Обладатель Белого Золота, стр. 42

Когда вейнхим отступил назад, в глазах Хэмако светилась сила. Таким же способом этот риш дал возможность устремившемуся за Линден, Сандером и Холлиан Ковенанту без отдыха преодолеть Центральные Равнины. Для совершения этого подвига потребовалась жизненная сила восьми вейнхимов, сила, которую Ковенант едва смог вместить. А вокруг Хэмако собралось два десятка соратников.

Один за другим вейнхимы вскрывали вены и отдавали кровь и энергию человеку, ставшему одним из них. Мощь его возрастала и грозила превысить пределы, доступные смертному. Ковенант боялся, что Хэмако не выдержит, ибо существо из плоти и крови не могло остаться в живых, пропустив через себя этот всесокрушающий поток. А потом он вспомнил печаль и решимость в глазах Хэмако и понял – остаться в живых не входило в его намерения.

Десять вейнхимов уже преподнесли свой дар. Кожа Хэмако начинала тлеть, в морозном воздухе от нее поднимался пар. Но, ни он, ни его друзья не остановились.

Между тем в ходе сражения произошел решительный перелом в пользу ледяных тварей. Внимание Ковенанта было полностью сосредоточено на Хэмако, и он не видел, как аргулехам удалось расщепить клин. Но теперь боевой порядок вейнхимов оказался разорванным надвое, и ни одна половина клина не обладала достаточной силой, чтобы проломить ледяную стену и прорваться на соединение со своими. Вейнхимы погибали один за другим. Лед сковывал Великанов так, что они едва могли двигаться. И те и другие сражались не щадя себя, но не могли одолеть ставших неистребимыми ледовых чудовищ. Рано или поздно исход боя должна была решить усталость.

– Идем! – тяжело дыша, обратился Ковенант к Кайлу. Когда он пошевелил рукой, кровавая ледяная корка треснула у локтя. – Идем, мы должны им помочь.

Но харучай не двинулся с места. Несмотря на исконную дружбу между его народом и Великанами, лицо Кайла оставалось невозмутимым. Кайл занял место Бринна, и принесенная клятва обязывала его оберегать Ковенанта, а отнюдь не Первую.

Ядовитый Огонь! Ковенант готов был рвать и метать, но злился при этом на себя самого. Он мог терзать свою плоть, пока она не отпадет от костей, но не мог найти выход из западни, устроенной для него Фоулом. Пятнадцать вейнхимов отдали свою кровь Хэмако. Шестнадцать... Теперь бывший житель подкаменья не только светился сам, но, казалось, непроизвольно пробуждал силу кольца Ковенанта. Тому приходилось прилагать усилия, чтобы сдержать рвущийся на волю огонь. Отвлекшись на эту борьбу, Ковенант не видел, как завершился ритуал и вобравший в себя дарованную вейнхимами мощь Хэмако двинулся в самую гущу врагов. Когда высвободившийся из хватки Кайла Ковенант устремил взгляд ему вослед, полуобнаженный, сияющий, словно путеводная звезда, Хэмако уже оказался в окружении ледяных чудовищ. От него исходил такой жар, что попадавшиеся на пути аргулехи оплавлялись и таяли, словно у горнила раскаленной печи. Он неуклонно продвигался вперед, расчищая путь, чтобы дать вейнхимам возможность восстановить единство своего клина. Позади него, затуманивая картину боя, поднимались густые облака пара.

– Там! – громко закричала Линден.

Пар рассеялся полностью, от растаявших бестий не осталось никакого следа – они попросту обратились в воздух. Теперь ход битвы вновь был виден и в нем вновь отчетливо наметился резкий перелом. Десятки аргулехов все еще яростно атаковали клин, но они перестали использовать лед для заживления ран своих соплеменников. А некоторые, напрочь позабыв о том, что еще несколько мгновений назад их объединяла общая цель, вгрызались друг в друга.

А позади, за пределами всего этого хаоса, Ковенант увидел светящуюся фигуру Хэмако, оседлавшего странного вожака ледяных чудовищ, как бы состоявшего из двух сидевших один на другом зверей. Чудовище не пыталось сбросить Хэмако, чтобы придавить или растерзать его, да и сам он не наносил ударов. Борьба их представляла собой поединок огня со льдом. Хэмако сиял как солнце, враг его источал немыслимый холод. Сцепившись, противники замерли: казалось, что вся равнина звенела от чудовищного напряжения этой схватки.

Ни один смертный, ни одно существо из плоти и крови не смогло бы выдержать столь чудовищного напряжения – Хэмако стал таять, подобно тому, как истаивали деревья Страны, когда Солнечный Яд вступал в фазу опустошения. Черты его лица расплывались, тело теряло форму, рот растянулся в беззвучном крике.

Но пока билось сердце, он оставался живым, а пока был жив – продолжал бороться. Неукротимое пламя не ослабевало ни на миг. Все его лишения, его разбитая жизнь и отнятая любовь слились воедино. Не обращая внимания на разрушение собственной плоти, Хэмако воздел походившие на оплавленные культи руки, словно угрожая ими бездонному небу.

И это последнее, страшное усилие увенчалось успехом – растаяв сам, он растопил и своих врагов. Аргулех и кроел превратились в жидкую кашицу – но и Хэмако вместе с ними. Растекшаяся лужица медленно замерзала на безликой равнине.

И в тот же миг, с почти физически ощутимым треском, сломался неестественный холод. Уцелевшие аргулехи все еще продолжали взаимное истребление, но движущая ими сила бесследно исчезла.

Всю жизнь Линден учила себя скрывать свои чувства, но сейчас она рыдала не таясь.

– Почему? – всхлипывая проговорила она. – Почему они позволили ему это сделать?

Ковенант знал ответ. Они сделали это потому, что Хэмако лишился всего дважды, тогда как никому из вейнхимов – ни мужчине, ни женщине – не случалось перенести такую потерю больше одного раза.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт траурным багрянцем. Закрыв глаза, Ковенант прижал окровавленную руку к груди. В сгущавшихся сумерках зазвучала печальная песнь – вейнхимы оплакивали павших.

Глава 7

Больная равнина

Хотя ночь и была безлунной, отряд пустился в дорогу сразу после того, как вейнхимы совершили обряд прощания. Великаны не желали поддаваться усталости, к тому же боль, что испытывали Ковенант и Линден, побуждали их убраться подальше от того места, где встретил свой конец Хэмако. Пока Сотканный-Из-Тумана готовил еду, Линден обработала руку Ковенанта витримом и туго перевязала ее. К тому же она влила в него столько «глотка алмазов», что, когда отряд покинул последний ришишим, он с трудом заставлял себя не спать.

Пока вейнхимы показывали Великанам дорогу вверх по склону, он боролся со сном. Ибо знал, что за сны могут ему присниться. Некоторое время в этой борьбе ему помогала боль в предплечье. Однако когда Великаны прочувствованно и церемонно распрощались с вейнхимами и размеренно, хотя и настолько быстро, насколько было возможно при тусклом свете звезд, зашагали на юго-запад, он понял – даже боли недостаточно, чтобы избавить его от ночных кошмаров.

Посреди ночи он с трудом избавился от душераздирающего видения гибели Хэмако и с удвоенным пылом принялся бороться с усыпляющим действием «глотка алмазов».

– Я был не прав, – промолвил он в черную пустоту. Скорее всего, его слова заглушил скрип полозьев, но он и не стремился к тому, чтобы быть услышанным. Он хотел одного – побороть сонливость и не видеть кошмаров. – Зря я не послушал Морэма.

Эти слова пробудили воспоминания столь же живые и цепкие, как и сны. Впрочем, он сам невольно держался за них, ибо это было легче, чем вновь и вновь созерцать гибель Хэмако.

Когда Высокий Лорд Морэм попытался вызвать Ковенанта в Страну на последнюю битву с Лордом Фоулом, Ковенант воспротивился этому призыву. В то самое время в его собственном мире одну маленькую девочку укусила гремучая змея, и несчастная малышка нуждалась в его помощи. Чтобы помочь ей, он отказал Морэму и Стране.

– Я отпускаю тебя, Неверящий, – сказал тогда Морэм. – Ты отворачиваешься от нас ради спасения жительницы твоего мира, но это не освободит тебя от воспоминаний. А потому, даже если нас поглотит тьма, красота Земли все же сохранится, ибо ты будешь помнить ее всегда. А сейчас – ступай с миром.

– Мне многое следовало понять, – продолжал Ковенант, обращаясь к холодным звездам. – Я не должен был отказывать Морскому Мечтателю в кааморе. И должен был найти какой-то способ спасти Хэмако. Забыть о риске и найти. Отпуская меня, Морэм в свое время пошел на страшный риск. Но судьба всего, что заслуживает спасения, не должна зависеть от такого рода решений...