Притворщик, стр. 1

Селеста Брэдли

Притворщик

Из «Заповедей «лжецов»:

Во имя защиты всех вас мы, забыв о домашнем тепле и любви, действуем под покровом ночи, оставаясь незримыми для окружающих.

Глава 1

Лондон, 1813 год

В состоянии крайнего раздражения и под воздействием разыгравшегося воображения 7 апреля 1813 года мисс Агата Каннингтон вышла замуж за Мортимера Эпплкуиста. Это был не ахти какой муж, но его имя должно было заткнуть рот тем, кто пытался сунуть нос в ее дела.

Все шло хорошо… вплоть до данного момента.

Вначале Агату без конца донимали расспросами, советами, причем все это проделывали из самых лучших побуждений люди, стремящиеся спасти ее от самой себя. Как будто женщина не способна самостоятельно купить билет и доехать от Ланкашира до Лондона без опеки мужа!

Однако стоило ей объявить о своем статусе замужней женщины, как все принялись помогать ей и выказывать всяческое уважение, и в результате она решила, что ей следовало бы придумать себе мужа много лет тому назад.

Агате было даже жаль, что Мортимер остается всего лишь именем, которое произносится, только когда возникает необходимость, и в дороге она с удовольствием принялась мысленно рисовать его подробный портрет – портрет того, кто был плодом ее фантазии.

Разумеется, он высок, элегантен, но не фатоват. Если бы ей еще удалось отчетливо представить себе его лицо, то она была бы полностью удовлетворена придуманным супругом.

Иметь под рукой Мортимера стало еще важнее, когда Агата прибыла в Лондон: это позволило ей арендовать небольшой домик в респектабельном районе Кэрридж-сквер и нанять нескольких слуг.

Мортимер обеспечил ей также беспрепятственный доступ в такие места, в которых она наметила побывать, составляя план поисков своего исчезнувшего брата Джеймса, но он не мог придумать за нее план дальнейших действий.

Когда в холле пробили часы, Агата была близка к отчаянию. Скрестив руки на груди, она ходила взад-вперед по холлу своего нового дома, не обращая внимания ни на миленькие обои в розочку, ни на отполированное темное дерево панелей, хотя именно это в первую очередь соблазнило ее арендовать этот дом. Она сновала из угла в угол, опустив голову и лихорадочно придумывая выход из положения.

Можно было бы переодеть Пирсона… Но нет, он слишком старый и толстый. Может быть, Гарри? Нет, этот слишком молод, совсем еще мальчишка. Агата взяла Гарри на должность лакея, чтобы оказать любезность Пирсону, но племянник дворецкого выглядел слишком неотесанным.

Ей был позарез нужен мужчина, и нужен немедленно!

Саймон Монтегю Рейнз, известный также как Саймон Рейн, остановился на мгновение перед запасным входом в дом на Кэрридж-сквер, чтобы проверить, в порядке ли его «маскарадный костюм». Его лицо и руки были вымазаны сажей, набор длинных, явно видавших виды щеток перекинут через плечо. Было время, когда с помощью этого снаряжения он зарабатывал себе на хлеб с маслом.

Дом, который стал целью задуманной им операции, выглядел снаружи весьма опрятно с аккуратным парадным входом и чисто вымытыми ступенями, которые к нему вели. Поразительно, что за таким с виду безобидным фасадом могли скрываться такие пороки, как безнравственность, ложь и даже предательство.

Договор об аренде был заключен на имя миссис Мортимер Эпплкуист. Однако арендная плата поступала со счета, за которым Саймон наблюдая уже несколько недель. Счет принадлежал человеку, который отлично понимал, что подразумевается под словом «предательство».

Возможно, лучше бы поручить это дело одному из оперативных работников, а самому наблюдать со стороны, чтобы иметь возможность судить объективно, как это сделал бы любой опытный разведчик, однако в данном случае были затронуты его личные интересы. Кто-то убивал его людей, даже тех, личности которых были настолько засекречены, что они едва ли знали о существовании друг друга.

В рамках «Клуба лжецов» только два человека обладали необходимой информацией, чтобы одного за другим убирать его членов: Саймон и еще один человек, о котором уже несколько недель не было ни слуху, ни духу, зато неожиданно увеличился счет в Лондонском банке. Именно этот человек заплатил кругленькую сумму, чтобы арендовать и меблировать этот чистенький домик, возле которого сейчас стоял Саймон.

С мрачной улыбкой он переместил на плече щетки и приготовился еще разок сыграть ненавистную роль трубочиста. Чего не сделаешь во имя Короны!

Ситуация становилась безвыходной. Агата все утро лихорадочно пыталась найти какое-то решение, но так ничего и не придумала. Она без конца ходила из угла в угол, протоптав на ковре дорожку.

Повернув в очередной раз, она со всей силой налетела на какое-то препятствие, которого всего мгновение назад здесь не было, и, споткнувшись, чуть не упала.

– Простите, хозяйка! С вами все в порядке? Я не заметил, что вы идете, и…

Агата захлопала глазами: перед ней было что-то большое и черное: черный сюртук, черный жилет, черные руки на рукавах ее канифасового утреннего платья…

– Мое платье!

– Ах, какая досада! Уж очень неожиданно все произошло, Мне пришлось решать – то ли запачкать ваши рукава, то ли позволить вам упасть и удариться о пол. Надеюсь, я принял правильное решение.

Агата поняла, что над ней насмехаются, причем довольно нагло, и ей сразу захотелось сказать этому парню, что она о нем думает. Однако, взглянув вверх и увидев потрясающей синевы глаза на лице, черном как полночь, она вздрогнула.

Сажа! Все ее платье было испачкано сажей, а к ней с минуты, на минуту должна была прибыть леди Уинчелл…

Агата снова взглянула вверх. Высокий тип, поджарый, как борзая. Настоящий Мортимер! Даже сажа не могла скрыть правильные черты его лица.

– Вы уж простите меня, хозяйка: такое красивое платье, вернее, было красивеньким. Не думаю, что сажу удастся очистить….

Все верно, он подойдет идеально.

– Забудьте о саже, – прервала незнакомца Агата. – Идемте со мной, быстрее!

Трубочист, пожав плечами, поплелся за ней вверх по лестнице, потом вдоль короткого коридора.

Перед дверью Агата повернулась и, подняв руку, остановила его.

– Кто-нибудь видел, как вы входили в дом?

Прекрасные синие глаза одарили ее понимающим взглядом.

– Я вошел через кухню, мэм. Парни вроде меня знают свое место и не пользуются парадным входом.

Агата покачала головой:

– До людей с улицы мне нет дела. Кто-нибудь из слуг видел, как вы входили?

– Меня впустила кухарка, но она на меня даже не посмотрела. Так что если вам нужно немного поразвлечься, то Саймон Рейн к вашим услугам, конечно, после того, как вымоется.

Агата почти не слушала его. Хватит ли у нее времени?

– Да-да, конечно. Я прикажу приготовить для вас ванну.

Открыв дверь в спальню, которую она с любовью приготовила для Джейми, Агата выбрала то, что требовалось, из личных вещей брата, привезенных из дома.

Через час три самые влиятельные дамы из Комитета добровольной помощи Челсийскому госпиталю для ветеранов войны явятся с визитом к мисс Агате Каннингтон и ее мужу Мортимеру, о котором они так много слышали. Боже милосердный, ну почему она не держала язык за зубами? Она могла бы просто послушать, что говорят о своих мужьях другие женщины, но ей уж очень хотелось рассказать о «дорогом Морти» и перечислить все его достоинства и добродетели. Мортимер был очень образован, любил музыку, обладал огромным обаянием и притягательной силой…

И в итоге ей пришлось сказать, что он дома.

У леди Уинчелл, обладательницы слащавой улыбки и проницательных глаз-буравчиков, вызывало сомнение, что такой молоденькой даме подобает работать целыми днями среди мужчин в госпитале, в то время как ее муж путешествует за границей. И вот теперь леди Уинчелл и две другие высокопоставленные дамы должны были явиться к Агате, чтобы познакомиться с Мортимером.