По следу скорпиона, стр. 1

Ознакомительная версия. Доступно 32 стр.

Юлия Федотова

По следу скорпиона

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

– Все! – раздался из-под кровати голос Меридит. – Деньги кончились!

Вслед за голосом объявилась и сама Меридит – вся в пыли, с паутиной во всклокоченных волосах.

– Демон знает что! У нас под кроватью хоть иногда кто-нибудь убирает?!

– Ты убираешь? – спокойно осведомилась Энка.

– Разумеется!

– Ну вот.

Меридит махнула рукой. У сильфиды были весьма своеобразные представления о чистоте и порядке: снаружи мусора не видно – и достаточно.

– Слышали, что я сказала? Деньги кончились.

Хельги отложил книгу.

– Не может быть! – удивился он. Впрочем, особого сожаления в его голосе не улавливалось. – Не могли же мы за год потратить две тысячи.

– Ого! Еще как могли! Вот считай: треть ушла на взятку. Так?

Хельги кивнул. Официально это называлось «частное пожертвование на развитие науки», а на деле было самой настоящей взяткой Ученому Совету, чтобы восстановили в университете без потери года и приняли в магистратуру.

– Вампира купили? – продолжала диса.

– Ампира, дура! – вклинилась Энка. – Моего грифона зовут Ампир.

– А откликается он на Вампира. Не сбивай, мы считаем. Итак, вторая треть – грифон. Потом заплатили за обучение Ильзы и Эдуарда – это еще две сотни. А еще одежда, жилье, учебники… Если все сложить, как раз и выйдет две тысячи. Тем более две тысячи сейчас – совсем не то, что до войны.

– А стипендия?

– Ее на еду едва хватает, чтоб ты знал.

– А-а! Досадно.

– Тебе не досадно, тебе наплевать. А положение у нас критическое.

Словно желая убедиться в правдивости ее слов, Хельги, свесившись, заглянул под кровать. Там в дальнем углу девицы оборудовали тайник, но увидеть его, если не заползешь под кровать целиком, было невозможно. Меридит рассмеялась:

– Да критическое, критическое – не сомневайся! А отсюда ты ничего не разглядишь, это надо лезть.

Но Хельги делать этого не собирался, он снова уткнулся в книгу. Сильфида тоже не обеспокоилась:

– Подумаешь! У нас всегда деньги к весне кончаются. Летом сгоняем в Сехал. А то я еще слышала, Аполидий хочет с орками воевать…

Меридит взглянула на подругу с осуждением.

– Между прочим, нам через два дня забирать на вакации Ильзу и Эдуарда. Во что мы их оденем, скажи пожалуйста? Или пусть в школьном ходят, народ пугают?

Хельги выронил книгу. Действительно, как он забыл об орках?! В Дольнской школе Белых Щитов ученики носили специальную форму: плотные штаны и куртки пижамного покроя и белого цвета, чтобы кровь была заметнее. Прямо скажем, не прогулочный костюм!

Но Энка не склонна была отступать так сразу.

– Может, у них старое осталось?

– Старое?! – вскипела Меридит. – Ты забыла, в каком оно было виде после наших путешествий? Не говоря уж о насекомых! Его сожгли давным-давно!

– Тогда дадим им что-нибудь из нашего.

– Например? Зимний капюшон или, может, парадную мантию? У нас даже штанов запасных нет.

– У Хельги были, серые.

– Были. Пока он не облил их кислотой.

– Ну ладно! – сдалась Энка. – Значит, надо добыть денег.

– О чем я вам и толкую! А где?

– Слетать к Рагнару, попросить в долг. Тысяч пять-шесть, чтобы надолго хватило.

– А отдавать чем будем? – спросил Хельги.

– Отдавать мы не будем. Вы что, Рагнара не знаете? Он скажет: «Берите так, у меня много».

Меридит с Хельги дружно фыркнули. Предложение их абсолютно не устраивало.

– Ну тогда украсть. Ограбить ростовщика Пруденса.

Хельги опять заартачился:

– Хотел бы я знать, что скажет профессор Донаван, когда узнает, что его ассистент грабит ростовщиков, как уголовник?

– Он не узнает. У нас же есть разрыв-трава. С ней – проще простого…

– У нас и папоротник есть. Не логичнее ли клады поискать?

– Хельги, ты умница! – просияла Меридит. – Не то что некоторые криминальные личности! И как нам сразу в голову не пришло?

Стояла чудесная майская ночь. Теплый ветер пах приближающимся летом. Молодая листва серебрилась в лунном свете. Весенняя грязь уже просохла, летняя пыль еще не поднялась. Между булыжниками мостовой пробивалась травка, нежная, как шелк. На крышах страстно орали коты, вокруг редких фонарей кружили насекомые, похожие на снежинки, в палисадниках расцветала сирень.

Всего два года назад весенние улицы студенческого Уэллендорфа в этот час наводняли влюбленные парочки и развеселые компании подвыпивших гуляк. Теперь город был пустынным, лишь в темных подворотнях шмыгали чудом уцелевшие после прошлогодней резни боггарты и брауни. Тревожно было в Уэллендорфе, тревожно было и в Староземье. Еще летом объединенные войска герцогств разгромили и разогнали импровизированную армию Великого Господина Вардоха Глома. Усилиями Коллегии незаконные маги были истреблены, а спасшиеся расползлись, попрятались по своим тайным норам, затаились. Кости самого некроманта давно уже обглодали курганники в Аттаханской степи. Перепуганные народы подписали «Соглашение о Вечном Мире», а каждому школьнику известно: действуют такие договоренности уж никак не меньше двух-трех лет! Жизнь вроде бы налаживалась.

Но покой еще не вернулся в опустошенный войной край. Слишком многие научились держать оружие в руках и узнали вкус легкой добычи. Разбойники и грабители всех мастей наводнили Срединные Земли. Ночные улицы Уэллендорфа стали не менее опасны, чем линия фронта. Здесь убивали за гроши, за пару сапог, за кусок хлеба…

– Не налететь бы на грабителей, когда назад пойдем, – заметила Энка.

– Демон с ними, с грабителями, – ответил Хельги. – Перебьем. На стражу бы только не напороться. Как мы им объясним, куда тащимся на ночь глядя с оружием и лопатами?

– Стражу тоже перебьем! – решила Энка.

– Силы Стихий! – возмутилась Меридит. – Хельги, с кем мы связались! Никакого представления о законности!

– Можно подумать, ты никогда не убивала уэллендорфских стражников! – сердитым шепотом напомнила сильфида.

– Я действовала по законам военного времени. Тогда они были врагами. Сейчас все иначе, когда ты наконец уяснишь?

– Можешь не делать из меня дуру! У меня по юриспруденции балл выше, чем у тебя. Просто не люблю двойную мораль: твои любимые «законы военного времени» и есть самое настоящее беззаконие… И лопатой не греми, как дольнский пехотинец на марше! А ты, Хельги, должен отучаться говорить «демон с ними»!

– Почему? – удивился тот.

– Скажи, здесь поблизости есть хоть один демон?

Хельги нырнул в Астрал и огляделся.

– Нет. Никого, кроме меня.

– Вот именно, кроме тебя! И когда ты говоришь «демон с ними», «пошли они к демону» и тому подобное, то посылаешь их к самому себе. Вот грабители на нас и налетят!

Хельги жалобно вздохнул.

Если в военное время из его грозной и могучей демонической сущности хоть иногда удавалось извлечь пользу, то в мирной жизни от нее было одно беспокойство.

Во-первых, приходилось постоянно следить за своими словами. Он уже не мог, как прежде, брякнуть с досады: «Пропади они пропадом», «Покусай их химера»… Его пожелания, высказанные в отношении группы лиц, время от времени исполнялись и обратной силы не имели. Благодаря его неосторожным обмолвкам у горных эльфов рождались шестипалые детеныши, у всех городских точильщиков навсегда пропал голос (однажды представитель этой почетной профессии имел несчастье разбудить Хельги на рассвете своими воплями «Точить ножи, ножницы!», а большое семейство горьких пьяниц из квартиры этажом выше и вовсе «пропало пропадом» – никто их больше не видел.

Во-вторых, когда у второкурсников шли лабораторные по вызову демонов, ему стоило большого труда не попадаться. А если такое случалось, профессор Перегрин жаловался профессору Донавану: «Ваш ассистент срывает мне учебный процесс». Как будто он нарочно!

В-третьих, преподаватель теоретической демонологии мэтр Уайзер заявил на Ученом Совете, что магистрант Ингрем своим поведением дискредитирует в глазах студентов образ высшего демона. Нет в нем, видите ли, должного величия! Можно подумать, мэтру Уайзеру есть с кем сравнивать. Откуда ему знать, как выглядят высшие демоны, если он сам признается, что ни одного не встречал?! А Хельги встречал! Вот, например, Да Винчи – демон явно не из последних: границы миров отворяет, как двери в трактир, во временах перемещается, Макса домой отправил – и ничего, не важничает. Или Один, северный бог – склочный мужик, дикий, как фьординг, – какое уж там величие?..