Там, по ту сторону, стр. 8

— Вестерниты и антивестерниты, — пояснил Тоурс. — Большая группа — это сторонники Вестерна. Остальные — его противники, но враждующие между собой: католики, баптисты, представители церкви, проповедующей преклонение перед науками и небольшая группа карфаксистов. Прошу прощения, если этот термин покажется вам не совсем удачным.

— Я не давал согласия пользоваться моим именем ни одной организации, — сказал Карфакс. — До сих пор, по крайней мере.

— Неплохо было бы, если бы вы сами сказали им об этом, — заметил Тоурс.

Дом Вестерна располагался на самой вершине холма. Это было трехэтажное здание из дерева и кирпича в стиле, характерном для эпохи Гражданской войны. Перед огромным крыльцом на лужайке и среди цветущих кустов, окружающих дом, работали негры во всем белом. Карфаксу представилось, что сейчас на крыльцо выйдет отставной полковник с козлиной бородой и женой в криолине.

— Садовники на самом деле являются охранниками, — объяснил Тоурс. — Растительность же сделана из пластика.

— А косилки и ножницы?

— В косилках нет ножей, ножницы — тупые. Мистеру Вестерну не нравится атмосфера полицейской службы, но иметь охрану необходимо. Слишком многие заблуждающиеся люди, вроде Филлипса, например — вы, наверное, о нем читали — желают его смерти. Некоторые фанатики считают, что сумеют уберечь свою религию от дискредитации, если устранят создателя «Медиума». Все они, разумеется, сумасшедшие.

— Как я понял, м-р Вестерн беседовал с Филлипсом всего лишь через шесть часов после его смерти?

— Да, Филлипс был обнаружен и опрошен, хотя и коротко. Он еще не оправился от потрясения, которое получил, осознав, что стал эмсом. Поэтому хорошего контакта не получилось. Однако м-р Вестерн намерен поговорить с ним еще раз, поскольку считает, что показания Филлипса могут убедить других приверженцев этой веры, что «Медиум» — не мошенничество.

Такси остановилось перед массивными металлическими воротами в конце подъемной рампы. Через несколько секунд ворота отворились, машина обогнула дом и проехала в цокольный этаж здания. Позади такси захлопнулись эластичные двери, и пассажиры покинули его. Тоурс протянул водителю свою кредитную карточку. Тот засунул ее в прорезь счетчика и вернул владельцу. Через полминуты такси уже выехало через распахнувшиеся на мгновение двери. Карфакс заметил, что всякий раз, когда двери открывались, серо-зеленый смог отгонялся от входа сильной струей воздуха.

Тоурс повел его по лестнице (20 ступенек — сосчитал на всякий случай Карфакс) наверх, в огромную, красиво обставленную комнату. Четверо находившихся в ней человек, казалось, ничего не делали, слоняясь с непроницаемыми лицами. Карфакс ожидал, что здесь его обыщут, но никто не позаботился это сделать. Наверное, детектор металла находится где-нибудь на лестнице, подумал он.

Потом они прошли через зал с высоким потолком и росписью на стенах в стиле этрусских фресок в направлении лифта, который доставил их на третий этаж. Тоурс не прикасался к пульту управления. По всей вероятности, пульт находился в кабине только для видимости, а управлял лифтом человек, следящий за ними с помощью скрытой камеры. Карфакс подумал, не ведет ли лифт в самый низ — в гараж.

Они вышли прямо в огромное помещение, где за двадцатью столами мужчины и женщины разговаривали по телефонам, диктовали автоматическим пишущим машинкам, просматривали газеты и прослушивали магнитофонные записи. Личная секретарша Вестерна, миссис Моррис, статная женщина средних лет, улыбаясь, провела их через небольшой холл в кабинет с пустым письменным столом и компьютерной стойкой. Дальше виднелся длинный коридор и узкий вход в небольшую комнату.

Тоурс взмахнул рукой перед телекамерой, установленной под самым потолком, и раздвижная дверь скользнула внутрь стены.

Открывшаяся за ней комната с виду была очень прохладной — может быть, такое ощущение создавалось ярко-белым цветом стен. На них висели какие-то большие карты, назначение которых Карфакс не смог определить. Кроме небольшого письменного стола и нескольких кресел, никакой другой мебели в комнате не было.

В центре ее стоял Вестерн, положив руку на свое детище — «Медиум».

6

Надо отдать должное — Вестерн не делал никаких попыток создать таинственную атмосферу. Атрибуты мистицизма, такие обычные для помещений спиритов, здесь отсутствовали начисто. В комнате не было ничего лишнего, с потолка лился яркий свет. Перед темно-серым десятиметровым кубом располагался консольный пульт управления со множеством панелей, приборов, переключателей, ручек регуляторов, сигнальных ламп и видеоэкранов. Кабеля, переплетаясь уходили под пол.

Вестерн, наблюдая за гостем, улыбался. На нем не было ниспадающих до пола одежд, испещренных астрологическими символами, не было и строгого костюма делового человека. Можно было подумать, что он только что покинул теннисный корт. На эту мысль наводила и белая безрукавка. В глубоком вырезе на груди виднелись густые курчавые волосы; такими же волосами были покрыты мускулистые ноги.

Медальона с эмблемой фирмы на нем не было.

Улыбаясь, Вестерн сделал несколько шагов навстречу Гордону и протянул ему крепкую волосатую руку.

Когда он улыбался, он становился очень похож на Патрицию.

Следующие несколько минут хозяин непринужденно беседовал с гостем: расспросил, как прошел полет, сделал обычные замечания в отношении смога. Жизнь в Лос-Анджелесе, жаловался он, может быть терпимой только в том случае, если вы очень богаты и сидите дома, по крайней мере, шесть месяцев в году.

— А теперь, ближе к делу. Позвольте задать вам один вопрос. Наша двоюродная сестра была у вас?

Карфакс не ожидал такой прямоты. Весь его тщательно разработанный план рухнул в одну секунду.

Конечно, нужно было сказать правду, но не всю — просто добиться чтобы Вестерн убедился в том, что он не лжет. Скорее всего, ему известно, что Патриция летала к нему в Бусирис.

— Да, — ответил он, стараясь выглядеть столь же непринужденно, как и Вестерн. — Она прилетела, по сути, без предупреждения. И гостила у меня около недели.

Карфакс очень тщательно осмотрел в те дни свой дом, стараясь отыскать скрытые микрофоны, но никаких следов подслушивающей аппаратуры не обнаружил. За Патрицией, скорее всего, следовали до самого Бусириса, или же просто выяснили, куда она летит у администрации авиакомпании. Ну, а догадаться, кого именно она решила навестить в Бусирисе, труда не составляло.

— Я не слишком удивлен этим, Гордон, — сказал Вестерн. — Не знаю, каково ваше мнение о ней, но лично мне кажется, что бедняжка до глубины души была потрясена гибелью своего отца. Она очень его любила. Пожалуй, даже слишком. А обстоятельства его трагической смерти были таковы, что смогли бы вывести из себя даже очень уравновешенного человека. Догадываюсь, что она вам поведала — что я украл чертежи «Медиума» и, поскольку одно вытекает из другого, убил ее отца. Ведь так?

Вестерн определенно знал, как обезоружить Карфакса.

— Да, — пришлось признаться ему.

— И вы ожидали или, во всяком случае, надеялись воспользоваться «Медиумом» для выяснения правды?

— Вы слишком мнительны, — с невольной резкостью произнес Карфакс. По правде говоря, а мне хочется верить, что мы оба правдивы друг перед другом, я не был уверен в том, что попрошу вас отыскать дядю. У меня есть, видите ли, свои собственные интересы.

Вестерн рассмеялся.

— Я предоставлю вам два сеанса, Гордон. Признаться, это будет стоить мне немало, но не такой уж я эгоист. Мне просто хочется убедить вас и, само собой, ваших последователей в своей правоте. Думаю, что ваша гипотеза и другие, ей подобные, будут опровергнуты начисто. Уже завтра здесь появится целая толпа моих оппонентов, которым будет разрешено бесплатно поработать с «Медиумом». Среди них будет троица иезуитов: выдающийся физик, видный богослов и специалист по изгнанию нечистой силы. Причем экзорцисту дано разрешение попрактиковаться в изгнании дьявола, если он того пожелает. Наряду с иезуитами я пригласил известных священников англиканской и методистской церквей, двух раввинов, православного попа, лютеранина, известного атеиста, являющегося также автором научно-популярных книг, главу африканского анимического культа... нигерийца, если я не ошибаюсь. Собственно, насколько объективной будет эта комиссия, я не знаю. Ведь их религии, включая и атеизм, поскольку он является одной из форм верований, будут, скорее всего, разрушены до самого основания. Когда это случится, они сами должны будут испытать глубокое душевное потрясение. Вера человека часто является глубинным проявлением его сущности. Возникнувшие сомнения в истинности представляют угрозу цельности личности, уверенности в себе. Очень немногие в состоянии выдержать такое испытание.