Сильнее обстоятельств, стр. 11

Счастливая, Анна придвинулась еще ближе. Спать совсем не хочется; приятная тяжесть мускулистой груди так искушает… Она легонько коснулась ее губами и, лаская, стала перебирать покрывающие ее мягкие волоски.

– Как медвежонок! – еле слышно прошептала она.

Откуда у нее эти слова? Они ей смутно знакомы, она уже произносила их когда-то… Но чем больше старалась вспомнить, тем дальше улетало призрачное воспоминание…

Ее движения, ласки разбудили Ворда; он провел пальцами по ее плечу.

– О, Ворд, с тобой так хорошо! – прошептала она горячо. – Поцелуй меня!

Теперь Ворд окончательно проснулся. Что это – Анна здесь, в его постели?

– Анна… – начал он.

Не дождавшись, когда он исполнит ее просьбу, Анна сама прикоснулась теплыми, нежными губами к его губам. Язык ее осторожно, бережно изучал их…

– О, Ворд, не могу поверить, что это на самом деле! Я так счастлива.

Он почувствовал упругое прикосновение ее груди, сладкую тяжесть твердеющих сосков. К своему ужасу, непроизвольно дотронулся до одного из них и стал поглаживать. Анна прерывисто вздохнула от удовольствия, и Ворд почувствовал, как тело его сразу отозвалось. Нагая, как и он; мягкий, шелковый треугольник волос нежно вжимается в его бедра. Она целовала его, нежно обняв руками голову, и с каждой секундой эти поцелуи становились все более волнующими…

О Боже, он больше не выдержит! Тело уже не слушается его, оно готово к ласкам… Ворд прерывисто вздохнул и попробовал отодвинуться. Но это не совсем честно, да и не нужно – притворяться, что он не хочет ее, зачем гасить желание, если она делает все, чтобы возбудить его еще сильнее. Он почти закричал, ощутив тяжесть ее бедер – она все сильнее прижималась к нему…

– Ворд! Ворд! – жарко шептала она.

И он уступил. Какая же она крошечная, хрупкая… Испугавшись, что причинит ей боль, он поднял ее на себя, и теперь она лежала поверх его тела; губы их опять страстно встретились. Ворд, уже не в силах остановиться, ласкал изящные холмики ягодиц, вдавливая ее в себя еще глубже.

Это невероятно, невозможно… каждый ее стон, каждая клеточка ее тела поет ему о счастье, о любви… Ворд нежно пробежал пальцами по ее груди и слегка сжал. Груди, тяжелые, налитые, требуют, ждут, чтобы их сжимали, ласкали.

Он чуть приподнял ее и стал языком облизывать нежные холмики – сначала один, потом другой – и делал это до тех пор, пока Анна не задрожала с головы до ног от наслаждения. – О да, Ворд… Еще… еще! – умоляла она его. Взяв в рот ее сосок, он стал нежно сжимать его. Острая радость пронзила все ее тело – она испытывала это и прежде, но не помнит когда…

Почувствовав крепкие мышцы ее тела, гладкие, упругие бедра и ее отклик на могучие ритмичные толчки, пульсирующие внизу его живота, Ворд окончательно потерял голову. Да, он, сорокадвухлетний мужчина, в первый раз за всю жизнь переживал такие необыкновенные ощущения. Ему хотелось, чтобы она вся растворилась в нем и эти мгновения продолжались вечно… Сжать посильнее зубами ее твердый сосок – вот так… Анна вскрикнула – о, он сделал ей больно… Но Анна страстно возразила:

– Нет, нет, Ворд, не останавливайся!

Глаза у нее сейчас голубые, а не серые… Таких горячих, голубых-голубых глаз он не встречал раньше. Застонал, чуть приподнял ее, подвинул к себе и стал целовать.

Пока он целовал ее, Анна, страстно прижимаясь к нему, сделала то, что хотела сделать с той минуты, когда впервые увидела через двери больничной палаты, как он к ней приближается. Ворд почувствовал, как ее нежные пальцы коснулись его мужского начала. В горле его мгновенно пересохло. Надо остановить ее, бежать прочь… но никакая сила не заставит его сдвинуться с места. Этого не передать, это нечто чувственное, сладостное – ощущать, как маленькие нежные пальчики направляют его в глубь ее тела… Непередаваемо прекрасная, влажная, горячая, она сразу крепко сжала его внутри себя и застонала от долгожданного наслаждения.

Стоило ей чуть-чуть двинуться – и Ворд тут же нежно отвечал ей; потом немного вышел из нее и крепко сжал руками ее запястья. Теперь его очередь сойти с ума от нее, выпить до дна все наслаждение их любви, ритмично двигать ее, входить в нее, как ему хочется. А она… о, она так любит его, ей так сладко ощущать его силу и мощь внутри себя… Сначала медленно, осторожно, затем все сильнее, глубже… еще глубже, до тех пор, пока…

– Ворд!.. Ворд!..

Анна выкрикивала его имя, раскрываясь все шире и глубже навстречу ему, покоряясь, наслаждаясь горячим безумием, – и наконец полное удовлетворение и спокойствие. До конца растворенная в нем, она бессильно упала ему на грудь и закрыла глаза, ощутив, как его руки бережно обнимают ее.

Что же он наделал… Ворд яростно обвинял себя, нежно сжимая Анну в объятиях. Где же его воля, самоконтроль – все это не смогло противостоять соблазну. Он и не помнил, когда позволял легкому флирту вовлечь себя в новую связь. Впечатления разрушенной семейной жизни слишком глубоко поразили сознание – ни к чему рисковать еще раз. А как же его гордость, его высокие моральные принципы? Никогда секс не диктовал ему, как поступить.

И вот теперь он лежит тут, и тело его, умиротворенное, спокойное, окутано эхом наслаждения, которое дала ему женщина, лежащая рядом с ним. Но мало этого – наслаждение, владевшее им, рождает в нем другие чувства: желание защитить ее, быть с ней нежным, просто сжимать ее в объятиях и ощущать мягкое тепло ее тела рядом со своим… Как может он чувствовать все это, если презирал ее и все, что он знал о ней, говорило, что в такую женщину он не может влюбиться!..

Невозможно, чтобы ее амнезия была фальшивой, медсестра подтвердила это, и, значит, все правда. Но дело не в амнезии; он прекрасно понимал, что искра, проскочившая между ними, когда они впервые встретились, – серьезное предупреждение. Именно это, видимо, и заставило Анну поверить, что они любовники и раньше делили постель…

И как объяснить, что эта женщина – как он знает, лживая, нечестная – такая любящая, нежная, отдающая себя всю без остатка? Никто, никогда не говорил ему того, что говорила она, – он желанен и любим. Любим! Сердце бешено забилось, дыхание стало прерывистым и тяжелым – он опять полон желания… Что же ему делать со своим чувством к этой женщине?..

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Доброе утро!

Ворд попытался сесть, провел обеими руками по волосам – воспоминания прошлой ночи нахлынули на него.

– Я уже давно проснулась! – объявила ему Анна и тоже села, сияя счастьем и любовью; наклонилась и нежно поцеловала его.

Ворд, задыхаясь, застонал, почувствовав мягкое прикосновение ее груди; попытался прикрыть ее наготу, но Анну, казалось, это совсем не волновало. Тяжесть ее тела так нежна и притягательна – тут уж нет притворства. Все его существо откликалось ей навстречу.

– Тебе надо было разбудить меня… – Он вернул ей поцелуй. – Спущусь вниз, приготовлю чай. Как ты себя чувствуешь?

Что там говорил консультант – надо обязательно наблюдать, нет ли головной боли, тошноты, двоения в глазах, сонливости…

– Прекрасно! – Анна улыбалась и не делала попытки скрыть радость. – Невероятно прекрасно! Может быть, отложим чай? – И придвинулась к нему ближе, с глазами, потемневшими от воспоминаний. – Все, что произошло между нами, так ново для меня, Ворд. Поверить не могу, что это на самом деле… я так счастлива… что встретила тебя… знаю, я должна была сказать тебе это раньше, но после смерти Ралфа я чувствовала… я боялась… что не смогу впустить в свою жизнь кого-нибудь еще… – Помолчала, покачала головой. – Шок, боль потери, ощущение вины… Такой молодой – и вот его уже нет. Мне казалось, безопаснее не разрешать себе влюбляться опять.

Знаешь, он просто захотел покататься на яхте. Обычно я была с ним, хотя вообще-то не люблю этого. Но нельзя вырасти в Корнуолле и не уметь водить яхту или не уважать море… Спасатель сказал, что его, должно быть, ударило встречной волной. Ралф был опытный моряк, осторожный, не из тех, кто рискует понапрасну. В тот вечер мы собирались на обед к его родителям. Ну вот, я ждала, ждала… – Анна умолкла, не в силах продолжать.