Штурм Корфу, стр. 16

Победа объединенной эскадры имела немалое значение в общей борьбе союзников с Директорией. Она вызвала в Европе и восхищение, и удивление. «От всей души» поздравил Ф. Ф. Ушакова с успехом «оружия верного союзника» Нельсон. Но английский адмирал лукавил: удачи Ушакова не радовали, а скорее раздражали его. Он все еще безрезультатно осаждал крепость Ла-Валетта на Мальте (для ее взятия англичанам понадобится более года). Как уже отмечалось, Нельсон всячески старался отвлечь Ушакова от Ионических островов, раздробить его эскадру, направить ее основные силы для блокады Александрии и Анконы. Делал он это с далеко идущей целью — распространить сферу влияния Англии и на этот архипелаг. Однако этому его замыслу не суждено было тогда сбыться.

С восторгом встретили победу объединенной эскадры в Турции. Блистательная Порта, отмечалось в письме верховного визиря Юсуф-Зия-паши Ф. Ф. Ушакову, «не лицемерно ставит вас в число славнейших адмиралов в Европе». Султан наградил русского адмирала табакеркой в алмазах. Кроме того, он прислал с нарочным курьером богатый челенг — алмазное перо, считавшееся высшим знаком отличия в Оттоманской империи, соболью шубу и 1000 червонных, а для раздачи служителям российской эскадры — 3500 червонцев.

Сдержанно оценил замечательную победу русских моряков петербургский двор. За взятие Корфу Павел I произвел Ф. Ф. Ушакова в адмиралы. Были повышены в званиях и многие офицеры. По ходатайству Ушакова император отметил и Кадыр-бея — пожаловал турецкому адмиралу табакерку, украшенную бриллиантами. Однако на ордена он поскупился. На этот раз участники похода ими почти не были отмечены, в то время как за взятие острова Цериго и других островов многие офицеры получили орден Анны II и III степени (класса). Прислал тогда Павел I и триста знаков ордена Святой Анны для награждения нижних чинов, что было событием необычным: прежде так их не отличали. Сам адмирал тогда был удостоен бриллиантового знака ордена Александра Невского и командорского креста ордена Иоанна Иерусалимского.

Глубоко взволновали Ушакова и всех моряков эскадры слова приветствия А. В. Суворова, находившегося во главе русских войск на севере Италии: «Великий Петр наш жив! Что он, по разбитии в 1714 году шведского флота при Аландских островах, произнес, а именно: природа произвела Россию только одну: она соперницы не имеет, то и теперь мы видим. Ура! Русскому флоту!.. Я теперь говорю самому себе: зачем не был я при Корфу, хотя мичманом!»[58]

Восторженно встречали своих освободителей жители города Корфу. Когда адмирал Ушаков сошел на берег, чтобы направиться в соборную церковь на молебен, узкие улицы и площади были заполнены многотысячной толпой. Весь город вышел встречать русских моряков. Воздух наполнился торжественным колокольным перезвоном, грохотом беспрерывной ружейной пальбы.

Свидетель тех торжественных событий лейтенант Метакса так описывает эту встречу: «…казалось, что жители целого острова сошлись в одном месте. На всех окнах спущены были концы шелковых тканей, богатых ковров и других материй; всюду белели андреевские флаги. Белые платки с выкрашенными или нашитыми на них синими крестами развевались в руках или на шестах… Радость греков была неописуема…»[59]

Население Ионических островов горячо благодарило российских моряков за освобождение, за обретенную национальную независимость.

РЕСПУБЛИКА СЕМИ СОЕДИНЕННЫХ ОСТРОВОВ

С освобождением Ионического архипелага перед Ф. Ф. Ушаковым встала новая, необычная и потому особенно сложная задача. Ему, флотоводцу, по воле сложившихся обстоятельств пришлось заняться и организацией самоуправления островов, помочь населению в создании местных и центральных органов власти. Речь шла о рождении нового государства на древней земле, где много веков господствовала иноземная власть, подавлявшая всякую попытку национального возрождения. Примечательно, что и в этом трудном деле, как и во взаимоотношениях с турками и англичанами, адмирал проявил незаурядные политические и дипломатические способности, государственную мудрость и мышление. При этом он руководствовался прежде всего военными и политическими интересами России в Восточном Средиземноморье. Вместе с тем из дошедших до нас материалов и документов видно, как близко к сердцу воспринял он судьбу ионических греков. Позднее Ушаков не без гордости писал, что «имел щастие освобождать… острова от неприятелей, установлять правительство и содержать в них мир, согласие, тишину и спокойствие…»[60].

Внутренняя обстановка на архипелаге складывалась сложной, и действовать Ушакову приходилось в условиях острых разногласий различных групп и сословий местного населения. Наследственное дворянство, составлявшее первый класс, стремилось восстановить свое былое неограниченное политическое господство, каким оно обладало прежде, до военных событий 1797–1799 годов. Дворяне (нобили) добивались возмещения убытков, которые нанесли им крестьяне в этот период, и рассчитывали в борьбе с «бунтующей чернью» на помощь монархической России. Но и противоборствующая сторона — крестьянство, выступавшее против феодальных порядков, была настроена решительно.

Активизировался также второй класс — набиравшая силу буржуазная прослойка, к которой относились купцы, судо- и домовладельцы, лекари, различные служащие. Пользуясь поддержкой простого люда, они все настойчивее требовали права участия в политической жизни.

Ушаков понимал, что борьба между крестьянами и дворянами может привести к общественному взрыву, гражданской войне на островах. Это создало бы неблагоприятные условия для использования российским флотом ионических портов в продолжавшейся войне с Францией и вообще осложнило бы осуществление балканской политики России. И адмирал всячески старался предотвратить такое развитие событий. Уже на следующий день после овладения крепостью Корфу он и Кадыр-бей выпустили прокламацию, в которой сообщалось, что жители всех сословий получают полную и общую амнистию и гарантию уважения религии, собственности и прав личности. В ней содержался призыв к прекращению внутренней борьбы и восстановлению спокойствия[61].

При непосредственном участии Ушакова депутатами Сената, избранного в мае 1799 года, был разработан Проект организации управления Республики Ионических островов. По существу, это был первоначальный проект конституции Республики Семи Соединенных Островов[62]. В этом документе определялись политические права населения, местные и центральные органы управления, их компетенции и другие основополагающие положения.

Право избирать и быть избранными в органы власти получали не только дворяне, но и наиболее состоятельные представители второго класса, что раньше не имело здесь прецедента.

На каждом острове создавался Генеральный (Главный) совет, выбиравший депутатов Сената (Большого совета) Республики.

Население островов выбирало также малые советы, которым поручалась организация администрации и суда. Они тоже состояли из представителей первого и второго классов. Лишь на Корфу ассамблея глав дворянских фамилий избрала в такой совет одних нобилей. Любопытно, что в их числе был А. Каподистрия — отец будущего президента Греции И. Каподистрии, которого избрали на этот пост в ходе греческой национально-освободительной революции 1821–1829 годов[63].

Учреждавшийся в качестве верховного органа Республики, Сенат семи островов, или Большой совет, был призван рассматривать и решать вопросы, затрагивающие общие интересы населения всего архипелага, осуществлять надзор за деятельностью судов и органов самоуправления на местах. Устанавливавшиеся нормы представительства в основном соответствовали количеству населения островов. Сенат состоял из 15 человек (14 сенаторов и президента). Первым президентом Республики по рекомендации адмирала Ушакова был избран А. Орио, который сыграл заметную роль в освобождении острова Св. Мавры и пользовался большой популярностью среди населения.