Зыбучие леса (СИ), стр. 75

– Но это уж точно... неожиданно, – соглашается Чекан. – Документы у нас в порядке, если на каком проселке и остановят тамошние ажаны – мы мирные люди, спокойно едем своей дорогой и никого не трогаем.

– Ну да, а в розыск нас никто не объявлял, – соглашаюсь я, – и скорее всего, открыто и не объявит, не тот случай. Одно дело, когда неофициально, сугубо своими силами и без привлечения людей со стороны, а вводить нас в красный список – об этом сразу же узнают и в протекторате Русской Армии, а захотят ли орденцы сейчас обострять отношения на таком уровне, не уверен.

– Так что, босс, одобряешь?

– А почему нет. Должно сработать. Только чтобы не останавливаться лишний раз, взять всяких дорожных запасов с хорошим резервом, с расчетом даже не до Аламо, а где-нибудь до Нью-Рино.

– Кстати, можем махнуть и туда, – замечает Хан, – кубинцы-то теперь не просто мафия, а еще и наши лучшие друзья.

– Это обсудим уже в процессе. Поехали.

– Босс... – просительно говорит Динар, – не знаю, как ты, но я хочу жрать, и желательно горячего.

Мой желудок полностью разделяет это пожелание, обеда ведь не было, а завтрак переварен уже часов десять как. Киваю:

– Гут. Дуй тогда вон в тот ресторанчик, заказываешь полный стол на четверых и дорожным пайком сам придумай чего, а мы пока проедемся на заправку. Ну и сразу после ужина – в дорогу.

Территория Европейского Союза, Северная дорога, отроги Меридианного хребта. Воскресенье, 22/09/22, 16:10

Охотились за нами орденцы и прочая сигуранца во французском анклаве или нет – не знаю, однако идея Хана сработала на все двести процентов. Самым сложным этапом было переправиться через Рейн: в верхнем течении он хоть и неширокий, меньше сотни метров, но годный для нашей "тойоты" брод найти не удалось. Полночи потели, сооружая плот, зато дальше справились за час: переплыть с веревкой на тот берег, закрепить ее на ближайшем дереве, пикап загнать на плот – и потихоньку-полегоньку, аки на мини-пароме, благо течение не настолько сильное, чтобы веревку оборвало. Ну а через Луару в намеченном маршрутом месте отыскался брод, и вообще никаких сложностей.

Иногда наблюдали охранные патрули местных поселений, а переговоры по радио засекали и того чаще. Французского никто из нас не разбирает дальше воробьяниновского "же не манш па сис жур", так что о чем они там себе переговаривались, без понятия. Ближе к Мисьонесу на волне появляется почему-то испанский; из того, что кое-как расшифровываем мы с егерями – нас заметили и "имеют в виду", однако поскольку заметили далеко и одна машина с четырьмя вооруженными лбами для города в пару тысяч штыков ни разу не угроза – более ничего не предпринимали. Ну и мы не предпринимали, просто проехали мимо, никому не мешая.

То же касается и наблюдения с воздуха: разнообразных леталок у французов много, контроль с недосягаемой для легкой стрелковки высоты в пару-тройку кэмэ за ближними и дальними подступами поселений осуществляют достаточно плотное, нашу машину засекали не раз. Однако наземные патрули на перехват не выезжали, видимо, все по той же причине: мы мирно едем мимо и никого не трогаем, а раз так, чего за нами охотиться-то.

Так вот, малым ходом, и достигаем пыльной ленты Северной дороги. На западном горизонте каменистые склоны Меридианного – поменьше Скалистых или Сьерр, и даже поменьше Камского хребта, но именно здесь, полосой на четыре сотни верст от Прохода, ведущего в Латинский Союз, это вполне настоящие горы, через которые много где можно пробраться пешком, а вот машина и, тем более, автоколонна пройдут далеко не везде. Собственно, Северная дорога именно потому проложена там, где проложена – через самый удобный в окрестностях перевал. Следующий верст на двести южнее, где и горы уже лишь номинально зовутся так, и вообще там проходит Техасская трасса от Милана на Вако, но для нас это получится слишком большой крюк, да и в плане безопасности, пожалуй не сулит особого выигрыша. Что там перевал, что тут. Как оно было у классика, "здесь на двадцать миль не сыскать скалы, ты здесь пня бы найти не сумел, где, припав на колено, тебя бы не ждал стрелок с ружьем на прицел"[121], – вот так и есть, во всю глубину перевала, на эту сотню с лишним километров, как утверждают старожилы и конвойщики, хоть раз, а засада где-то когда-то бывала. Причем у помянутого Киплинга в руках бандитов Камала фигурировали однозарядки "мартини-генри", одноклассницы и ровесницы нашей "берданки", или вообще дульнозарядные карамультуки типа "смуглянки Бесс"[122] и ее нелицензионных индо-персидских клонов; у новоземельных же романтиков с большой дороги вооружение не хуже, а иногда и лучше, чем у конвойной охраны, включая и артиллерию... Ну а результаты таких вот засад получались разными – вопрос соотношения сил, бдительности, подготовки и везения. Сейчас, когда Проход уже пятую неделю как перекрыт, вероятность засад конкретно в этих местах существенно снизилась... но не исчезла. Уж больно местечко удобное: череда узостей, где с минимальной подготовкой можно, почитай, безнаказанно накрыть огнем даже превосходящие силы... а дальше – вопрос грамотного применения этого огня, чтобы отсечь, скажем, "нос" колонны и поживиться "хвостом".

В нашем-то случае и отсекать нечего, ага.

Другой вопрос, что бандитос на Меридианном хребте, да и вообще на всех новоземельных трассах – это не боевики в Чечне или Афгане: там война, где трофеи – дело, конечно, хорошее и приятное, однако если боезадачей было "помешать транспортной колонне добраться из пункта А в пункт Б", раздолбать эту колонну вдребезги и пополам и потом уйти, пока федералы не сели на хвост – значит выполнить поставленную задачу на все сто, а трофеи будут как-нибудь в другой раз. У бандитос же, в девяноста семи случаях из ста, расклад совсем другой: если с засады нету профита, сиречь добычи и трофеев – она по определению неудачная, поскольку потрачены ресурсы, а прибыли нуль; более того, если трофеи взяты, но недостаточно ценные, чтобы окупить хотя бы стоимость расстрелянных боеприпасов – это тоже неудача. И не то чтобы народ по ту сторону закона мнил себя экономическими гениями, но бабло считать умеют и они... Почему в девяносто семи из ста? Потому что любой опытный прогнозист оставляет на "статистическую погрешность" как раз три процента, мол, бывают случаи, которые в базовую схему не укладываются, но если таких в общем раскладе меньше статистической погрешности, то и шут с ними, новую схему строить будем, когда расклад поменяется.

В общем, девяносто семь из ста, что бандитская засада, если она тут и есть, ураганный огонь по одиночной машине открывать не будет. Уничтожить, если пойдем по пристрелянному участку, могут без проблем, но что им такое даст? Почесать собственные комплексы – оно дело святое, факт, однако даже романтики с большой дороги в первую очередь работают на кошелек, а уже потом на все остальное.

Весь этот расклад Чекан знает не хуже меня, и все-таки уводит машину немного в сторону и останавливается на дневку. Сама дорога с выбранного им местечка не просматривается, зато если будет идти машина или, тем более, автоколонна – мы увидим. Не саму машину или колонну, а пыль от колес, люди опытные по размеру пылевого облака достаточно уверенно оценивают общий "тоннаж" перемещающейся техники. Тоннаж нам не сильно важен, сыграет само наличие этой колонны, которой можно сесть на хвост – не ради защиты от бандитов, скорее маскировки для. А пока – тут, в лощинке, имеется родник, крохотный, но со свежей и вкусной водой, можно перекусить со всеми возможными на природе удобствами.

Через час с небольшим вдали над Северной дорогой появляется облако пыли.

– О, наш размерчик, – замечает Хан, – большой конвой.

Чекан уже вовсю колдует над рацией, подключенной на сей раз к хлысту автомобильной антенны – для связи с другим авто за несколько верст, пусть и вне пределов прямой видимости, за холмами, незачем затевать плясок с проволокой и растяжками. Суть задачи понятна: найти общую волну колонны и попроситься "на хвост" хотя бы чтобы проехать через Меридианный хребет в компании, за такое конвойщики денег обычно не берут, но не любят тех, кто делает это без спросу.