Игра Эндера, стр. 34

Когда она перечитывала бумагу в третий раз, доктор Лайнберри вынула листок из её рук.

– Я получила указание уничтожить письмо после того, как ты его прочтёшь. – Она взяла со стола зажигалку и подожгла бумагу. – Хорошие новости? Или не очень?

– Я продала своего брата, – ответила Валентина. – И мне заплатили.

– Ну-у, не слишком ли мелодраматично?

Валентина не ответила и отправилась обратно в класс. В этот вечер Демосфен выступил с яростным выпадом против законов, ограничивавших рождаемость. Люди должны иметь право заводить столько детей, сколько им хочется, а избыток населения следует отправлять на другие планеты, чтобы человечество распространилось по всей Галактике, чтобы ни беда, ни чума, ни война не могли более угрожать существованию расы. «Самый высокий титул, который только может носить ребёнок, – писал Демосфен, – это кличка „Третий“».

«Для тебя, Эндер», – сказала она себе, поставив точку.

Питер просто светился от радости, когда прочёл.

– О, это заставит их пошевелить своими сушёными мозгами! Третий! Высокий титул! Ну ты даёшь, сестрёнка! Ну, молодец!

10. ДРАКОН

– Сейчас?

– Кажется.

– Вы должны отдать мне приказ, полковник Графф. Разве командир говорит своим подчинённым: «Кажется, пора атаковать?»

– А я не командир. Я просто учу маленьких детей.

– Полковник, сэр, я понимаю, что мешал вам, что был кнопкой на вашем стуле, но ведь всё сработало, всё получилось именно так, как вы хотели. Последние несколько недель Эндер просто…

– Счастлив.

– Доволен. У него всё хорошо. Голова светлая, а играет он просто замечательно. И, несмотря на молодость, он готов к тому, чтобы стать командиром. Обычно мы ждём, пока не исполнится одиннадцать, но в свои девять с половиной он лучше всех, кто у нас вообще когда-либо был.

– Хм, да. Я тут пару минут думал, как назвать человека, который исцеляет рану страдающего ребёнка, чтобы снова послать его в бой. Маленькая личная дилемма. Или проблема. Извините. Забудьте, что я говорил. Я просто устал.

– Спасаем мир, помни!

– Давай его сюда.

– Мы делаем то, что должны, полковник Графф.

– Кончай, Андерсон. Признайся, тебе до смерти не терпится посмотреть, как он управится с твоими шулерскими играми.

– Это просто некрасиво…

– Ну, я такой недобрый парень. Не шурши, майор, мы с тобой оба – отбросы Земли. Мне тоже не терпится посмотреть, что он станет делать. В конце концов, от его успехов зависят наши жизни. Так?

– Ты всерьёз собираешься перейти на детский сленг?

– Давай, зови его, майор. Я проверю его файлы и верну ему систему зашиты. Мы не так уж плохо с ним обращаемся. Теперь у него появится возможность уединиться.

– Опять изоляция.

– Одиночество лидера. Иди давай.

– Да, сэр, я вернусь с ним через пятнадцать минут.

– Прощай. Да, сэр, дасэр, дассер… Я надеюсь, тебе было весело, ты хорошо проводил время, ты был счастлив, Эндер. Это, наверное, последние счастливые минуты в твоей жизни. Привет, малыш. Твой старый добрый дядюшка Графф приготовил тебе подарочек.

Эндер знал, что происходит, с той минуты, как за ним пришли. Все ребята ожидали, что он рано станет командиром. Может быть, не стоило повышать его так рано, но он уже три года, практически без перерывов, лидирует в личном зачёте (остальные даже близко к нему не подошли), а его ежевечерние занятия стали самым престижным собранием в школе. Кое-кто недоумевал, почему учителя так медлят.

Он начал прикидывать, какую армию получит. В ближайшие месяцы школу должны окончить три командира, в том числе и Петра Акарнян, но нет никакой надежды, что Эндеру дадут армию Фениксов: никто не становился командиром той самой армии, в которой служил до повышения.

Сначала Андерсон отвёл Эндера в его новые апартаменты. Теперь Эндер не сомневался в повышении, так как отдельные комнаты были только у командиров. Потом с него сняли мерку для нового форменного комбинезона и боевого костюма. Он заглянул в бумаги, чтобы узнать название своей армии.

Там было написано «Дракон». В школе не было такой армии.

– Никогда не слышал про армию Драконов, – удивился Эндер.

– Её нет уже четыре года. Мы перестали использовать это имя, потому что вокруг него сложилось некоторое, хм, суеверное предубеждение. Ни разу армия Драконов не выиграла и трети сражений за всю историю Боевой школы. У нас даже шутка ходила про это.

– Отчего же вы воскресили её?

– У нас на складе валялись кучи неиспользованной одежды.

Графф сидел за своим столом и выглядел ещё более толстым и усталым, чем в прошлый раз. Он протянул Эндеру «крюк» – маленькую коробочку, которую командиры использовали, чтобы в боевой комнате во время занятий перемещаться в нужном направлении. В часы ежевечерних тренировок Эндер неоднократно мечтал о таком крюке – тогда бы ему не пришлось отталкиваться от стен, чтобы попасть куда надо. И вот он, желанный. Только Эндер теперь умеет маневрировать и не очень-то в нём нуждается.

– Он работает, – сообщил майор Андерсон, – только по расписанию, в часы ваших общеармейских тренировок.

Поскольку Эндер не собирался прекращать дополнительные занятия, это значило, что он не всегда сможет пользоваться крюком. Вдобавок это объясняло, почему большинство командиров армий не гоняли своих людей сверх программы. Они слишком зависели от маленькой коробочки и не могли работать, когда она бездействовала. А если они воспринимали крюк как символ власти над остальными ребятами, тогда тренировки без него должны были казаться и вовсе немыслимыми. «Значит, – подумал Эндер, – у меня уже есть преимущество над кое-кем из противников».

Официальная поздравительная речь Граффа была скучной и заезженной. Только под конец он, казалось, заинтересовался собственными словами.

– Мы решили сделать с армией Драконов нечто необычное. Надеюсь, ты не станешь возражать. Мы составили новую армию, сделав солдатами раньше срока человек тридцать новичков, и добавили к ним десяток опытных ветеранов, чей выпуск отложен. Надеюсь, тебе понравятся твои солдаты. Очень надеюсь, ведь тебе запрещено избавляться от неугодных.

– Никаких обменов? – спросил Эндер.

С помощью переводов командир мог хоть как-то уравновесить свою армию.

– Никаких. Видишь ли, ты уже три года каждый вечер проводишь дополнительные занятия. И многие хорошие солдаты станут давить на своих командиров, чтобы перейти в твою армию. Мы даём тебе людей, которые со временем также станут солдатами. Но разрешить тебе обмен – значит создавать несправедливый перевес.

– А если среди моих будут люди, с которыми я не смогу справиться?

– Придётся справляться.

Графф закрыл глаза. Эндер встал. Это было знаком, что приём окончен.

Цвета Драконов были: серый, оранжевый, чёрный. Эндер надел боевой костюм и отправился за световой ленточкой к спальне своей армии. Ребята уже толпились у дверей. Эндер скомандовал:

– Койки делим по старшинству. Ветераны – назад. Новички – к двери.

Во всех других армиях, насколько знал Эндер, было наоборот. Но он и не хотел подражать остальным командирам, которые почти не видели самых маленьких своих солдат, потому что те жили в дальнем конце спальни.

Пока они разбирали койки, выясняя, кто прибыл раньше, Эндер ходил взад-вперёд, а вернее, вниз-вверх по проходу. Графф не соврал, тридцать человек оказались новичками, только что из запуска, невежественными и неопытными. Некоторые – совсем малыши, мальчишке на первой койке не дашь и семи. Эндер напомнил себе, что, наверное, сам в глазах Бонзо выглядел ещё хуже. Но Бонзо приходилось возиться только с одним недоростком.

Ни один из ветеранов никогда не тренировался под началом Эндера в его элитной группе. Ни один ранее не был взводным. И ни одного старше Эндера, то есть даже у самых старших боевой опыт – меньше двух лет. Многих он не знал в лицо, видимо, не за что было знать.

×
×