Виртуальный муж, стр. 6

– Нет, полгода тому назад развелась. Муж у нее – немец. Она жила с ним три года в Германии, а потом разошлась, вернулась домой, да не с пустыми руками, по словам соседки… Мы проверили состояние ее банковских счетов – там действительно крупные вклады…

– Значит, это не из-за денег? Иначе бы заставили снять их, превратить в наличные…

– В том-то и дело… А у тебя какой вопрос, раз ты звонишь мне ночью?

– Британ… Слышали?

– Лева Британ. Да, я слышал, что он пропал. Но у того – бизнес. Надо подождать немного, может, еще сам объявится.

– Жена сказала, что он детей своих маленьких любит, не мог не позвонить. Семья для него – все.

– Да я знаю, разговаривал с Мустафиным…

– Да, это его зам. И что он говорит?

– Говорит, что Лева действительно большой любитель бани, что у него есть друзья, с которыми он ходил в парную, но без девочек, понимаешь, да? Он не пил, не гулял, говорят, характер у него нормальный, уживчивый, подчиненных никогда не обижал… Но враги-то всегда есть, когда у человека денежки водятся… Враги, завистники… У него же еще и жена, насколько мне известно, молодая, красивая…

– Я видела ее сегодня. Она приходила к Игорю.

– Понял… Если что узнаю – позвоню. Если ты что нароешь – спасибо скажу. Рад был тебя услышать. Думаю, свидимся в ближайшее время?

– Конечно.

Она положила трубку. Сна не было. Впору было выйти из дома и пойти искать Британа. Но она решила поступить по-другому – вызвала по телефону такси, оставила Игорю записку, что скоро вернется, а сама оделась и поехала на квартиру Шубина. Она знала, что там, брошенная и забытая всеми, мучается бессонницей Женя Жукова. Сколько раз, оставленная Крымовым, она сама обливалась слезами, переживала, воспринимая каждую его измену как конец своей жизни. Но время шло, раны затягивались, и она научилась принимать его таким, каков он есть. Она не стала рассказывать Шубину, что за последний год она сильно отдалилась от Крымова, но продолжала жить с ним вместе, встречаясь, как и он, с другими. У нее в Париже было два любовника, которые и заполняли своей нежностью и заботой всю ее женскую жизнь. Ей было стыдно сознаться Шубину в том, что эта жизнь, как ни странно, ее устраивала, и что она, познав вкус полигамии, теперь не стала бы возвращаться к своим прежним жизненным принципам. Жизнь с одним мужем, пусть даже и любимым, лишала ее определенной свободы, ставила ее на ступень ниже мужчины, и это сильно раздражало, вызывало протест. И зачем же рассказывать об этом Шубину?

Она позвонила в дверь, зная, что там не спят, – она видела два светящихся окна.

– Женя, это я, Земцова, открой.

Дверь сразу же распахнулась. Как она и предполагала, лицо Жени распухло от слез.

– Это ты зря, – сказала она прямо с порога. – Я и приехала к тебе, чтобы поговорить об этом… Ты впустишь меня?

– А где он? – Женя и сама, видно, застыдилась своего заплаканного вида и закрыла ладонями лицо.

– Он у меня. Пойми, мы должны были какое-то время побыть вдвоем, поговорить… Но у меня есть муж, во-первых, во-вторых, помимо мужа, существуют мужчины, с которыми я встречаюсь. Игорь ценен для меня не как мужчина, а как друг. Ты веришь мне?

– Чаю хочешь? – Женя взъерошила волосы на голове, как человек, только что узнавший, что смертельный диагноз, который ему поставили, – ошибка врача. – Проходи… Я все понимаю… Но все равно как-то неприятно…

В кухне за чаем Юля рассказала Жене много интересного из своей жизни, связанной с работой в Саратове.

Женя отошла, успокоилась и ближе к утру превратилась в веселую, остроумную и бойкую девушку, о которой Юле рассказывал Шубин. Порывистые движения и скоропалительные выводы, которыми она сыпала, рассказывая о том, чем занимались они в последнее время с Шубиным, какими расследованиями и с каким результатом, делало ее похожей на подростка-максималиста. Но подчас тон, который она употребляла, когда упоминала Игоря, превращал ее в маленькую, ревнивую, с замашками собственницы женщину.

Уснули они на одном диване, утомленные долгим разговором и счастливые от сознания того, что каждая из них нашла в лице предполагаемой соперницы – подругу.

Глава 4

В тот злополучный вечер Лида помимо того, что обнаружила у себя под ванной пакет с клетчатым пальто, увидела на стеклянной полочке все в той же ванной комнате женские золотые часы. Маленькие, изящные, браслет которых был усыпан бриллиантами и изумрудами. Если бы не тот характерный юдановский запах, который преследовал ее даже после того, как она тщательно вымылась, смывая со своего тела следы мужского семени, если бы не это, она бы непременно подняла шум и потребовала от мужа объяснений. Но в той ситуации, в которой она оказалась, разбирательства, упреки, сцены и тем более скандал казались преждевременными. Она вдруг поняла, что то недостающее звено на пути к своей цели уже практически найдено: теперь у нее появилась наконец серьезная причина для развода! Тяжело бросать идеального мужа, гораздо проще и легче развестись с подлецом, изменником, человеком без стыда и совести.

Она вышла из ванной комнаты закутанная в халат и собственные сомнения. Уж слишком удачно все складывалось, слишком уж стремительно ее скромный муж превращался из жертвы в преступника. И, увидев его, сидящего за столом в выжидательной позе перед тарелкой с жареным цыпленком, она снова почувствовала себя перед ним виноватой. Словно и не видела она на полочке часики, и не разворачивала пакет с клетчатым пальто…

– Ты так долго… Я уже три раза подогревал, не хотел есть один…

Он был такой домашний, привычно-заботливый, картинно-уютный, как начищенная до блеска кастрюлька с супом на плите. Ей вдруг захотелось ударить его, сильно, наотмашь… Чтобы только разрушить эти хрупкие декорации к спектаклю под названием «Семейная идиллия». Сейчас они склонятся над своими цыплятами: он, чья любовница носит дорогие золотые часики, и она, не успевшая остыть от объятий молодого, крепко пахнувшего спермой самца… Ничего себе семейка!

– Я не пересолил?

– Нет, что ты, в самый раз… Подай мне, пожалуйста, хлеб…

– Знаешь, Лидочка, мне надо будет сейчас уйти, это очень важно… Один человек должен был привезти мне из Москвы диски с новыми программами. Может, придется ему поставить коньяк, посидеть… Я недолго.

– Да-да, конечно…

Она допивала чай, когда услышала, как он хлопнул дверью. Поужинал так быстро, как никогда. Она вернулась в ванную комнату, заглянула под ванну – пакета не было. Исчезли и часы.

Перемыв посуду, Лида зашла в спальню, постелила постель, включила телевизор и легла. Она смотрела на экран, но видела перед собой Андрея с куриной ножкой в руке. Навязчивое видение вызвало прилив тошноты – такими непристойно жирными и отвратительными в проявлении своих физиологических особенностей показались ей его губы. Она повернулась на бок, подложив под голову локоть. И тут же увидела прямо перед своими глазами на подушке длинный светлый волос. Это был не ее волос. Молоденькая блондинка появилась в спальне и, с хозяйским видом откинув покрывало, легла рядом с Лидой. Появилась и тут же исчезла, потому что в нескольких сантиметрах от этого волоса она обнаружила еще один, но только короткий, рыжий и жесткий, как проволока. Нетрудно было догадаться, что это волосок с лобка этой длинноногой и, судя по всему, натуральной блондинки. Осмотрев постель, Лида нашла еще один длинный и два коротких волоска. Эта сучка лежала на моих подушках и простынях!..

Но сколько она ни силилась, представить своего Андрея с другой женщиной у нее так и не получилось. Мысли ее постоянно возвращались к пакету с пальто. Ведь оно было в крови. Ну не приснилось же ей все это! Она пожалела, что не прихватила хотя бы часики, которые сейчас послужили бы ей доказательством того, что она в здравом рассудке и что посторонние предметы, которыми была не так давно нафарширована ее ванная комната, – не плод ее воспаленного воображения. А спешный уход мужа на ночь глядя? Куда он пошел? С кем у него встреча? И почему пальто было в крови?