Звездная трилогия (СИ), стр. 295

— Твои идеи вульгарны! — Изначальный нервничал. — Все не так!

— Все как раз так. Теперь я вижу всю картину целиком и знаю, что Волна не несет зла. Мир должен переродиться. Детство закончилось, и пора признать очевидное — есть в мире вещи, дорогой мой друг, с которыми не совладать и вам.

— Не смей учить нас, что и как нам делать! Твои знания еще не структурированы, ты вырываешь из нашей истории отдельные куски, но не видишь ее целиком.

— Мне хватает знаний!

Изначальный проглотил мои слова, помедлил мгновение и затем послал очередной мыслеимпульс:

— Хорошо, ты не хочешь работать с нами. Твой сын умрет. Твои друзья-роботы тоже будут уничтожены. Как и твоя жена.

— Нет, — сказал я без тени страха в голосе. — Ничего этого не будет. Я научился слишком многому, чтобы позволить вам и дальше унижать младшие расы.

Я выудил правду из ума Изначального. Они блефовали. Мой сын остался там — за фронтом Волны. Вместе с остатками Стены тьма поглотила и Грегори. Значит, если Смирнов прав, мой сын навряд ли выжил. Способности погубили его при переходе в новый мир.

Что ж, видимо, настало время платить по счетам!

Внутри меня билась энергия. Канал от Источника был максимально расширен. То, что мне предстояло сделать, нельзя было назвать красивым. Но это было именно тем, что принято называть непопулярными мерами. Мне уже не привыкать нести на себе клеймо галактического убийцы, приму на себя очередные тысячи жертв.

Я хлопнул в ладоши, и огромный крейсер Изначальных, висящий на обзорном экране прямо по курсу, мелко задрожал, зарыскал носом, а потом стал разваливаться на части, изрыгая в пространство пламя и свет. Один за другим стали лопаться остальные космолеты древних, оставляя после себя лишь крошечные светлые пятнышки на фоне черного космоса.

— Зачем? — пилот заломил руки и затрясся. — Зачем ты убиваешь нас?!

— Потому что иначе нельзя, — выдохнул я. — Убеждение работает не всегда. А где не хватает убеждения — приходится действовать грубой силой. Помните скалитян? Мне доступны ваши знания, и я набираюсь опыта у вас же!

Дальнейший разговор потерял смысл. Я переместился на поверхность Полушки, оставив пилота наедине со своим гибнущим флотом.

На лужайке перед Храмом сидела, поджав под себя ноги, понурая Кэт.

— Почему ты не ушла со Стасом? — спросил я у нее.

— Решила дождаться тебя, — она подняла глаза.

На Кэт был белый топ и черные шорты, рядом валялись босоножки. Как будто не было драки с Пашкой, как будто она просто вышла из нашего дома на Рае и присела отдохнуть.

— Откуда одежда? — спросил я.

— На мне была, — пожала плечами Кэт. — Под комбинезоном.

— А босоножки?

— В рюкзаке. Думала, если ноги устанут от ботинок — одену…

Я говорил что-то не то и сам понимал это. Я теперь легко мог прочитать ее мысли, подавить ее волю, переписать ее сознание заново от начала и до конца, но мне это было больше не нужно. Мне необходимо было знать лишь одно.

— Как ты себя чувствуешь? Все ли с тобой сейчас в порядке?

— Чувствую себя странно, — пожала плечами она. — Словно у меня появился какой-то внутренний голос, который постоянно спорит со мной. Не знаю… Видимо, следствие вмешательства тебя и Паши в мое сознание.

— Как ты думаешь, все теперь будет нормально? — спросил я, присаживаясь около нее. — Ты ведь все та же? Ты любишь меня?

— Я другая, — поджала губы Кэт, а в ее взгляде я заметил очень знакомую мне сумасшедшинку. Не то безумие, что я лицезрел перед тем, как она пыталась меня убить. Это были те искорки, что я видел в других, таких милых мне глазах. — Ты создавал одну девушку, а в итоге получил совсем не ее. Реальная Наташа умерла на Земле. Реальная Кэт получилась с примесью Пашиной программы. А я ни та, и не другая. Теперь я что-то совсем иное…

Я погладил ее по волосам.

— Знаешь, — старался я подобрать слова. — Мне кажется, я всегда любил именно тебя. Сколько себя помню. Все это время тебя так не хватало. Простишь ли ты меня когда-нибудь?

Кэт робко улыбнулась, поймав мою руку:

— Я тебя уже простила. Или ты спрашивал о другом?

— И о другом тоже, — несколько уклончиво признал я. — Еще я хотел попросить прощения за то, что не смог вернуть нашего сына. Скорее всего, он погиб…

— Волна? — коротко спросила Кэт.

— Нет, — стиснул зубы я. — Изначальные. Играли с нами, как с куклами. Привыкли уходить безнаказанными!

— Те вспышки в небе, — в глазах жены дрожали слезы, — это ты, да? Ты мстил?

— Да, это был я.

Поддавшись порыву, я сжал Кэт в объятиях и стал шептать ей на ухо, что мы спасемся, скроемся в междупространстве, пересидим катастрофу в криокамерах и потом, когда все успокоится, попробуем еще раз. Сын или дочка. Или двойня. Это же замечательно.

Кэт ничего не говорила, лишь вжималась в рукав моего пропахшего чужой смертью комбинезона, и я чувствовал, как ткань рукава становится влажной.

26.06.2225

Я чувствую необъятную силу внутри себя. Источник разрастается, я пропускаю внутрь своего существа все больше энергии. Мои знания безграничны. Мои силы беспредельны.

Все это время я носил внутри огромную мощь, даже не подозревая об этом. А теперь я наконец-то превращаюсь в сверхсущество.

За мгновения перечитывая все свои записи, внося в них поправки и уточнения, я готовлю себя к предстоящему визиту в междупространство. Я сдерживаю бессмысленные атаки Изначальных и сохраняю свои записи на главном вычислителе Академгородка. Люди должны знать, как все произошло и кто всему виной.

Я стал слишком силен и слишком умен для этого мира. Нужно ложиться в криокамеру, иначе я потеряю мотивы и цели. Мое «я» поглотит лавина знаний и способностей, но я не хочу этого.

Помните, мои далекие потомки: знание — не высшая цель развития, не панацея от всех бед. Знание — лишь постижение своей ничтожности.

Конец третьей части дневника.

Эпилог

Налита оглядела остальных.

— «Знание — лишь постижение своей ничтожности», — продекламировала Лао-Мю. — Этими словами дневник Краснова завершается.

— Да, — кивнул Старов. — Это предложение давно превратилось в афоризм.

— Правда уже не многие понимают смысл, — прошептала едва слышно Налита.

Ее всегда восхищал Сергей Краснов. Он был человеком другой эпохи. Человеком, который брал на себя тяжелые решения и нес потом их крест на себе. Сейчас люди стали мягче, нет уже того накала страстей. Когда рядом Творец, жить не так страшно.

— Ну, а теперь, по-моему, самое время узнать, что же все-таки было дальше! — ухмыльнулся Грей.

Налита медленно выдохнула и дрожащими руками достала из папки обветшавшие листы, заключенные в специальную герметичную упаковку.

Грей жестом отказался от переведенной копии записей, которую ему предложил Старов, быстро разложил оригинальные листы по порядку и стал вдумчиво читать вслух, на ходу переводя с русского.

Последние листы дневника Сергея Краснова, без редакции и правок.

«Переделать мир, переделать себя. Все связано, все единой цепочкой проложено от начала времен до их конца. Мир оказался познаваемым. Принципы неопределенности, другие измерения, суперструны, теория относительности, квантовая теория гравитации и теория подпространства — все вы лишь частности, лишь части одной великой Теории Всего.

Теперь я тоже понял. И я тоже боюсь.

Мир предсказуем. Мы марионетки, послушные колесики в часовом механизме Вселенной. И наша маленькая личная свобода — ничто по ее меркам.

Дальнейшая судьба мира предопределена. Есть предел в развитии этой Вселенной. Однажды энергия просто закончится. Звезды выгорят и погаснут. Космос превратится в жидкий бульон из тяжелых частиц. И разум — вечный антагонист энтропии Вселенной — просто умрет, не в силах поддерживать свое существование.