След на воде, стр. 10

– Что он сказал? – спросил мальчишка. – Кто он вообще? Откуда взялся?

– Подтвердил кое-какие мои подозрения, – уклончиво отвечал Роман. – Но твоего отца он не убивал. Не тот размер обуви. – И он пнул неподвижно лежащего пленника по лодыжке.

– Я и сам знаю, – пробормотал Юл, отвернувшись.

– Откуда?

– Чувствую. Теперь.

– Ты уверен? – Против воли в душе колдуна шевельнулась зависть – хотел бы он сам точно так же легко проникать в чужую душу. Юл опустился на корточки и положил ладонь на лоб пленника. – На его душе нет этой крови. Мы облажались. – Роману не понравилось, как мальчишка произнес с ударением это самое мы.

– Ты облажался, – уточнил Роман.

– Нет, ты! – Мальчишка не желал уступать и стиснул кулаки. – Ты заметил, что я неправильно задал вопрос. А теперь валишь на меня!

Роман усмехнулся: ну что ж, если пацан настаивает, пусть вина ложится на господина Вернона. Все равно по счету заплатит Юл. Колдун затащил пленника на заднее сиденье машины.

– Я пытался его расспросить, но парень попался не из болтливых, – сообщил колдун. – Так что сначала его надо хорошенько спрятать.

– Где?

– Подальше отсюда.

Роман вытащил из багажника сухую одежду и переоделся. Затем швырнул шерстяное одеяло мальчишке.

– Стащи с этого типа брюки и заверни его в плед.

Пока Юл занимался пленником, колдун взял фонарик и вернулся к дому. Господа покойнички, принц возвращается, чтобы отыскать обожаемую Золушку по оставленному следу сорок пятого размера. Первым делом он оглядел ноги той мумии, что валялась на улице. Размер явно был маловат. Тогда он вошел в особняк. Было парно, и пахло как в предбаннике – неприятный плотский влажный запах. Роман с отвращением коснулся стены – она вся была мокрой. Лишь третья примерка оказалась успешной. Кроссовки сорок пятого нашлись у того парня, что служил Роману бронежилетом. Как раз те самые – местной фабрички с поддельным клеймом на подметке. Роман приложил ладонь к подошве правой ноги. Так и есть – след полностью совпал с отпечатком, оставшимся в луже. И руки у парня были густо обсыпаны веснушками, и наколка на пальце имелась, насколько это можно было разглядеть на сморщенной коже покойного. Какого цвета волосы – неизвестно, потому как голова у этого типа была чисто выскоблена. Итак, киллер мертв. Чего нельзя сказать о заказчике. А заказчик будет очень недоволен беспорядком, учиненным в его доме. Из четырех охранников в живых остался только один – тот, что валялся в коридоре без сознания. Минуту Роман постоял возле него, раздумывая, не взять ли его с собой в Пустосвятово. Но потом решил, что это слишком хлопотно. И так нельзя быть уверенным в дружеских чувствах Алексея, хотя парень был обязан ему жизнью. Ну а этот точно начнет кусаться, едва очухается. Держать двух псов на поводке – нет уж, увольте. Можно было, конечно, просто добить человека. Роман даже наклонился и руку протянул. Но настроя не было. Змея не пожелала выползать из своего убежища. То, что колдун сделал в пылу драки, он не мог совершить намеренно, пусть и для того, чтобы замести следы. Оставалось надеяться, что охранник не скоро сможет рассказать о том, что здесь приключилось. У всех четверых “быков” Роман опустошил карманы. Забрал деньги, ключи, кастет, складной нож, брелок и записку от какой-то Маши. Кто знает, что в жизни может пригодиться. Пистолеты оставил – огнестрельного оружия он старался даже не касаться.

Потом Роман внимательно осмотрел комнату, подобрал одежду пленника, бумажник и ключи. Странно, но никаких документов Алексей при себе не имел. Колдун еще раз внимательно обыскал комнату и карманы убитых, но не нашел ни паспорта, ни водительских прав. Хотя, судя по всему, Алексей прибыл в Темногорск на своей машине. И денег в бумажнике было до смешного мало.

Значит, и деньги, и права, и документы пленник где-то оставил.

Роман вернулся к своей “шестерке”.

– У него здоровенный ожог на руке, – сказал Юл. При этих словах Роман передернулся, не в силах сладить с отвращением.

– Не надо мне об этом говорить, – отвечал он глухим голосом и сел за руль.

От одного слова “ожог” его начинало тошнить, а вид волдыря, оставленного огненной стихией, мог довести до полуобморока.

– Приедем в Пустосвятово, я ему смою язву, – пообещал Роман, выводя “шестерку” на дорогу.

Глава 5 ПУСТОСВЯТОВО

В тот вечер Василий Васильевич Воробьев со своей второй женой Варварой мирно глядел в прямоугольник телеэкрана и то и дело клевал носом. Время было позднее, зато вечер пятничный, наутро идти никуда не надо, и Василий Васильевич любил по старой привычке наслаждаться этим самым бездельным и потому самым любимым вечером недели. Впереди два выходных, и нет ничего в мире лучше, чем предвкушение этих двух дней. В субботу женушка непременно придумает какие-нибудь дурацкие неотложные дела, а не придумает – так просто начнет ворчать по привычке. Но в полночь, в пятницу, никто не будет тебя гнать на улицу колоть дрова для бани или чинить забор.

Варвара, глядя в телик, то и дело хихикала.

– Смешно? – спрашивал Василий Васильевич, разлепляя глаза.

– Не-а, – отвечала Варвара.

– А чего тогда смеешься?

– Потому что не смешно.

Василий Васильевич, так ничего не поняв, вновь начинал дремать. И тут Варвара толкнула его локтем в бок. Василий распахнул глаза, все еще видя остатки краткого бредового сна.

– Машина перед домом остановилась, – шепнула Варвара. – Ты звал кого?

Василий Васильевич отрицательно мотнул головой и подскочил к окну – поглядеть. Не видно было ни зги – осенняя влажная хмарь лежала густой пеленой: местная шпана успела расколотить все лампочки на покосившихся столбах. Потом вспыхнули огни фар и погасли: кто-то сигналил, вызывая хозяев. Этот район Пустосвятова, где проживал Василий Васильевич, застроен был лет сорок назад деревянными, успевшими изрядно обветшать домиками. Соседи наживали добро медленно, скоро умели лишь пропивать. Налетчики со стороны бывали здесь редко, крали друг у друга обычно свои. Полночные гости не вызывали у Василия Васильевича радости.

– Ты калитку-то на ночь запирал? – спросила Варвара дрогнувшим голосом.

– Запирал, – отозвался Василий.

Да что толку запирать, если через низенькую огородочку перемахнул длинноногий парень и направился прямо к крылечку. Пес Бобка тут же подал голос, но не рьяно, как на чужого, а вежливо, дружелюбно: мол, заходи, я тебя давно признал, ну и хозяину звоночек: гости у тебя.

– Ромка никак, – облегченно выдохнул Василий Васильевич и, отворив форточку, крикнул наружу: – Роман, ты?

– Я, батя, кому ж еще быть?

– Кому, кому… найдется кому, – бормотал Василий Васильевич, идя открывать. – Чем больше о твоих фокусах слухов ходит, тем чаще к нам в дом воры шастают. Я уж отчаялся дома водку хранить. Все равно залезут и вылакают, обормоты.

Он долго возился с замочком и наконец открыл.

– Хоть бы предупредил, что приедешь, – вместо приветствия укоризненно выговорил он сыну.

– У тебя же нет телефона, – пожал плечами Роман, давно привыкший к стариковскому ворчанию отца.

Однако в дом он вошел не сразу, а, похлопав отца по плечу, скорее покровительственно, чем сыновне почтительно, вернулся к машине. Минут через пять Роман воротился вместе с пацаном. На плече, как тюк с тряпьем, Роман нес какого-то парня с совершенно белым лицом и – как показалось Воробьеву-старшему – мертвого. Во всяком случае, он хорошо разглядел, что веки человека полуприкрыты и сквозь щелки видны зеленоватые белки закатившихся глаз.

– Кто это? – спросил Василий Васильевич.

– Клиент, – кратко отвечал Роман. – Посвети-ка, я его на чердак затащу.

– Он хоть живой-то?

– К утру проспится. Скажи Варваре, чтобы нам поужинать собрала, а то я с дороги ужас до чего оголодал, да и Юл тоже.

Варвара тем временем давно уже стояла в сенцах и наблюдала всю эту непотребную картину вторжения в ее собственный дом.

×
×