Кто поймал букет невесты, стр. 9

– Какой умный человек! – восхитился Тарутин, взглянув на экран телевизора. – И ведь как доходчиво объясняет.

На экране появился титр: «М. В. Игнатьев – член-корреспондент РАН».

– Ваш родственник? – догадался капитан, взглянув на лицо Ани.

– Это мой отец.

– Для того чтобы поднять экономику, нужно создавать проекты, направленные… – продолжил Михаил Васильевич.

Но трансляция внезапно прервалась и появилась улыбающаяся девушка-диктор:

– А теперь прямое включение в святая святых форума…

Но снова появился отец:

– Деньги для этого есть. Во-первых, денежная масса, находящаяся в обращении, едва достигает шестидесяти процентов от валового оборота. Это делает деньги дорогими и труднодоступными, а потому позволяет банкам поднимать стоимость кредитов на высоту, запредельную даже для средневековых ростовщиков. Получается, что вся экономика страны, все люди – участники экономического процесса – существуют лишь для того, чтобы хорошо жилось банкам. Успешное производственное предприятие на своих деньгах имеет пятнадцать-двадцать процентов годовой прибыли. И это хороший показатель. А банк на привлеченных чужих деньгах получает двадцать пять – тридцать и при этом жалуется, что ему мешают работать. Банки, не участвующие в финансировании важных для страны производств, должны быть закрыты, к чертовой матери, или поставлены в такие условия, при которых им будет невыгодно брать у западных спекулянтов под три процента и предлагать эти деньги заемщикам в качестве потребительских кредитов под тридцать – тридцать пять. Но это не самое главное…

Наконец появилась другая картинка. Премьер-министр, утопая в кресле, беседует с двумя господами. Звука не было, а женский голос за кадром произнес:

– В кулуарах экономического форума руководитель правительства провел встречу с представителем швейцарских деловых кругов, председателем правления банка…

Это Ане было неинтересно, и она выключила телевизор.

– Моя мама тоже взяла кредит, – вздохнул Тарутин. – Мне на машину не хватало, и она сказала, что у нее есть накопленные сто тысяч рублей, ну я и согласился. А потом захожу к ней, вижу: грустная она какая-то. Потом пикает телефончик: сообщение пришло. Потом еще звонки раздаются. Мама смотрит на номер, но не отвечает на вызов. Я поймал момент, когда ее не было, и проверил, кто ее вызванивает. Посмотрел входящие. Оказалось, что звонит и сообщения отправляет некое коллекторское агентство. И такие угрозы в тех посланиях, что я не выдержал. Перезвонил им сам. Назначил встречу. Чуть до драки не дошло. Но когда при них набрал номер приятеля и приказал тому немедленно брать группу захвата и мчаться в офис коллекторов, чтобы найти там оружие, наркотики, фальшивые купюры, экстремистскую литературу…

– Претензии к вашей маме сразу сняли?

– Да. Остававшиеся по договору восемьдесят тысяч я отдал, а от процентов они сами отказались. А там такие проценты были! Да еще за каждый день просрочки платежа процент от общей суммы договора добавляли.

– Повезло вашей маме, – сказала Аня. – Но ведь не у каждой такой мамы сын в полиции служит. Да и жене вашей тоже повезло.

– Я не женат, – тут же признался полицейский, – и в ближайшее время, судя по моей загруженности на работе, жены не предвидится.

Он посмотрел на свои часы и удивился:

– Третий час уже! Как время пролетело!

Капитан Тарутин поднялся.

– А можно мне видео со свадьбы посмотреть? – спросила Аня. – Я же вам снимки показала.

Он задумался и произнес:

– Не знаю. То есть не знаю теперь, когда смогу подъехать. Вообще-то это видео не моя собственность и вообще у нас так не принято.

– Так я же там была и сама все видела. Свои снимки я вам предоставила.

– Но я не могу сегодня подъехать.

– Отправьте через интернет, – предложила Аня.

Тарутин пообещал.

После его ухода Аня принялась, наконец, за работу, но сосредоточиться не могла: набирала текст, а в голове крутилось «Летягин, Летягин!». Как она раньше не сопоставила, что режиссера в тот момент не было рядом, а когда он вернулся, то показался ей немного взбудораженным.

Рядом с компьютером лежала визитка, оставленная полицейским.

Тарутин Николай Андреевич.

А ведь капитан Тарутин тоже подозревает Летягина. «Странно, – подумала Аня, – он приехал ко мне за снимками, которые я сделала на свадьбе, начал рассказывать о подружках невесты, делиться сплетнями. А как же тайна следствия? Неужели он считает, что мне известно больше, чем ему, и таким образом пытался вывести меня на какие-то признания? Вроде того, что откровенность за откровенность. Он явно не спешил уходить, хотя вроде и обсуждать-то уже было нечего. А может, я ему понравилась и он просто хотел завязать знакомство, но не решился? А еще говорил, что не может подъехать сегодня. Неужели рассчитывает на какое-то продолжение? Вообще, если не принимать во внимание его профессию, этот капитан выглядит привлекательно и даже кажется немного застенчивым… Лучше об этом не думать».

Она полезла в репортерскую сумку. Достала визитку той девушки, влюбленной в Такедо, которого весь мир знает как Киото Катани.

Девушка отозвалась почти сразу.

– Да, – произнесла она очень тихим голосом.

– Валя, здравствуйте! Это Аня, мы разговаривали на свадьбе Кристины.

– Да, – повторила девушка.

– Мы говорили о Киото Катани, и я забыла сказать, что название мужских духов «Иттэ кимас» переводится как «Я ухожу, но вернусь», а женские «Ива юри» можно перевести как «каменная лилия» или «лилия из камня».

– Там даже флакончик в виде цветка, – перешла на обычный голос девушка. – Как это все романтично! Ты так много знаешь! Давай встретимся. Прямо сейчас, если не возражаешь. Можно у меня или в баре, который в моем доме на первом этаже. Бар очень уютный, и там знают, кто мой папа, а потому посторонних не будет. Бар называется «Старый боцман».

– Так это через дом от меня! – удивилась Аня.

– Ну, тогда через полчасика встретимся. Успеешь?

Глава восьмая

В помещении бара и в самом деле никого не было. Не хотели впускать и Аню, но дочь вице-губернатора помахала рукой, и дверь открыли.

Валя Колобова поцеловала ее в обе щеки, как давнюю подружку и объяснила, что полчаса потребовалось, чтобы убрать отсюда посетителей. Затем махнула рукой бармену.

– Леша, сделай нам по коктейльчику. Мне флипсайд, как обычно, а моей подруге…

– Дайкири.

Бармен улыбнулся и кивнул:

– У вас изысканный вкус, мисс.

– Я после этой дурацкой свадьбы всего боюсь, – призналась Валя. – Страшно даже на улицу выйти. Спасибо, что вытащила меня.

Аня никого и не вытаскивала. Наоборот, Колобова сама предложила встретиться здесь, но спорить Аня не стала.

– Страшно, конечно, – согласилась она. – А уже известно, кто это сделал и зачем?

Валя помотала головой и тихо сказала:

– Никто ничего не знает.

– А что хоть говорят?

– Ничего, – прошептала Валя.

– Но ведь тебе кое-что известно, – осторожно начала Аня.

Колобова сжалась, явно колеблясь.

Подошел бармен с подносиком, на котором стояли коктейльные стаканчики. Аня поблагодарила его, а когда молодой человек отошел, посмотрела на испуганную девушку и шепнула:

– Никто не слышит.

– Знаю, – нагнувшись над столиком, очень тихо призналась Валя.

Она снова обернулась.

– Это сделал режиссер Летягин. Стопудово это он! А у тебя с ним роман?

– Нет, – поспешила заверить Аня. – Мы едва знакомы, его просто попросили меня сопровождать.

– Ну ладно, тогда скажу. Дело в том, что у Кристины Красильниковой был роман с этим Летягиным. Я не знаю точно, сколько раз они там… Но было. А потом они встретились в «Астории», как раз перед свадьбой. У нас был девичник, Кристина при мне ему позвонила, спросила, в каком он номере, и пообещала приехать. А потом взяла такси… Но она уже была такая пьяная.

– А Мирослав знал?