Дело о бархатных коготках, стр. 15

Она кивнула. Глаза у нее были большие и темные.

– Слушайте внимательно и запомните как следует, – еще раз повторил он. – Вам нельзя терять голову. Что, собственно, произошло? Вы скажете им то же, что и мне, с одним-единственным исключением: ни слова о том, что после бегства незнакомца вы поднимались наверх. Это то, что мне не нравится в вашем рассказе. Полиции это также не понравится. Если у вас было достаточно мужества подняться наверх, то почему вы не позвонили в полицию? Тот факт, что вначале вы сообщили об убийстве своему адвокату, вызовет у полиции подозрение в том, что у вас совесть нечиста.

– Мы ведь можем сказать им, что я советовалась с вами по другому делу, а потом возникла эта история, и я хотела вначале поговорить с вами, прежде чем вызову полицию.

– Это была бы ваша самая большая глупость, – рассмеялся Мейсон. – Тогда полиция заинтересовалась бы тем, что это за дело. И вы бы даже не заметили, как выложили бы прокурору отличный мотив для обвинения вас в убийстве мужа. То дело вообще не должно выйти наружу. Необходимо найти Гаррисона Бурка и предупредить его, чтобы он держал язык за зубами.

– Хорошо, но что будет с газетой? С «Пикантными известиями»? – спросила Ева Белтер.

– Вам не пришло в голову, что вместе со смертью мужа вы стали владелицей газеты? Вы теперь сами можете диктовать редакционную политику.

– А что, если он лишил меня наследства в завещании?

– Мы попытаемся отменить это завещание, а пока подадим заявление о том, чтобы вас назначили временным распорядителем имущества до окончания процесса.

– Хорошо, – поспешно согласилась она. – Я выбежала из дома, а что дальше?

– Вы были так испуганы, что выскочили, не задумываясь, из дома. Только не забудьте, что вы выбежали прежде, чем этот мужчина сбежал вниз. В холле вы набросили на себя плащ, который подвернулся вам под руку. Вы так нервничали, что схватили мужской плащ вместо собственного, который висел рядом.

– Я запомнила, а что дальше? – поторопила она все тем же быстрым, нетерпеливым тоном.

– Вы выбежали под ливень, – продолжал Мейсон, – и увидели у подъезда стоящую машину. Но вы были слишком взволнованы, чтобы присматриваться к ней. Вы не знаете даже, был ли это лимузин или кабриолет [1]. Вы бросились бежать. Сразу же за вами выбежал из дома этот мужчина, вскочил в машину и зажег фары. Вы нырнули в кусты, думая, что он гонится за вами, но машина промчалась мимо и стала спускаться вниз. Вы бросились в погоню, потому что в это время подумали, как важно узнать номер и установить, кто был с мужем наверху, когда раздался выстрел.

– Так. И что дальше?

– То, о чем вы мне рассказывали. Вы боялись одна вернуться домой, поэтому побежали к ближайшему телефону. Только прошу не забывать, что все это время вы понятия не имели, что ваш муж мертв. Вы слышали только выстрел. Но не знали, кто стрелял: ваш муж в этого мужчину или же мужчина в мужа. Вы не знали, был ли выстрел метким и убит ваш муж или только ранен, или же он выстрелил сам в себя, когда этот мужчина был наверху. Вы запомните это все?

– Думаю, что да.

– Хорошо, – продолжал он. – Это объясняет, почему вы позвонили мне. Я сказал, что сейчас приеду. Но помните, что вы ничего не говорили об этом выстреле. Вы сказали мне просто, что у вас неприятности и что вы хотите, чтобы я приехал, потому что вы боитесь.

– А как вы объясните, что я позвонила именно вам? Мы должны найти какой-то предлог.

– Я могу быть вашим старым приятелем. Насколько я понимаю, вы нечасто появлялись в обществе вместе с мужем?

– Нет.

– Это прекрасно. В последнее время вы обратились ко мне пару раз по имени. Теперь постарайтесь делать это регулярно, особенно на людях. Вы позвонили ко мне как к приятелю, не думая особенно о том, что я являюсь адвокатом.

– Понимаю.

– Запомните ли вы все это, вот в чем вопрос.

– Запомню, – заверила она.

Мейсон осмотрелся:

– Вы говорили, что наверху осталась сумка. Поищите ее.

Ева Белтер подошла к столу и открыла один из ящиков. Сумка была внутри. Она достала ее.

– А что с револьвером? – спросила она. – Мы не должны что-нибудь с ним сделать?

Мейсон проследил направление ее взгляда и заметил револьвер, лежащий на полу, в тени стола, так, что сразу не бросался в глаза.

– Нет, мы не должны даже прикасаться к нему, – ответил адвокат. – Это для нас счастливая случайность. Полиция установит, кому он принадлежит.

Она нахмурилась:

– Странно, что кто-то стрелял, а потом оставил револьвер на полу. Мы не знаем, чей это револьвер. Вы не считаете, что с ним лучше что-то сделать?

– Что именно вы предлагаете? – усмехнулся Мейсон.

– Спрятать его куда-нибудь.

– Только попробуйте, – предупредил он. – Вот тогда вам действительно будет что объяснять полиции. Нет, лучше, чтобы полицейские сами его нашли.

– Я доверяю вам безгранично, Перри, – воспользовалась она предложением адвоката называть его по имени. – Но хотела бы сделать это иначе. Чтобы осталось только тело.

– Нет, – сказал он, тоном показывая, что разговор исчерпан. И спросил напоследок: – Вы все запомнили?

– Да.

Мейсон снял трубку телефона.

– Соедините меня, пожалуйста, с управлением полиции, – сказал он.

Глава 9

Сержант Билл Хоффман, который возглавлял оперативную группу полицейских, был высокий флегматичный мужчина, с медленными движениями и внимательными глазами. Он имел привычку многократно обдумывать все, прежде чем сделать выводы. Хоффман сидел в одной из комнат в доме Белтера и наблюдал за Мейсоном сквозь клубы дыма.

– Мы нашли бумаги, свидетельствующие о том, что Белтер был владельцем «Пикантных известий», – сообщил полицейский адвокату. – Вы знаете, того самого бульварного издания, которое шантажировало всех и вся вот уже пять или шесть лет.

– Я знал об этом, сержант, – ответил Мейсон спокойно.

– Давно? – спросил Хоффман.

– Нет, недавно.

– Как вы узнали?

– Этого я не могу вам сказать.

– Как вы оказались здесь до полиции?

– Вы слышали показания миссис Белтер, господин сержант. Она позвонила мне. Я был склонен предположить, что у ее мужа не выдержали нервы и он выстрелил в мужчину, который находился в его кабинете. Она сказала мне, что не знает, что, собственно, произошло, и боится одна пойти наверх.

– Чего она боялась? – спросил Хоффман.

Мейсон пожал плечами:

– Вы видели Белтера. Вы, наверное, догадываетесь, каким беспринципным человеком нужно быть, чтобы издавать газету типа «Пикантных известий». Можно смело предположить, что рука у него не была легкой. Меня не удивило бы также, если он не был слишком вежлив даже по отношению к женщинам.

Билл Хоффман какое-то время взвешивал слова адвоката.

– Мы будем знать значительно больше, когда выясним, кому принадлежал этот револьвер, – наконец сказал он.

– Вы думаете, что это удастся? – спросил Мейсон.

– Надеюсь. Номер не спилен.

– Да, я видел, как ваши люди его записывали. «Кольт», калибр восемь, правда?

– Верно, – ответил Хоффман.

На минуту наступила тишина. Полицейский молча курил, Мейсон сидел неподвижно, в позе человека, который либо абсолютно свободен, либо боится сделать малейшее движение, чтобы не выдать себя. Один или два раза Билл Хоффман поднял свой внимательный взгляд на Мейсона.

– Во всем этом деле есть что-то странное, мистер Мейсон, – заметил Хоффман. – Я не знаю, как вам это объяснить.

– Это уже ваши проблемы, господин сержант. Я обычно встречаюсь с убийствами гораздо позже, когда полиция закончит следствие. Для меня найти труп и наблюдать следствие в самом начале – дело новое и неосвоенное.

Хоффман посмотрел на собеседника и усмехнулся:

– Да, это довольно необычный случай, когда адвокат оказывается на месте преступления раньше полиции, правда?

– Действительно, – дипломатично признался Мейсон. – Я думаю, что могу согласиться на это определение – «необычный случай».

вернуться

1

Автомобиль с открытым верхом.