Тайна замка Расселл, стр. 7

Сквозь образовавшуюся щель он увидел хорошо освещенную постель, на которой лежало жуткое месиво из переплетенных рук и ног. Откуда-то снизу, из обнаженной телесной массы, вдруг проросла голова Арианы с широко распахнутым ртом, из которого вырывались хриплые всхлипы, на их фоне вдруг раздался тонкий, пронзительный крик. Масса дернулась и распалась. Часть рывком устремилась вверх, и на Дэвида незряче глянули расширенные от экстаза глаза второй Арианы.

В ту же секунду загудел, вибрируя в кармане, телефон Дэвида.

5

Дэвид резко захлопнул дверь и на подгибающихся ногах побежал прочь, остановившись только тогда, когда коридор повернул вправо и жуткая комната оказалась на безопасном расстоянии. Он перевел дыхание, смахнул пот со лба и выудил из кармана мобильный телефон.

— Ну? — раздался в трубке возбужденный голос Майкла. — Нашел что-нибудь?

— Нашел, — растерянно ответил Дэвид, испытывая острое желание немедленно покинуть этот сумасшедший дом, уехать как можно дальше и забыть обо всем происходящем навсегда. — Я… случайно зашел в комнату к дочери лорда Расселла…

— Об этом ты расскажешь мне после, — перебил его Майкл, — сейчас немедленно поднимайся наверх. Я жду тебя в библиотеке. И постарайся не топать!

Дэвид вздохнул еще раз, растерянно посмотрел на трубку, баллончик и фонарь у себя в руках, зажатые в руках предметы, со второй попытки запихнул телефон и газовый баллончик в карман и прочертил лучом света перед собой. Почему-то коридор был темен. Светлое пятно поочередно выхватывало ряд темных резных дверей, мертвые канделябры и тяжелые портьеры в простенках.

«Как справляется с домом прислуга?» — мельком подумал Дэвид. Несмотря на то что в некоторых заброшенных комнатах копилась пыль запустения, коридоры и общие залы сияли безупречной чистотой. Вот только свет. Он горел лишь на главной лестнице и в столовой. Словно обитатели дома настолько уверенно чувствовали себя в его стенах, что не нуждались в освещении.

Дэвид медленно двинулся по коридору в сторону угловой лестницы. Сквозь высокое и узкое окно, темнеющее над лестничным пролетом, неожиданно блеснула звезда. Дэвид замер на мгновение, потому что вечер снова был ненастным, и темные тучи должны были скрывать от возможного ночного путника очарование полнолуния, но звезда продолжала мерцать. Он поднялся на несколько ступеней, стараясь ставить ноги поближе к стене, чтобы старые половицы не заскрипели, когда услышал звук, напоминающий старческое шарканье ног. Вслед за этим в окне, заглушая свечение ночной звезды, отразился колышущийся огонек. Кто-то спускался по лестнице. Причем спускался не со второго этажа, а с чердака. Чувствуя, как тревожно начинает стучать у него в висках, Дэвид снова спустился, пятясь и уперся спиной в холодную стену. Нащупав рукой край портьеры, шагнул за нее, запахнул тяжелую ткань… и едва не задохнулся от пыли. Желание чихнуть скрутило так, что он едва не раздавил пальцами собственный нос, натирая переносицу и пытаясь сдержаться. Поэтому возникновение странной фигуры на ступенях стало для него неожиданностью. Это был старик Эйб, которого они с Майклом уже видели вчера, прогуливаясь перед обедом. Тогда садовник не особенно привлек его внимание. Только показалось странным, что слуга, о котором лорд Расселл обмолвился в восхищенных интонациях, настолько невнимателен и нелюбопытен к приезжим. Эйб ковырялся в большой круглой клумбе, высаживая какие-то лиловые цветы, составляя из них причудливый узор, и не обращал на друзей никакого внимания. Дэвид даже кашлянул для приличия, но старик так же меланхолично и заученно делал углубления в почве, брал земляные горшочки и, разминая их коричневыми морщинистыми пальцами, помещал в лунки. Рядом стояла лейка. «Наверное, он глух», — решил тогда Дэвид, и они с Майклом удалились.

И вот теперь этот же старик медленно спускался по ступеням, держа перед собой подсвечник с тремя колышущимися огоньками. В кармане Дэвида вновь задрожал виброзвонок. Он инстинктивно схватился за него, штора неслышно колыхнулась, и старик замер. Эйб медленно поднял подсвечник повыше, и сквозь щель между портьерами Дэвид увидел его лицо. Неожиданно оно не показалось ему старым. Глубоко посаженные глаза смотрели внимательно и строго. Наклонные морщины, которые вместе с крепким изогнутым клювом носа и прямой щелью безгубого рта составляли неправильные треугольник, застыли. Старик прислушался, пробормотал что-то непонятное, кажется, по-немецки и двинулся дальше.

Он прошел в трех шагах от замеревшего Дэвида, повернул и начал осторожно спускаться в подвал. В окне вновь мелькнула звезда, разлился свет от невидимой Дэвидом, но проглянувшей сквозь тучи луны. Этот свет призрачной вуалью накрыл лестницу, отразился в старинном зеркале, заключенном в дубовую раму и закрепленном правее портьеры, и упал на сумку или узел, который нес в левой руке Эйб. Дэвид пригляделся и замер. Сердце его провалилось в непроглядную темень, в ушах болезненными толчками забухал пульс, руки задрожали, и он медленно сполз по стене на пол. И все остальное вплоть до скрипа тяжелой подвальной двери воспринимал уже, как происходящее не с ним. Разум отказывался понимать то, что увидели его глаза. В левой руке Эйба, болталась прихваченная за волосы голова Лоуренса Салливана. Наконец Дэвид понял это и потерял сознание.

* * *

— Ну, хвала господу, ты жив, — услышал он голос Майкла.

Дэвид открыл глаза и обнаружил, что сидит в глубоком кожаном кресле напротив камина, в котором пощелкивают искрами угольки. Майкл стоял напротив и смотрел на друга с плохо скрываемой тревогой.

— Неужели на искушенного секретаря мессира Лоуренса Салливана так плохо действуют прогулки по ночному дому времен старой доброй викторианской Англии? Я искал тебя целых полчаса, пока не споткнулся о ноги, торчавшие из-под портьеры. От кого ты там прятался?

— Где мы? — хрипло прошептал Дэвид, озираясь. Кроме тусклого света, падающего из камина, помещение освещали шесть свечей, закрепленных в подсвечнике-статуэтке в виде страшного многорукого бога Шивы. И в этом рассеянном полумраке взгляду открывались огромные стеллажи, которые, закрывая стены зала, поднимались вверх до самого потолка. И корешки книг. Сотни, тысячи, десятки тысяч книг.

— Это библиотека? — удивился Дэвид.

— Ха, библиотека! — усмехнулся Майкл. — Если бы. Хотя я тоже вначале так подумал. И даже заинтересовался. Знаешь ли, у меня не выходят из головы эти катрены Нострадамуса. Сразу скажу тебе: давай пока отвлечемся от возможной мистической составляющей, которая пронизывает все, связанное с этой личностью. Тем более что вскрывать его могилу мы не собираемся, а следовательно, при известной осторожности необъяснимая гибель нам не грозит. Дело в том, что любые увлечения чем-то должны объясняться. Любитель антиквариата вряд ли увлечется мебелью в стиле техно. Поклонник готического стиля не будет возводить над своим домом псевдовизантийские купола. Интерес к древним рукописям не появляется на пустом месте. Хочешь понять, что делает человек, — постарайся понять, что им движет.

— Подожди, — Дэвид поморщился, помотал головой. Ему показалось, что какое-то важное событие ускользает от его расстроенного внимания. — Что ты можешь выяснить в библиотеке? Интерес к этим катренам может быть только финансовым. Думаю, что они стоят немалых денег.

— Это важно, — согласился Майкл. — Некоторые считают, что в любом расследовании важно определить мотивы преступления, и сводят их к небольшому набору вариантов — женщины, деньги, власть. Или сокрытие новым преступлением какого-то старого, в котором опять же играют свою роль женщины, деньги, власть. Эту схему можно упростить, сведя все к деньгам. Они же дают человеку и власть, и женщин. Конечно, если эти катрены существовали в принципе. Библиотека заставила меня в этом усомниться.

— Почему? — Дэвид взглянул на стеллажи. — Тебе показался странным подбор книг?

×
×