Подвешенный чулок (ЛП), стр. 9

— Знаешь, они бы не были такими весёлыми, если бы ты позволила мне поспать в постели с тобой, — протяжно говорит Сэм, его южный акцент более выражен, я понимаю, когда он пытается подмазываться ко мне с сексуальными намёками. — Мы можем реализовать это, если хочешь, просто скажи.

Скажи, скажи, скажи!

Мой мозг и вагина кричат в унисон, но мои губы плотно закрыты. У меня, ни в коем случае, не будет секса в доме моих родителей с парнем, которого я только что встретила, несмотря на то, что он чертовски сексуален или на то, что он сделал мне одолжение: пошёл ко мне домой и должен мириться с моей чокнутой семьей следующие несколько дней.

У меня не будет секса с Сэмом, у меня не будет секса с Сэмом…

В ответ на моё молчание, Сэм пожимает плечами, садится на пол между моей кроватью и стеной, укладывается на одеяло и скрещивает руки за головой, не сводя с меня взгляд.

СЕГОДНЯ у меня не будет секса с Сэмом, СЕГОДНЯ у меня не будет секса с Сэмом…

— Чёрт, нужно выключить свет,— тихо говорит Сэм, его взгляд перемещается на люстру над моей кроватью.

— Не беспокойся, я всё сделаю, — говорю я, дважды хлопая в ладоши.

Верхний свет сразу же гаснет, но одновременно включается маленькое деревце, которое моя мама поставила в углу комнаты, наполняя пространство разноцветными мерцающими огнями.

— Родители поставили «хлопушку» в твоей комнате? — смеясь, спрашивает Сэм.

— Мои родители повесили пучок марихуаны под арку вместо омелы. Ты уже не должен ничему удивляться, — напоминаю я.

Я перекатываюсь на край кровати, и, подложив руки под подбородком, смотрю вниз, глаза Сэма искрятся от огней рождественского дерева.

— Спокойной ночи, Сэм, — мягко говорю я. — Спасибо, что приехал со мной и за то, что терпишь мою семью.

Он поворачивается ко мне лицом, его руки под подушкой, а щёки покоятся на пушистом ворсе, он смотрит на меня.

— Спасибо, что пригласила меня, Ноэл. Обещаю, завтра я лучше сыграю твоего парня, шок от твоей семьи смягчился, — тихо отвечает он.

Я закрываю глаза, чтобы не смотреть на его красивые черты, я могу делать это всю ночь, и знаю, что в итоге, заставлю его залезть ко мне в кровать. Его слова о том, что он будет лучшим парнем, эхом отражаются в моём сознании, когда я уплываю в сон, представления о том, как он планирует быть лучшим парнем, захватывают мои сны.

Глава 6  

Сэм

Её тёплые, влажные губы обхватывают мой член, глаза смотрят на меня из-под полуопущенных ресниц, когда она берёт его в рот. Мою грудь сотрясает сдавленный стон, когда её мягкие руки сжимают мои яйца, нежный язычок скользит вверх и вниз, моему члену нравится, как она, чёрт возьми, работает. Поцеловав Ноэл, я понял, что её рот — это оружие массового поражения. Если бы вся кровь, которая есть в моём теле, находилась сейчас в голове, а не в члене, я бы сказал ей об этом. Она нежно массирует мои яйца, её язык кружит вокруг головки, и я знаю, что долго не продержусь. Извинения о том, что я всё ей компенсирую после оргазма от восемнадцати месяцев воздержания, кружатся на кончике языка.

Последние полтора года, я испытывал оргазмы от своей руки, но они чертовски сильно отличаются от оргазма, полученного от такого сладкого ротика, как у Ноэл.

— Сэм.

Сквозь моё сознание раздаётся голос Ноэл, и я понимаю, что её рот отрывается от моего члена.

— Сэм, — снова говорит она, в этот раз чуть громче.

Стараясь не ругаться, я прошу её вернуть рот туда, где он был, но это трудно. Да что там, это чертовски трудно, а я охренеть как хочу кончить.

— СЭМ! Просыпайся, чёрт возьми!

Распахнув глаза, я вздрагиваю и быстро моргаю, пытаясь понять, где нахожусь и почему мой член настолько твёрдый, что может посбивать все сосульки, свисающие за окном.

Раздаётся громкий стук и бодрый голос.

— Привет?! Дети, вы проснулись? Надеюсь, вы пристойно выглядите, потому что я вхожу!

Ноэл, тётя Бобби, родители Ноэл, дом на Рождество, ДЕРЬМО!

Я не успеваю осознать, где я, и что происходит, когда женщина, которую я только что видел в самом сексуальном сне, хватает меня за руку и тянет к себе на кровать.

Ага, время просыпаться, чёрт возьми, и двигать задницей. Вероятно, «парень» Ноэл должен спать с ней на кровати, а не на полу.

— Скорее! Забирайся на кровать, пока она не зашла! — шепчет Ноэл, пока я карабкаюсь с пола и, запутавшись в одеялах, падаю на неё. Точнее, лицом прямо между ног Ноэл.

— Я принесла кексы и кофе! — весело объявляет мама Ноэл, распахивая дверь. Я слышу, как она ударяется о стену, так как не успеваю убрать своё лицо от тёплой промежности Ноэл.

— О, Господи! Я закрываю глаза, закрываю глаза! — кричит она. Я, наконец, поднимаю голову и вижу женщину, стоящую в дверном проёме. На ней пушистый розовый халат, волосы накручены на бигуди, одной рукой она прикрывает глаза, а в другой держит поднос с черничными кексами и двумя кружками горячего кофе.

— Я рада, что моя дочь нашла такого авантюриста, Логан, — объявляет Бев, продолжая одной рукой прикрывать глаза, она вслепую перемещается по комнате и ставит поднос на комод. — Реджи не верит в оральный секс до завтрака.

— Господи, мам! — сетует Ноэл, пока я нахожусь между её ног, потому что… ну, потому что здесь тепло и уютно, и может, если я ещё немного побуду здесь, она забудет обо всех этих «никаких шур-мур». После того, как её мать уйдёт, конечно.

— Ох, не будь такой ханжой, Леон, — насмехается её мама, направляясь обратно к открытой двери и продолжая закрывать глаза рукой. — Ты должна радоваться тому, что у нас с твоим отцом всё ещё очень активная сексуальная жизнь. Спасибо Господу, за рецепт лечебной марихуаны. Мне уже наскучило постоянно быть сверху из-за его артрита. Он гораздо подвижнее, когда сверху.

Удивительно, что в этот момент, мой член ещё на месте, а не оторвался и не умчался в ужасе.

— Я собираюсь убрать руку с глаз.

— Мам, мы в одежде, всё в порядке, — раздражённо говорит Ноэл, пока её мама медленно опускает руку.

— Ну, это печально, — тихо говорит она, убирает руки в карманы халата и быстро шагает к кровати. — Открывайте рты, — требует она.

Я смотрю на Ноэл, и она пожимает плечами, такая же смущённая, как и я.

— Ну же, я не могу ждать весь день. Твой брат скоро будет здесь и мне нужно собраться. Открывайте.

Ноэл закатывает глаза и открывает рот, указывая мне сделать то же самое, пока не случилось что-нибудь похуже, вроде того, что Бев ляжет к нам в кровать и спросит, можно ли ей посмотреть.

Не успев моргнуть, её мама достаёт карамельную трость из кармана, разворачивает её и, сломав на две части, суёт в наши раскрытые рты.

— Никому не нравится утреннее дыхание. Мы выезжаем через час, так что, не задерживайтесь с вашей утренней прелюдией. Увидимся внизу!

Я закрываю рот и начинаю разжёвывать карамельную трость. Решив подняться, я ставлю руки по обеим сторонам от тела Ноэл, и нависаю над ней. Её голова подает на подушку, а глаза расширяются, когда мои бёдра прижимаются к её центру.

— У тебя, на самом деле, сейчас утренний стояк? После этого дерьмового представления? — удивлённо спрашивает Ноэл, жуя мятную конфету.

— Это чертов феномен, — говорю я, проглотив остатки карамельной трости. — Не знаю, что происходит, и сколько это будет продолжаться, так что, просто смирись.

Я снова толкаюсь бёдрами, давая ей почувствовать насколько я твёрд, и хочу, чтобы этих долбанных одеял не было между нами. Наши лица так близко, что я чувствую её тёплое, мятное дыхание на моих губах. Я не хочу использовать её, не хочу, чтобы она думала, что обязана что-то делать в качестве оплаты за то, что я притворяюсь её парнем, но мне нужно, чтобы она знала, как сильно я её хочу. Что не могу избавиться от мысли о том, чтобы быть внутри неё, ощущать её обнажённую кожу и слушать, как она стонет моё имя, даже во сне.