Мученик англичан, стр. 31
XX
Мюрат, неаполитанский король и зять Наполеона, отличался подобно многим другим неблагодарностью. Желая спасти свой трои, которым он был обязан Наполеону, он последовал примеру Бернадотта, однако, оказался не столь счастливым, как этот ловкий и пронырливый предатель, и потерял корону и жизнь.
Ему нельзя отказать в героизме; в противоположность Бернадотту, он раскаялся в том, что изменил своему родственнику и поднял оружие против родной страны. В 1815 году он воевал за Наполеона с австрийцами, но был разбит. Его храбрость должна была уступить силе и числу, да к тому же его неаполитанцы сражались на редкость плохо.
Под стенами Капуи у него было меньше двенадцати тысяч человек. Англичане грозили бомбардировать Неаполь и добились от королевы Каролины капитуляции и сдачи флота. Мюрат был окончательно побежден и вернулся в Неаполь 18 мая. Королева Каролина, которая настойчиво отговаривала его прежде от объявления войны Австрии, теперь накинулась на него с жестокими упреками. Тогда Мюрат скорбно сказал ей:
– Не удивляйтесь, что видите меня живым, я сделал все что мог, чтобы умереть.
Когда Мюрат пытался вступить в переговоры с Австрией, то ему резко ответили (через его посла, герцога де Галло), что завоевание Неаполитанского королевства кончено, что короля Иоахима более не существует.
Чтобы избежать дальнейшего кровопролития, Мюрат отказался продолжать борьбу и уполномочил двух генералов вступить в переговоры с победителями и с уполномоченным от Англии.
Лишенный трона, Мюрат решил предложить свою шпагу и свою доблесть Наполеону и уехал во Францию в сопровождении немногих верных друзей, среди которых был и маркиз Люперкати. Неаполитанскую королеву посадили на английский корабль и во время переезда на корабль около ее лодки теснились наполненные неаполитанской чернью лодчонки, причем чернь осыпала королеву руганью, оскорблениями и пела непристойные песни про нее.
Королеву Каролину перевезли в Триест, а Мюрат прибыл во Францию, где укрылся в Каннах, в гостинице под вывеской «Три голубя». Оттуда он написал Наполеону, объявляя ему о своем возвращении во Францию и желании предложить свою шпагу к его услугам.
Император любил Мюрата: геройство последнего было в глазах Наполеона большим извинением за измену и он был готов простить ему предательство. Он понимал, что Мюрат потерял королевство только потому, что решился помочь ему. Но он не чувствовал себя достаточно сильным в тот период, получивший в истории название «Ста дней», чтобы поставить во главе армии человека, еще недавно поднимавшего оружие против Франции. Он велел передать Мюрату через Фушэ, чтобы он обождал развития событий и продолжал жить инкогнито на юге Франции, причем обещал после первого же сражения (это должно было быть сражение при Ватерлоо), встав тверже на ноги благодаря победе, поручать ему командование армией, которая вернет Неаполь.
Мюрат стал ждать в Каннах. Его терзала страшная меланхолия. Он узнал, что королева Каролина переехала в Триест, и, не зная, что она уступила в данном случае силе, подумал, что она изменила ему. Получив это известие, он испытал страшные страдания и воскликнул:
– Я все перенес: потерю королевства, потерю всего состояния! Но видеть, как мне изменяет мать моих детей, которая предпочитает лучше отдаться под покровительство моих врагов, чем соединиться со мной… нет! Я не перенесу удара судьбы! Есть ли на свете человек несчастнее меня! Я не увижу больше жены! Я никогда больше не увижу детей!
Последовавшие далее политические катастрофы дали Мюрату новую пищу для жалоб на судьбу. Ватерлоо, въезд союзников в Париж, отречение Наполеона, его отъезд в Рошфор и в вечную ссылку, – все отнимало малейшую надежду на то, что Мюрату удастся вернуть трон с помощью французской армии.
Вскоре ему пришлось даже опасаться за свою жизнь. На юге свирепствовали роялистские восторги. Дикие банды рыскали по стране, убивая, грабя и насилуя во имя престола и алтаря.
Мюрат, написавший лорду Эксмоту, командующему морскими силами англичан в Средиземном море, чтобы получить пропуск, не добился от него ответа. В то же время полицейский комиссар в Тулоне, по имени Жоликлерк, очень преданный Мюрату, сообщил ему, что отдан приказ о его аресте.
Мюрат решил бежать. Он хотел отправиться в Париж морем, потому что путешествие через Францию показалось ему слишком опасным. Друзья зафрахтовали для него корабль, но в тот момент, когда Мюрат собирался сесть в лодку, чтобы отправиться на корабль, банда роялистов-убийц овладела этим кораблем и заставила направить его в Гавр.
Мюрат, оставшись один на берегу, видел, как удаляется его последняя надежда. У него оставалось только пятьсот наполеондоров, зашитых в пояс; при нем были, кроме того, его отвага и его пистолеты.
Он и не подумал вернуться в гостиницу, где его, без сомнения, подстерегали, а решил пуститься на удачу по стране, чтобы найти ночлег в первой попавшейся деревушке.
XXI
Медленными шагами, сгорбленный и одетый в лохмотья, внушая всем прохожим сострадание, король Мюрат поднимался по холму среди оливковых деревьев и виноградных лоз. Ему удалось через посланного из порта переслать словечко Люперкати и нескольким друзьям, оставшимся в Тулоне, и известить их о своем бегстве.
Из-за нехватки денег, а главное – из-за отсутствия моральной поддержки, ему пришлось отказаться от своего первоначального плана: сесть на корабль в Гавре.
Его друзья – Боннафу и герцог де Рока-Романа, а также и его конюх остались в Тулоне, подыскивая подходящее судно, чтобы зафрахтовать его. Они, в свою очередь, дали ему знать, что им удалось найти шведское судно, на капитана которого можно положиться, что они уже договорились с ним, что судно войдет в одну из бухт Тулона и в назначенный день и час к берегу пристанет шлюпка и заберет короля. Переодетый крестьянином-виноделом, Мюрат должен был подняться на один из утесов и ожидать прибытия шлюпки.
К сожалению, шведы-матросы очень плохо владели местным наречием и не сумели найти условленный утес. Наступила ночь. Мюрат тщетно ждал, стоя на утесе, но шлюпка не показывалась. Тогда, отчаявшись, Мюрат сошел на берег, разбитый, измученный, потерявший надежду когда бы то ни было увидеть жену, детей и свое королевство. Он стал взбираться наугад по крутой тропинке, вившейся среди виноградников, падал от усталости и голода, но тем не менее не решался остановиться в видневшейся поблизости деревушке, боясь, что его узнают. Он пробирался к маленькой, одиноко стоявшей избушке, на пороге которой виднелся женский силуэт.
Мюрат колебался: ведь этим шагом он ставил свою жизнь на карту. Он знал, то вокруг рыскали партизанские отряды, что его голова была оценена, что за поимку его или даже указание его местопребывания была обещана крупная награда. Кроме того, носились слухи, что при нем имеются большие ценности. Тех же, кого не прельщала денежная награда, воодушевляли политические идеи, пламя приверженности королю. Мюрат буквально со всех сторон был окружен препятствиями и западнями, а потому долго колебался перед тем, как решился подойти к старухе, стоявшей на пороге избы.
Женщина, в свою очередь, недоверчиво оглядела его и спросила, откуда и куда он идет. Король ответил, что работал в виноградниках поблизости Ольюля, но был вынужден отказаться от места, так как у него заболел брат в Тулоне, куда он и держит путь, да, к сожалению, заплутался, устал и не в силах идти дальше ранее следующего утра, а потому нельзя ли его за плату приютить на эту ночь и накормить его ужином.
Старушка окинула его приветливым взглядом, пригласила войти и усадила за накрытый уже стол, причем пояснила:
– Это я мужа поджидаю; он сейчас должен вернуться с поля. Но это ничего не значит. Кушайте на доброе здоровье, а когда он вернется, я вам обоим приготовлю яичницу.
Мюрат не заставил себя просить и молча принялся за еду. Он обладал завидным аппетитом, испортить который не в силах были никакие превратности судьбы. Подкрепившись, он снова почувствовал прилив бодрости, энергии и хорошего расположения духа. Хозяйка с удовольствием смотрела, как он ест; открытое честное лицо короля Мюрата обладало свойством располагать к себе всех с первого же взгляда.