Преисподняя, стр. 21

Загрузка...

ГЛАВА 16

У Ксенона в самом деле нашлись электрические фонарики, и это меня очень порадовало. На заброшенной лестнице было темно, хоть глаз выколи, хотя на улице только сгущались сумерки. Ксенон снабдил нас также запасными обоймами для “авенджеров” и накормил удивительно вкусным обедом, приготовленным собственноручно в маленькой кухоньке за чердаком. Я наконец попробовал некоторые блюда, один вид которых вызывал у меня тошноту в магазинчике внизу, и они оказались совсем неплохи на вкус. В отличие от запаха, исходившего из провала лестницы, по которой мы спускались. Конечно, он не мог сравниться со зловонием в адской берлоге Красавца, но на Земле я не нюхал ничего хуже. Самый отвратительный запах мочи и старых фекалий. Казалось, что скеллы, эти ходячие скелеты, ведущие жизнь изгнанников в подземных тоннелях, десятилетиями использовали эту станцию в качестве писсуара. Крысы и кошки не отставали от них.

Мы с Рэчел держали по фонарику в одной руке и по пистолету в другой. Ксенон предупредил нас о необходимости спрятать оружие после того, как мы попадем в служебное помещение, но также посоветовал стрелять во все, что движется в тоннеле.

– Если дать скеллам хотя бы один шанс, они прикончат вас, – сказал он. – Они заберут все, что у вас есть, возможно, займутся сексом с вашими трупами, а затем скорее всего съедят вас. Поэтому будьте начеку.

Пробираясь по этим тоннелям, мы начали понимать, как легко здесь было опуститься до животного состояния. Рэчел почти не разговаривала со мной. Думаю, она разделяла мои чувства: казалось, в этом огромном и гулком пространстве можно услышать даже самый слабый шепот.

Разумеется, мечущиеся лучи наших фонариков сами по себе служили сигналом голодным скеллам, крысам или кошкам. Животные не нуждаются в свете, а о скеллах мы слышали, будто их глаза адаптировались к темноте и стали похожими на выпученные блюдца. Чертовски неприятное зрелище, особенно если осветить его лучом фонарика. Я старался не думать об этом. Но чем сильнее человек пытается не думать о чем-то, тем ярче он себе это представляет.

Лестница вела на платформу. В свете наших фонариков открылись новые кучи засохших фекалий и рваные плакаты на стенах. На рекламе выпивки и табака цензорские штампы Десницы занимали почти всю картинку, то же самое относилось к кинофильмам со сценами секса или насилия. Карающего меча цензуры избежали только плакаты, рекламирующие еду и верхнюю одежду.

Когда я взглянул на сорванный лист бумаги, валявшийся на полу, то обнаружил рекламу компании IBM – одной из фирм, потерпевших банкротство во время большой технологической чистки, последовавшей за выборами императора. Я отправил лист на рельсы пинком ноги. Внизу что-то зашуршало, плеснула вода. Кто бы там ни прятался, пока что он убегал от нас, и мне это понравилось.

– Ну что? – прошептал я Рэчел. – Спускаемся?

Мой голос показался мне самому еле слышным и испуганным, но вместе с тем у меня появилось ощущение, будто я ударил в огромный гонг, оповестив обитателей тоннеля о своем появлении.

Рэчел кивнула, и мы подошли к краю платформы. От рельсов нас отделяло лишь четыре фута, но они казались целыми милями. Я спрыгнул первым. Радуясь тому, что самая мерзкая вонь осталась на платформе, мы пошли по тоннелю.

Ксенон не шутил. Здесь были сливные отверстия, причем довольно большие, хотя рельсы и не проваливались в них. Большей частью мы двигались вдоль стены, но, когда подошли к воде, пришлось забраться на обесточенный несущий рельс и пройти по нему, словно по натянутому канату. Правда, если упасть отсюда, то лишишься кое-чего гораздо большего, чем аплодисментов.

Один раз я поскользнулся, но Рэчел вовремя подхватила меня, и я успел восстановить равновесие. Вязкая, болотистая почва могла засосать человека за несколько секунд.

Мы одолели примерно полпути до места назначения, когда я ощутил присутствие кошек. Волосы у меня на загривке встали дыбом. Поймите меня правильно: мне нравятся домашние кошки в разумном количестве. Но когда ты находишься глубоко под землей и слышишь за спиной “топ-топ-топ” маленьких лапок, дело обстоит иначе. Это гораздо хуже, чем деловитое шуршание крыс. Тихий топот за твоей спиной набирает силу, и наконец ты начинаешь понимать, что тебя преследуют полчища кошек – таких голодных, что у них хватит наглости наброситься на все, что покажется съедобным.

Мы могли видеть лишь тоннель впереди, но знали, что кошки приближаются сзади.

– Рэчел… – прошептал я.

– Продолжай идти, не беги. – Видимо, она решила, что я могу запаниковать. Она была недалека от истины.

– Послушай, нужно остановиться и оценить обстановку, – предложил я минуту спустя.

Мы замедлили шаг, и наши преследователи тоже сбавили ход. Тихий топот за нашей спиной стал почти неслышным. Мы остановились, и кошки тоже остановились. Мы снова пошли вперед – кошки двинулись за нами.

– Я больше не могу это терпеть, Рэчел. Может быть, если мы резко обернемся с фонариками в руках, то отпугнем их?

– Хорошо. – Ее голос предательски дрогнул. – Если это не сработает… как ты думаешь, выстрел испугает их?

– Разумеется, – уверенно ответил я. – Здесь им редко приходится слышать. громкие звуки. Оборачиваемся по счету “три”, ладно?

Я досчитал до трех, и мы развернулись, направив свет фонариков в ту сторону, откуда пришли.

– Вот дерьмо! – пробормотал я, не узнав собственного голоса. Сотни глаз мерцали зловещим зеленым и желтым светом в лучах фонариков. Кошки шли огромной стаей прямо по полотну пути. Либо они были слишком легкими и не проваливались в вязкую почву, либо знали безопасные места для передвижения. Я невольно подумал: а нет ли в Преисподней такого места, где дикие кошки вечно терзают плоть грешников?

– Надеюсь, их легко испугать, – произнесла Рэчел неожиданно спокойным тоном.

– Да, – согласился я. – У нас не хватит пуль на такую ораву. Какая жалость, что у Ксенона не нашлось хотя бы фальшвейеров!

Хотя, помогли бы они здесь? Во всяком случае, свет этих зверюг не беспокоил. Я заметил, как одна кошка чуть не бросилась за лучом фонарика, когда я повел им из стороны в сторону. Веселенькое дельце!

Ближайший кот находился в десяти ярдах от нас. Это был настоящий монстр, этакий серый тигр ростом более фута в холке – действительно крупное животное. Он так ощетинился, что вставшая дыбом шерсть, возможно, прибавляла несколько дюймов к его росту. Один зеленый глаз злобно смотрел на нас, на месте другого зияла пустая глазница. Его уши плотно прижались к черепу, и я заметил, что он уже выпустил когти.

– Хорошая киска. – Я старался говорить дружелюбным тоном. В ответ послышался звук, похожий на урчание моего желудка после слишком острой мексиканской приправы. Конечно же, это был вожак стаи, распевающий боевой гимн для своих собратьев, словно они нуждались в дополнительном озверении.

– Похоже, ему не понравилось твое обращение, – заметила Рэчел. Мне пришлось согласиться с ней.

– Может быть, назвать его Убийцей?

– Или Хулиганом, – предложила она.

– Мне нравится. Хорошая кличка.

– Зато сам он – отпетый негодяй. Думаю, это кошачий король.

– Застрелим Хулигана? – спросил я.

– Во всяком случае, нужно что-то сделать. Вряд ли эти киски будут терпеливо ждать, пока мы придумываем клички для них.

– Они могут взбеситься, если мы прикончим их вожака.

– Тогда мы выстрелим в воздух и отпугнем их.

Сказано – сделано. Я направил пистолет над головами кошек и нажал на спусковой крючок. Грохот был оглушительным. Звук эхом раскатился по тоннелю, и я едва услышал визг пули, срикошетировавшей от бетонного потолка.

Что же сделали кошки? Именно то, чего мы и ожидали. Как только я выстрелил, Хулиган повернулся и побежал в обратную сторону вместе со своим воинством – как будто разноцветный толстый ковер внезапно вздыбился и откатился от нас.

Но, на мой взгляд, этот живой ковер остановился слишком рано. Кошки вряд ли успели отступить хотя бы на двадцать ярдов. Хулиган первый осознал, что остался цел и невредим. Он остановился и снова выступил вперед. Его урчание стало еще более угрожающим.

загрузка...