Список жертв, стр. 69

Слезы поползли по щекам, и Риган нетерпеливо смахнула их. Сегодня им двигало вожделение, а не любовь, и она это понимала. И все равно — жалеть не о чем, сегодня была волшебная ночь.

Погруженная в собственные мысли и переживания, Риган не услышала, как Алек вернулся. Очнулась лишь, когда он лег рядом и попытался отобрать у нее часть простыни.

— Я думала, ты ушел одеваться, — пробормотала Риган.

— А ты не заметила, что вся моя одежда ровным слоем покрывает пол твоей спальни?

— Нет. — Она по-прежнему крепко держала простыню.

— Поделись.

Конечно, он отвоевал свой кусочек, улегся рядом, обнял ее и провел губами по шее.

— Мне надо уходить, — пробормотал Алек. — М-м, почему ты так хорошо пахнешь?

— Я частенько принимаю ванну.

Он хмыкнул и ущипнул ее за попку. Риган взвизгнула.

— Почему ты такая мягкая?

— Я женщина. Мы всегда мягкие… в некоторых местах.

Риган повернулась к нему и поцеловала. Она просто не могла остановиться. Он такой большой, и теплый, и сильный. И он здесь, рядом. Она обняла Алека, прижалась как можно крепче и решила, что никогда его не отпустит. Никогда-никогда. Хочет избавиться — пусть счищает ее, как шкурку с апельсина. Дурацкая мысль вызвала улыбку, и слезы совсем высохли.

— Было лучше, чем в моих грезах, — прошептал он.

— А ты думал об этом?

— О да. И много. Впрочем, ты тоже.

— Да. — Она даже не стала отрицать.

— И как? Получилось как в фантазии?

— Ну… ничего себе получилось.

— Ничего? — Он опрокинул ее на спину и всматривался в лицо Риган темным взглядом. Риган с изумлением поняла, что Алек искренне встревожен. Надо же, под этой совершенной внешностью скрывается неуверенность и ранимость… Кто бы мог подумать… Неужели он не понял, что доставил ей неземное наслаждение?

— Все было прекрасно. — Она нежно взяла в ладони его лицо, почувствовала, как сжаты челюсти. — Как никогда прежде.

Он поцеловал ее. Вообще-то это должен был быть прощальный поцелуй. Но как только ее губы ответили, все изменилось. Бьюкенен с удивлением понял, что хочет еще. Какая невероятная женщина — он готов ласкать ее вечно.

— Алек? — Она прижалась крепче. Должно быть, ее тело тоже отвечает ему.

— Проедемся еще раз? — хрипло спросил он.

— Проедемся? Еще раз? — Глаза Риган расширились. — Это что, такой сленг для секса? — Она даже не могла решить — смеяться или сердиться.

— А, разговор в постели? — Он хмыкнул. — Это я умею.

— Докажи.

Алек никак не мог сосредоточиться: губы ее изгибались так вызывающе-соблазнительно, на щеках появились ямочки. Он взглянул в потемневшие глаза, и его словно ударило изнутри. Осознание случившегося навалилось; и от этого перехватило дыхание. Для нее — такой красивой, такой совершенной — их близость тоже значила много; он прочел это в напряженном взгляде, в трепете ресниц. И его мужское эго вознеслось на небывалую высоту: он, Алек Бьюкенен, небезразличен ей.

Риган, не догадываясь, какую бурю вызвала в душе Алека, слегка толкнула его и промурлыкала:

— Ну, я жду.

— Раз ты просишь… — Он усмехнулся и очень детально описал, как именно он собирается заняться с ней любовью и чего ждет от нее.

К концу инструкции щеки Риган пылали.

— Боже, с какими женщинами ты имел дело, если тебя привлекают подобные кульбиты? — Она хотела, чтобы голос звучал с осуждением, но смех неудержимо рвался наружу.

— Циркачки там, гимнастки. А что? — Алек невозмутимо вздернул брови.

Меж тем руки его уже начали ласкать ее тело, и Риган, чувствуя, как перехватывает дыхание, пробормотала:

— Алек, что ты делаешь?

— Это называется многофункциональная деятельность. Я говорю и действую руками одновременно. — Он поцеловал ложбинку меж ее грудей и добавил: — Можно попробовать нечто совсем новое… — Потом заглянул в ее глаза и без улыбки добавил: — Но к чему, если все так хорошо, что лучше просто не бывает?

Глава 36

Алек отказался остаться на ночь. Риган пыталась уговорить его, но он был непоколебим в своем стремлении защитить ее доброе имя. Риган такие мелочи странным образом совершенно не волновали. Она накинула коротенький халат голубого шелка и теперь сидела на кровати и наблюдала, как Алек одевается.

Через некоторое время он спохватился, что возится неоправданно долго и, вместо того чтобы интересоваться пуговицами на рубашке, смотрит на ее ноги. Алек скрипнул зубами и ушел в гостиную.

— Куда я подевал свой телефон?

— Он в кармане смокинга. — Риган последовала за ним. Пока он надевал кобуру и пристегивал пистолет, она застегивала пуговицы на его рубашке. Потом встала на цыпочки и поцеловала его подбородок. — Останься.

— Нет.

Это прозвучало бы резко, если бы в это время Алек не целовал ее.

— Ты не хочешь?

— Хочу… Но при данных обстоятельствах это невозможно. Сложилось бы все по-другому — тебе не удалось бы меня выгнать даже палкой.

Руки его, двигаясь помимо воли, скользнули под халатик. Боже, Боже, как же она хороша, нет сил оторваться…

— Весь город следит за тобой, и я не хочу, чтобы люди сплетничали…

— Весь город? Да будет тебе…

— Полиция, служба безопасности отеля, персонал отеля и твои братья. Ты не забыла, что у твоих дверей стоит полицейский? Я не хочу, чтобы кто-то болтал или косо смотрел на тебя.

Риган слушала и не слушала, целуя его шею, и язык ее щекотал ключицы.

— Перестань.

Он крепко взял Риган за плечи с твердым намерением отодвинуть, но вместо этого прижал ее к себе и уткнулся носом в ее макушку.

— Неужели только меня заботит твоя репутация? — спросил он.

— Похоже, так и есть, — легко отозвалась Риган.

— Вот это мило!

Он взял ее за подбородок и поцеловал. То, что должно было стать легким прощальным поцелуем, переросло в нечто большее. Она была такая сладкая и горячая и так искренне отзывалась на его страсть…

Удивительно, он опять чувствовал себя готовым к сексу. Ни одна женщина не заводила его так сильно. Где-то в ее горле родился стон: низкий вибрирующий звук, и Алек отшатнулся, боясь лишиться остатков разума и самообладания. Куда делись его редкостные способности к самоконтролю? Он слишком привязался к этой девушке, нарушив все свои правила и требования здравого смысла. Но все решено: он уезжает, и это не начало, а конец.

— Послушай, Риган… Мы не сможем больше видеться… так.

Он знал, что она будет расстроена и скорее всего начнет спорить. Такой секс бывает не каждый день… может, и вообще раз в жизни. Алек чуть пошевелил плечами, чувствуя жжение ссадин — следы ее ногтей. Для Риган это тоже была особенная ночь, и неудивительно, если она не согласится так просто расстаться…

— Да, я знаю, — услышал он и не поверил:

— Что?

— Я тоже так думаю… нам не нужно больше быть вместе.

— Я пойду. Запри дверь. — Бьюкенен старался, чтобы голос не выдал разочарования, которое он испытал. Почему она не попыталась остановить его?

Он не удержался и опять поцеловал ее, на прощание. Потом Риган закрыла дверь и привалилась к ней спиной, чувствуя, как дрожат ноги. Сил не осталось. Она уронила на пол халат, дошла до кровати и упала лицом вниз. Простыни еще хранили тепло их тел, подушка пахла Алеком. Она зарылась в нее лицом, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Не нужно думать о будущем, твердо сказала себе Риган. Но слезы уже текли, капали на подушку. Какая же она дура. Позволила себе влюбиться. Да-да, быть такой разумной и осторожной, а потом вот так попасть. Кого она пытается обмануть? Она никогда не смогла бы отдаться так, как сегодня — не помня себя, не думая, — человеку, которого не любила бы всей душой. Она даже могла совершенно точно назвать момент, когда осознала глубину своего чувства: они с Генри сидели за столиком в баре и наблюдали, как Кевин изливает душу детективу Бьюкенену. В глазах Алека она увидела такое сочувствие, такое сопереживание, что сердце ее дрогнуло и раскрылось навстречу этому человеку. Риган вздохнула и вытерла слезы. Он не только добрый, но еще и честный, и благородный, и… знает свое дело и выполняет его безупречно. И предан друзьям. А еще у него есть чувство юмора.