Алексей сидел в старом кресле посреди темной комнаты и вслушивался в звуки, которые издавал дом. Он знал, что человек начинает слышать по-настоящему только тогда, когда сам не издает никаких звуков и ему это хорошо удавалось. Вот уже несколько месяцев мужчина старался вести себя как можно тише. Тихо ходить, не наступая на скрипучие доски дешевого ламината, снимать чайник с газовой плиты до того как тот громко засвистит, не увеличивать громкость телевизора, даже если диктора новостей едва слышно. Ничто не мешало ему чувствовать то, что происходит в его родной пятиэтажной панельке.А происходило многое...
Алексей сидел в старом кресле посреди темной комнаты и вслушивался в звуки, которые издавал дом. Он знал, что человек начинает слышать по-настоящему только тогда, когда сам не издает никаких звуков и ему это хорошо удавалось. Вот уже несколько месяцев мужчина старался вести себя как можно тише. Тихо ходить, не наступая на скрипучие доски дешевого ламината, снимать чайник с газовой плиты до того как тот громко засвистит, не увеличивать громкость телевизора, даже если диктора новостей едва слышно. Ничто не мешало ему чувствовать то, что происходит в его родной пятиэтажной панельке.А происходило многое...