его через адаптер к розетке:

— Можешь до ночи смотреть в свои ноты, а я попробую найти ответ в Сети.

— Это отвратительно. Неужели ты думаешь, что можешь найти в Гугле решение всех мировых проблем?

— Вовсе нет, но я могу найти в Гугле Моцарта. Ух ты! Тридцать шесть миллионов страниц! Посмотри на это: «Моцарт — самый знаменитый в мире житель Вены». Спорим, Оскар Майер, изобретатель хот-догов, круче!

Нелли все это время не отрывала взгляд от вида из окна:

— Так, я чувствую, мне пора заняться вашим воспитанием. Вы знаете, что Вена — один из самых красивых городов мира? Посмотрите на эти здания, некоторые из них были построены в тринадцатом веке!

— Скорее всего, это колокольня собора Святого Стефана, — сказала Эми, указывая на одно из них. — Удивительно, она, должно быть, такая же высокая, как небоскребы в Штатах!

Украшенные барельефами и горгульями, все дома сверкали покрытой золотом лепниной фасадов. Прямо под ними шумел широкий и оживленный бульвар Рингштрассе.

Однако Дэна вся эта красота совершенно не трогала, и он продолжал сидеть в Сети.

— Слушай, Эми, я сейчас скачал всю эту музыкальную дребедень. Тут можно найти что угодно. Напомни, как называлось то произведение?

Эми мгновенно оказалась рядом с Дэном:

— KV-617. Это одно из самых последних его произведений, он его написал незадолго до смерти. Вот оно!

Дэн открыл нужную страницу:

— Ага, вот оно, но только… как странно. Здесь оно другое, а здесь такое же.

Эми достала салфетку:

— Как другое? Где?

— Вот смотри, здесь оно такое же, потом идет повторение. В Сети нет вот этих трех строк посередине, между началом и повторением. Странно, не может же что-то пропасть из Интернета.

И тут глаза Дэна засверкали огнем первооткрывателя:

— Я понял! Значит, Моцарт специально вставил эти три строчки в своем тайном послании Бэну Франклину в Париж!

— Так значит, Дэн, эти ноты и есть часть тайной переписки между двумя великими людьми, а эти три строчки и есть ключ! — воскликнула Эми.

Но Дэн был невозмутим:

— А что это дает нам, если мы даже не знаем, что могут означать эти строчки?

Эми словно подрезали крылья. Ее брат был совершеннейшим ребенком и все время ее раздражал, но самое противное в нем было то, что он почти всегда был прав.

Моцартхаус, или Дом-музей Моцарта, находился по адресу улица Домгассе, 5. При нем располагалась старинная семейная библиотека. Так как из всех зданий, в которых жил и работал великий композитор, это было единственным сохранившимся, к нему всегда, начиная с девяти часов утра, вела огромная очередь.

Дэн был в шоке:

— Что здесь делают все эти люди? Это же Моцарт, а не Диснейленд!

Эми сделала огромные глаза:

— Это квартира Моцарта, ты понимаешь? Может, он спал на этой кровати, сидел вот на этом стуле, обмакивал перо в эту самую чернильницу, когда создавал свою бессмертную музыку.

Дэн сразу погрустнел:

— Мне что, придется стоять в этой очереди, чтобы увидеть старую мебель?

— Да, — заявила Эми строго. — Ты будешь стоять здесь столько, сколько нужно. До тех пор, пока мы не поймем, что значит этот ключ. Нам надо узнать о Моцарте все, ведь разгадка его тайны может оказаться где угодно.

— Ага, в каком-нибудь стуле, — робко пробормотал Дэн.

— Может, и в стуле. Слушай, ты же знаешь, что за нами гонятся Холты, и все остальные, скорее всего, тоже у нас на хвосте. И они старше, опытнее и богаче нас с тобой. Нам ни на секунду нельзя расслабляться, понимаешь?

Они простояли в очереди еще минут сорок, и надо ли говорить, что Дэн не был от этого в восторге, но зато как только они вошли в музей, он понял, что очередь была все же самой интересной частью программы.

Оказавшись в тесной толпе противных туристов и восторженных меломанов, они со скоростью черепах двигались вдоль бархатного каната, протянутого по всему дому. Один турист из Австралии был настолько растроган присутствием Маэстро, что начал рыдать.

— Не плачь, дружище, — пробормотал Дэн, — скоро все закончится.

Оставалось только самому в это поверить.
Детям на шести языках было сказано нигде ничего не трогать. Да и одного взгляда на Дэна было достаточно, чтобы понять, какую он представлял угрозу для музея. Плечи Дэна опускались все ниже и ниже с каждым новым охом и ахом благоговейной публики. У Эми настроение было не лучше, но по другой причине. Нельзя искать то, не знаю что. Она до боли в глазах обыскивала взглядом каждый экспонат, каждый квадратный сантиметр стен в надежде найти зашифрованное послание или какой-нибудь тайный знак, пока, наконец, ее глаза не начали вылезать из орбит, а в висках не затрещали пулеметы.
Однако довольно скоро стало ясно, что Моцартхаус — это всего лишь музей, вернее, превращенная в музей старинная квартира, которой более двухсот лет.
«И что я здесь собиралась увидеть? — мрачно размышляла Эми. — Неоновую вывеску, гласящую: „Внимание, Кэхиллы! Ключ за подзеркальником“?»
Да, все-таки жизнь не такая простая штука.
Когда, наконец поток туристов вынес их к выходу, Дэн облегченно вздохнул: