Племянница маркизы, стр. 6

3

Мари прижалась носом к окошку кареты. После дней, проведенных в тесном тряском экипаже, цель поездки наконец приблизилась. Расстояния между крестьянскими дворами, мелькающими вдоль проселочной дороги, значительно сократились, и вот уже они ехали вдоль сплошной линии домов, пока не добрались до городских ворот.

Первое впечатление от города, который девушка всегда представляла сверкающей звездой, разочаровало. Ничего блистательного в серых фасадах домов не было, а лавчонки, мимо которых они проезжали, ничем не отличались от тех, которые Мари уже видела в Ле-Пюи.

Над городом висело зловонное облако испарений. Колеса повозок, заполнявших улицы, вязли в топкой грязи. Экипаж с трудом въехал на холм и наконец остановился перед домом на рю Муффтар [2], где рядами высились внушительные здания.

В некотором отдалении Мари увидела очертания дворца. Должно быть, это был Люксембургский дворец, один из королевских замков, о котором рассказывала маркиза. Навстречу поспешил лакей в ливрее. Он распахнул дверцу кареты и откинул лесенку.

Маркиза вышла из кареты и, не говоря ни слова, вошла и дом. Мари приняла руку лакея и оперлась на нее, спускаясь по крохотной лесенке. В первый же день в пути маркиза отдала ей одно из своих платьев вместе с бельем и накидкой из тонкой шерсти. Ее старое платье сожгли, а вещи, которые мать так заботливо укладывала в узел, остались на постоялом дворе.

Мари последовала за маркизой в дом и осмотрелась. Здесь она наконец нашла то, о чем всегда мечтала: залы с высокими потолками, красивые ковры и дорогую мебель. Девушка с благоговением погладила золоченую раму овального зеркала.

– Мадемуазель Кальер, я Флоранс. Маркиза приказала мне проводить вас в вашу комнату. Не угодно ли следовать за мной?

Светло-каштановые волосы Флоранс венчал изящный кружевной чепчик. Ей могло быть коло двадцати пяти лет.

Темными глазами женщина быстро оглядела Мари, но лицо ее оставалось бесстрастным.

Они поднялись по широкой, украшенной арабесками лестнице и шли длинным коридором, пока Флоранс не распахнула одну из дверей. Мари вошла и затаила дыхание. В центре комнаты стояла широкая кровать с розовым парчовым пологом, а еще здесь было несколько комодов, два изящных кресла, столик для умывания с тазиком и двумя кувшинами из дорогого фарфора.

– Как тут чудесно, – запинаясь, сказала Мари и погладила парчу и точеные столбики кровати.

Флоранс, прислонившись к двери, наблюдала за девушкой:

– Это комната племянницы маркизы.

Мари повернулась:

– О, как мило с ее стороны, что она позволила мне пожить здесь. Но это ведь только на время…

Флоранс кашлянула и быстро опустила взгляд.

– Да, конечно же, это лишь на время.

– Маркиза хочет помочь мне найти место в богатой семье, – сочла необходимым пояснить Мари.

Пропустив мимо ушей ее слова, Флоранс сказала:

– Я распоряжусь, чтобы вам приготовили ванную. Мадам очень заботится о чистоплотности. Ужин будет подан в восемь часов в голубой гостиной. Мадам очень ценит пунктуальность.

Она сделала книксен и удалилась.

Мари опустилась на мягкую постель, а потом, смеясь, легла на нее. Она всегда знала, что должно быть еще что-то, кроме пахоты в поле, ношеных платьев и вечно ноющей спины. И теперь ее мечты наконец-то становились реальностью.

Приподнятое настроение не покидало Мари и в следующие дни. Она могла спать, сколько пожелает. Блюда, которые подавали в посуде из тонкого фарфора, были не только роскошны, но и разнообразны. Каждый день на столе стояло жаркое с гарниром из разных овощей, а на десерт – замысловатые пирожные и кофе. Однажды даже подали горько-сладкий напиток, который уже начал покорять Париж: горячий шоколад.

За исключением этих совместных трапез, маркиза не показывалась, но Мари не задумывалась над этим, а наслаждалась подарком судьбы. Хотя девушке не позволялось покидать дом, это ее не тяготило. Флоранс всюду водила ее, тайком показывая украшения и роскошные наряды маркизы.

Вначале Мари не отваживалась и прикоснуться к этим элегантным вещам, но Флоранс испытывала гораздо меньше трепета по этому поводу. Она затянула Мари в атласный корсет, помогла ей надеть многочисленные юбки и наконец закрепила вставку на корсаже. Несколькими ловкими движениями Флоранс заколола тяжелые светлые волосы девушки и украсила их цветами из шелка и заколками, усыпанными сверкающими камнями. Мастерски и щедро она наложила Мари румяна и приклеила мушки на лицо. В завершение горничная открыла шкатулку с драгоценностями и достала колье и серьги.

– Вот видите, мадемуазель Кальер, если правильно одеться и причесаться, любая женщина будет выглядеть как принцесса. Или, по крайней мере, как маркиза.

Мари разглядывала себя в зеркало. Оттуда на нее взирало высокомерное чужое лицо. Груди были подтянуты так высоко, что при малейшем движении, казалось, могли выпасть из глубокого декольте. Даже дышать было тяжело. Но что значило все это в сравнении с тем ошеломляющим существом, в которое она превратилась!

Девушка повертелась перед зеркалом, сразу влюбившись и свое новое отражение, но вдруг резко остановилась. Мари пришло в голову, что она никогда не сможет носить такие платья и украшения. Взгляд ее переметнулся к Флоранс. Вот каким будет ее будущее, – простое полотняное платье с накрахмаленным передником, потрескавшиеся руки и короткие ногти.

Отрезвление, которое принесла с собой эта мысль, заставило девушку тотчас снять тяжелые серьги. Пока Флоранс укладывала их в шкатулку, Мари робко спросила:

– А тебя маркиза тоже привезла в Париж, чтобы работать по дому?

– Нет. В дом маркизы я попала по рекомендации графини де Вилльер. Там я была служанкой, но всегда хотела стать горничной.

– Служанкой? – переспросила Мари, пока Флоранс помогала ей переодеваться. – А чем занимается служанка?

– Всем, что ей поручат. Моет полы, чистит очаг, помогает кухарке, делает покупки, бегает на посылках. И при всем этом она должна оставаться невидимой.

Мари слушала пренебрежительные слова Флоранс и спрашивала себя, чего она, собственно, ожидала.

– А как стать горничной?

– Надо разбираться в моде: знать, какие румяна нынче в моде, каково значение мушек, где можно раздобыть лучшие ленты и перчатки. Надо целый день заботиться о гардеробе господ, уметь делать прически, по ночам ожидать возвращения хозяйки дома, чтобы помочь ей раздеться. А если она вдруг однажды не вернется, быть достаточно тактичной, чтобы не заметить этого.

Настроение Мари еще больше ухудшилось. Она не имела ни малейшего представления о моде и даже не знала названия материй, не говоря уже о том, где их можно купить.

После того как девушка снова надела свое платье, Флоранс привела комнату в порядок, и они вместе вышли в коридор. Мари хотелось поскорее удалиться в свою спальню, лечь и с головой накрыться одеялом.

Флоранс подождала, пока дверь за ней захлопнется, а потом быстро направилась в апартаменты маркизы. Она без стука вошла в комнату и встала у письменного стола, за которым сидела мадам Жюльетт де Соланж.

– Эта девушка созрела, госпожа маркиза.

Маркиза отложила в сторону перо и выдвинула ящик, из которого извлекла мешочек.

– Хорошая работа, Флоранс. Вот твое вознаграждение.

Флоранс взяла мешочек и взвесила его в руке:

– Малышка хороша необычайно. Кому же вы ее отдадите?

– Пока не знаю. Возможно, князю де Монтажур или графу де Сен-Круа.

Флоранс обошла секретер и остановилась рядом с маркизой.

– Сен-Круа по приказу короля отбыл в Лондон. Монтажур слишком стар, женщины нужны ему скорее как украшение, и никакие таинственные порошки для восстановления мужской силы тут ничем не помогут.

– Ну и что? Разве для Мари это плохо? – Маркиза откинулась в кресле.

– Именно. И вам это известно.

Флоранс небрежно положила мешочек с деньгами на стол и начала расстегивать пуговки корсажа.