Тайна девственницы, стр. 57

До сих пор Натаниэль не знал такого чувства, как ненависть, но в тот момент он с радостью бы своими руками придушил Энрико Монтини.

– Как ты думаешь, почему загорелся дом? – спросил Стерлинг.

– Там кто-то был. Один раз мне показалось, я что-то услышал, но я не был уверен. – Натаниэль тяжело вздохнул. – Я должен был обратить внимание. Я должен был…

– Может, кто-то поджег дом, может быть, пожар начался сам по себе – не знаю. И сейчас это не так важно.

– Думаешь, кто-то еще искал печать? – предположил Куинт.

– Или оттиск, который мог бы подтвердить достоверность печати. Без оттиска кто угодно может объявить, что он нашел печать. – Нат покачал головой. – Но я не знаю. И, откровенно говоря, это меня сейчас волнует меньше всего.

– Так вы нашли ее? – помолчав, все-таки спросил Куинт.

– Что? – Стерлинг переводил взгляд с одного брата на другого, пока наконец на него не снизошло озарение. – Печать? Печать Монтини?

– Нашли. – Нат знал, что ценная реликвия лежит у него в кармане.

– Ну так это же… – Стерлинг пытался подобрать правильное слово. – Замечательно!

Нат переглянулся с братом.

– С Габриэлой все будет в порядке, Нат. – Голос Стерлинга смягчился.

– Конечно, – уверенно заявил Куинт.

Дверь в комнату Габриэлы приоткрылась, и доктор Креншоу с матерью Натаниэля вышли в коридор.

– Как она? – вскочил с места Натаниэль.

– Рана на голове неглубокая. Сомневаюсь, что даже шрам останется. Тем не менее… – Доктор помолчал, подбирая слова. – Ее легкие повреждены – неудивительно, учитывая, через что ей пришлось пройти. Но больше всего меня беспокоят последствия удара по голове.

Нат с трудом удерживался от того, чтобы не закричать на доктора.

– Но с ней все будет в порядке?

– Еще рано говорить об этом, Натаниэль. Я вернусь утром – и тогда мы узнаем гораздо больше.

Доктор повернулся к матери Ната:

– Кто-то должен все время находиться рядом с ней. Немедленно пошлите за мной, если будут какие-либо изменения.

– Да, конечно. Благодарю вас, мистер Креншоу. – Мать сделала знак Эндрюсу, чтобы тот проводил доктора до двери. – Я останусь с ней.

– Нет! – Нат почувствовал, как паника охватывает его при мысли, что его не будет рядом, когда Габриэла очнется. – С ней останусь я.

– Дорогой, – мать с сочувствием посмотрела на сына, – не думаю, что это разумный поступок.

– Пусть он посидит с ней, мама, – вступился за брата Стерлинг.

Графиня искоса посмотрела на Стерлинга, потом снова повернулась к Натаниэлю.

– Дорогой, от тебя ужасно пахнет дымом. Я бы даже сказала, просто невыносимо. Дом Габриэлы только что сгорел, так что, боюсь, это не тот запах, который должен ее разбудить. Ко всему прочему я же вижу, насколько ты вымотан. В таком состоянии ты ей не поможешь. Я настаиваю, чтобы ты принял ванну и поспал, а потом можешь сидеть с ней столько, сколько пожелаешь.

Хотя слова матери и не нравились Натаниэлю, он чувствовал, что она права.

– Хорошо.

Мать повернулась к Куинтону.

– Ты выглядишь не лучше Натаниэля.

– Да, мама, – пробормотал он.

– Что касается вас, – она обратилась к Малдуну, – мне известно, как вы связаны с мисс Монтини. Можете сидеть у ее комнаты, сколько угодно, и если будут какие-либо изменения, мы сразу вам сообщим.

– Благодарю вас, мадам, – склонил голову Малдун.

– Сейчас всем нам остается только ждать. Натаниэль, – мать осторожно взяла его за руку, – наша семья уже много лет знает доктора Креншоу. В разное время он заботился о каждом из нас. Я ему полностью доверяю и должна сказать, что он полон надежд на лучшее.

Нат криво улыбнулся:

– По его словам это чувствовалось.

– Натаниэль, – покачала головой мать, – с Габриэлой все будет в порядке, – твердо сказала она и, уже стоя на пороге комнаты, заметила письма Габриэлы.

– Что это?

– За этим она и вернулась в дом, – ответил Нат. – Это письма к ее матери. Габриэла обнаружила их после смерти брата, – угрюмо пояснил он. – Энрико скрывал их от нее.

– Нам остается лишь надеяться, что он горит в аду. – Мать задумчиво осматривала пачку. – Надо было с этим что-то сделать.

– Так как Монтини умер, думаю, кто-то об этом позаботился, – хмуро заметил Куинт.

– Да, конечно, – пробормотала мать и внимательно посмотрела на Натаниэля. – А тебе пора идти.

Нат наскоро принял ванну, переоделся в чистую одежду и сразу отправился к Габриэле. Через некоторое время к нему присоединилась мать, Малдун все еще стоял на посту за дверью. Нат был благодарен ему за то, что тот рядом.

Позже мать прислала обед, потому что Натаниэль ни на шаг не отходил от Габриэлы, но он так и не притронулся к еде, хотя день сменился ночью, а потом снова взошло солнце. Время от времени, несмотря на все свои старания, Натаниэль проваливался в сон, однако эти короткие мгновения были наполнены образом Габриэлы, бросающейся в горящий дом, пламенем, пожирающим ступени, ужасом в ее голубых глазах.

Он просыпался, проклиная себя за слабость, и смотрел на ее слишком неподвижное тело. Прислушивался к ее дыханию. И хотя за ночь Габриэле стало немного легче, Натаниэль слишком устал, чтобы разобраться, действительно ли это так, или он просто очень на это надеется. Он думал обо всем, что любит в этой девушке, о том, как она сказала, что любит его, и не требовала ничего взамен. Он думал о том, что не успел ей признаться в любви, и боялся, что, возможно, так и не успеет этого сделать.

Глава 27

Когда доктор Креншоу вышел из комнаты Габриэлы следующим утром, его лицо было мрачным, как всегда. Малдун и Нат вскочили.

– Ну?

Врач спокойно выдержал прямой взгляд Ната.

– Ей лучше. Легкие почти совсем чистые, хотя еще несколько дней будет небольшой кашель. К счастью, мисс Монтини очень сильная и здоровая девушка.

– А как голова? – спросил Нат.

– Будет сильная боль, но с глазами все в порядке. Думаю, уже через пару дней она пойдет на поправку.

Нат и Малдун почувствовали невероятное облегчение.

– Я дал ей лекарство, чтобы облегчить боль, и оставил указания, как его принимать. Оно также поможет от бессонницы. – Решительный взгляд доктора прожег Ната. – Сейчас ей нужен только отдых. Никаких волнений, и как можно меньше посетителей. – Глаза доктора сузились. – Я знаю вас всю жизнь, Натаниэль Харрингтон, и понимаю, как вас беспокоит состояние этой молодой леди. Организм позаботится о себе сам. Отдых и сон – вот что ей сейчас нужно. Присутствие вашей матери или другой женщины вполне уместно, однако вам я настоятельно рекомендую ограничить свои визиты.

– Но я…

– Полагаю, вы можете взволновать ее, что сейчас совершенно не нужно. Оставьте ее, Натаниэль, по крайней мере пока. В любом случае, – выражение лица врача смягчилось, – сейчас она в сознании, хотя проснулась всего несколько минут назад. Должен предупредить, ей может быть сложно сосредоточиться из-за лекарств, так что от встречи будет не много толку. Можете повидаться с ней, только не дольше минуты, – строго добавил он.

– Спасибо. – Нат направился к комнате Габриэлы, но Малдун остановил его.

– Моя жена с мисс Генри сейчас в деревне, я не хочу обнадеживать их, пока мы не узнаем, что мисс Монтини точно поправится. Теперь мне нужно идти. Мы вернемся так скоро, как только возможно. – Взгляды мужчин встретились. – Позаботьтесь о ней.

– Конечно, – ответил он, и уверенность в его голосе шла от самого сердца.

Из комнаты Габриэлы вышла графиня.

– Помни – одна минута.

Нат кивнул и, войдя в комнату, сразу направился к кровати. Рану на голове скрывала повязка, лицо Габриэлы было мертвенно-бледным, а синие глаза казались огромными.

Габриэла послала ему слабую улыбку.

– Вы пришли меня отругать?

– Нет, – Натаниэль присел рядом с кроватью и взял руку Габриэлы в свои ладони, – не сегодня.

– О Господи, – вздохнула она, – тогда мне лучше умереть.