Бесприютный, стр. 19
– Почему ты сказал «любопытно»?
– Да… потому что этого садовника пришлось допросить как единственного свидетеля. Он был немного не в себе, если ты понимаешь, о чем я. – Пуше постучал пальцем по виску. – Настоящий болван. Бог мой, и намучились же мы с ним на допросах. Но то, что он рассказал, было похоже на правду, мы действительно нашли следы троих мужчин на мокрой траве и следы самого садовника. И подобрали капюшон на земле. Тот самый, который он сорвал с одного из насильников.
– Он узнал этих людей?
– Только одного. Эрве Русле, первокурсник-второгодник двадцати лет, из богатой семьи и настоящее животное. Был самым отпетым хулиганом в Невере еще с юности. Садовник якобы «узнал» еще одного – старшего садовника. Но тут, я думаю, он просто хотел насолить начальнику, он его, похоже, ненавидел, называл Секатором. Его допросили, но это ничего не дало. Женщина тоже узнала одного из нападавших. Все повторяла, как молитву: я его видела, я его видела. Но имя вспомнить не могла, слишком тяжелый был шок у бедняжки. В больнице ей дали снотворное. А потом… – Пуше снова с сожалением уронил руки. – Парень ее ночью убил. Чтобы не заговорила, сам понимаешь.
– Разве ее не охраняли?
– Охраняли, конечно, старик, как без этого. Убийца влез в окно, а дежурный был в коридоре Ужасно глупо. Надеюсь, ты не будешь об этом болтать?
– Нет. Как он ее убил?
– Придушил подушкой, а потом руками, чтоб наверняка.
– Да уж, – сказал Луи.
– Но Русле это не помогло. Он и сам утонул в Луаре. Его нашли на следующее утро. И дело закрыли. Очень печальная история, очень. А двух других так и не нашли.
Пуше взглянул на Луи:
– Ты, случайно, не напал на их след?
– Возможно.
– Я буду рад, если у тебя получится. Тебе еще что-нибудь нужно?
– Расскажи о молодом садовнике.
– Что я могу рассказать? Зовут Клеман Воке, и я тебе уже говорил, с головой у него не все в порядке. Несчастный малый, если хочешь знать мое мнение, но все-таки немного странный. Храбрый, заметь, пришел женщине на помощь один против троих нападавших, которые ему угрожали. Многие струсили бы. А он нет. Видишь, смелый все-таки. И все, что он получил за это, – опять оказался на улице.
– Ты знаешь, что с ним стало?
– Кажется, он играл по вечерам в разных кафе. «Глаз рыси», например. Можешь там спросить.
Луи отметил про себя, что полиция Невера еще не заметила сходства между аккордеонистом и фотороботом, напечатанным накануне. Но скоро это станет очевидным. Рано или поздно кто-нибудь в Невере узнает его. Дело времени, сказал бы Луазель.
– А Секатор? Он еще здесь?
– Его я больше не видел. Но я и не следил за ним. Тебя интересует его настоящее имя?
Луи кивнул, и Пуше полистал папку.
– Тевенен, Жан Тевенен. Тогда ему было сорок семь лет. Тебе нужно спросить у Мерлена, бывшего директора. Может, он оставил его при себе садовником, пока не продал Институт.
– Ты знаешь, где его можно найти?
– Кажется, он уехал отсюда. Зайдем ко мне, и я тебе скажу. Моя секретарша была знакома с одним преподавателем.
Пуше заплатил за пиво и подмигнул Луи, в знак того, что не забыл о пари.
Секретарь подтвердила Луи, что Поль Мерлен действительно покинул Невер. После банкротства он какое-то время жил в Невере, а потом нашел работу в Париже.
Пуше повел Луи обедать вместе с двумя коллегами. Луи снова зашел в туалет, чтобы ополоснуть Бюфо. Его беспокоила обратная дорога – в машине было очень жарко. Но Марк, конечно, никогда бы не согласился приглядеть за жабой. Он присматривал за питомцем Марты, и то спасибо. Луи очень волновался за парня. Сколько еще он сможет защищать его от травли всей страны? И сколько у него займет времени, чтобы узнать, кто же он: опасный псих или храбрец, как сказал Пуше. Во всяком случае, история с изнасилованием оказалась правдой. Клеман ничего не выдумал. Были по крайней мере двое, кто его ненавидел. Два насильника. Одного звали Жан Тевенен, он же Секатор. Луи вспомнил раны на теле убитых женщин, и его передернуло. Образ Секатора был ему ненавистен.
О третьем соучастнике ничего не было известно. Луи собрался покинуть полицейских Невера далеко за полдень. Оставалось самое деликатное дело. Он тронул Пуше за плечо, и капитан удивленно посмотрел на него.
– Предположим, – тихо сказал Луи, – ты скоро услышишь о молодом садовнике.
– О поливальщике? Я о нем услышу?
– Возможно, Пуше, и в связи с очень грязным делом.
Озадаченный Пуше хотел было что-то сказать, но Луи жестом остановил его.
– Допустим, парижская полиция и я по-разному смотрим на это дело. И предположим, что прав я. Мне нужно немного времени, несколько дней. И предположим, что это время дашь мне ты, забыв, что мы с тобой виделись. Это не будет служебным проступком, а просто небольшим упущением без серьезных последствий.
Пуше напряженно уставился на Луи, не зная, на что решиться.
– А если я спрошу, ради чего все это?
– Законный вопрос. Скажем так, молодой Воке, который проявил себя храбрецом, имеет право на шанс и ты ему доверяешь, потому что он тебя не подставит.
Пуше неуверенно провел пальцем по губам, потом, не глядя на Луи, протянул ему руку.
– Допустим, я это сделаю, – сказал он.
Двое мужчин молча направились к выходу. На пороге Луи снова протянул капитану руку.
– Было бы хорошо, – неожиданно сказал Пуше, – заключить новое пари. Давай снова поборемся за кружку пива.
– О чем пари? – спросил Луи.
Оба на мгновение задумались.
– Вот, – сказал Пуше, ткнув пальцем в афишу сельскохозяйственного конкурса в витрине ресторана. Я всегда хотел знать, мул – это детеныш ослицы и жеребца или кобылы и осла?
– А что, есть разница?
– По-моему, да. Я и сам не знаю, клянусь. На что ставишь, Немец?
– Ослица и жеребец.
– Тогда я – на кобылу и осла. Пусть первый, кто узнает правильный ответ, позвонит другому.
Они попрощались, и Луи направился к машине.
Сев за руль, он достал из кармана картонку и дописал напротив имени Жака Пуше, капитана в Невере: «Хороший парень, даже очень. – Первое мнение составлено чересчур поспешно. – Дал почитать дело об изнасиловании в Невере. Прикроет меня. – Новое пари: чей детеныш мул (я сказал: ослица/жеребец). – Проигравший угощает пивом».
Потом он достал из бардачка тряпку для протирки стекол, обильно смочил ее в канаве, посадил Бюфо на переднее сиденье и накрыл его. Так жаба не будет ему докучать.
– Видишь ли, Бюфо, – сказал он, включая зажигание, – есть на белом свете два человека, которым не живется спокойно. Уж они-то не стали бы накрывать тебе башку мокрой тряпкой.
Луи тронулся с места.
– И я, старина, собираюсь найти этих двоих, – добавил он.
Глава 19
Луи проснулся поздно, весь в липком поту. На улице уже стояла жара. Пока варился кофе, он позвонил в кафе на углу улицы Шаль с забавным названием «Красный осел». Это напомнило Луи о заключенном накануне пари с Жаком Пуше, и он стал думать, как же проникнуть в тайну размножения мулов, хотя, в сущности, ему было на нее плевать. Но это было не обычное пари, а спор с двойным дном. Главным тут был их договор с Пуше и его молчание. Узнай Луазель, что Луи известно имя человека на фотороботе, и Клеман Воке погиб.
Хозяйка «Красного осла» попросила подождать, пока она сходит за Вандузлером-старшим. Бывший сыщик часами играл в карты в задней комнате кафе с соседями. Вот уже несколько месяцев с ними играла женщина, к которой он, похоже, питал слабость. На всякий случай, не веря в успех, Луи открыл толковый словарь на слове «мул» и с изумлением прочел, что это «гибрид – самца осла и кобылы». А для невежд в скобочках была приписка, что гибрид ослицы и жеребца называется лошак. Луи так удивился, что машинально поставил телефон на стол. Ему было странно, что он не знал того, что известно всем на свете. Кроме Пуше, который, значит, был таким же невеждой, но Луи это совсем не утешало. Если так дальше пойдет, он и другие пробелы обнаружит. Например, окажется, что «стул» или «бутылка» значат совсем не то, что он думал целых пятьдесят лет. Луи поискал картонку, на которой записал условие пари. Он уже забыл, на что поставил.