Подарок для Ёлки (СИ), стр. 55

Адрес я нашла быстро, от метро всего минут пять. С удовольствием размялась, а то всё в машине, да в кресле. Мои привыкшие к роликам ножки, требовали дополнительной нагрузки.

Позвонила в домофон, мне открыли, поднялась на восьмой этаж, увидела приоткрытую дверь и, громко здороваясь, вошла в квартиру. В коридоре был полумрак, и я сразу не смогла рассмотреть мужчину в черной маске, который шагнул ко мне, отделившись от стены справа.

Он резко притянул меня к себе и заткнул рот рукой в кожаной перчатке. Я начала вырываться, но он рывком прижал меня лицом к стене, прижав всем телом, не убирая руку. Что-то обожгло шею.

“Укол”, - испугалась я и задергалась ещё сильнее. Сила была явно не на моей стороне, шею свело как судорогой, в глазах затуманилось. Меня отпустили. Развернули спиной к стене. Сквозь слипающиеся веки я смотрела на мужчину в черной трикотажной шапке с прорезями для глаз.

- Как тебя зовут?

- Ксения, - пробормотала я, схватившись за шею.

Больно.

- Сама виновата, чего дергалась! Зачем ты здесь?

- Шторы пришла шить.

- Где тетрадь Вячеслава Дадиани номер четыре за этот год?

- В коробке с документами в гараже.

- Умница! Адрес диктуй и ключ где?

Я покорно продиктовала адрес, вынула связку ключей из сумки и, отсоединив ключ от гаража, послушно протянула его мучителю в шапке.

Непонятно, что мне вкололи? Я действовала как робот, не было сил шевелиться, а без команды, тем более. Странная апатия охватила меня. Что за гадость во мне?

- А теперь спать.

Мужчина шагнул ко мне с ещё одним шприцом, шею обожгло, и темнота накрыла меня с головой.

Глава 14

Очнулась я от воя сирен за окном. Я лежала на полу, жутко хотелось пить. Голова просто раскалывалась на части. Я, с трудом соображая, подтянула занемевшую правую руку к себе. Из неё что-то вывалилось и упало на пол с глухим стуком. Развернула многострадальную голову на звук.

Пистолет! И очень похоже, что выпал он из моей ладони.

Я села, огляделась вокруг. Обычная малогабаритная квартира. Скорее всего, съемная, судя по набору древней мебели, различных цветов, старому паркету с щелями и обоям в цветочек. Ремонта здесь лет двадцать не было.

В дверном проёме с бамбуковыми висюльками, между комнатой и коридором, лежал мужчина, если судить по водолазке, именно тот, который сделал мне два укола. Только маски не было. Я встала и на трясущихся ногах подошла поближе. Мужчина лежал в пол оборота, на спине кровавая рана. Короткая стрижка, светлые, слегка рыжеватые волосы. Глаза открыты. Я прижала пальцы к шее, пытаясь найти пульс и не испачкаться в крови одновременно. Пульс не обнаружила, думать о том, что мужчина, вероятно, мёртв, не хотелось. Зато очень захотелось воды и грохнуться в обморок, желательно, одновременно.

Жажда возобладала и я, пытаясь понять, что происходит, пошла на кухню, оглядываясь по сторонам. Первое, что мне бросилось в глаза - на фоне окна, стол, открытая бутылка вина, фрукты и два бокала.

Я подошла к раковине, открыла кран, начала умываться и с удивлением уставилась на свои руки в красных разводах. Помада.

Коснулась губ. Накрашены. Память услужливо подсказала, что моя косметика лежит в сумке, а губы я красила утром, выходя из дома, и остаться на губах до сих пор она просто физически не могла. В голове начала складываться картинка. На шатающихся ногах подошла к столу. На одном стеклянном бокале след помады.

Дальше я действовала чётко и быстро. Взяла бокалы, вернулась к раковине, тщательно отмыла посуду и свои руки, выше локтя. Избавиться от возможных следов пороха не помешает. Хорошо вытерла руки и стекло. Стараясь больше ничего не коснуться, убрала их в шкаф при помощи полотенца. Протерла бутылку и вместе с фруктами поставила в холодильник. Вернулась в комнату, вытерла пистолет и аккуратно опустила его на место. Свою сумку обнаружила на диване.

Открыла, чтобы достать телефон, пора звонить Нечаеву. И остолбенела, в моей сумке лежала пачка долларов, небольшая, тысячи три, но раньше её там не было. В этом я была уверена на сто процентов. Вытащила деньги из сумки, спрятала их под подушку дивана. Сирены за окном не успокаивались, на лестничной клетке раздавался шум и голоса, похоже кто-то очень предусмотрительный вызвал полицию. Я достала телефон и, набирая Нечаева, вернулась на кухню, повесить полотенце на место. Осмотрелась внимательно, чего я ещё могла коснуться по дороге. В трубке раздался голос майора.

- Нечаев слушает.

Я плюхнулась на диван, поджала ноги, и, стараясь не смотреть на труп и без истерик, выдала Александру свежие новости:

- Это Ксения Дадиани, я приехала на квартиру с дизайнером по шторам встретиться. Здесь мужик в маске сделал мне укол в шею. Спрашивал, где тетрадь Вячеслава, а потом сделал ещё один укол, и я отключилась, - борясь с всхлипами, продолжила: - Очнулась, здесь пистолет и труп, - взвыла, стуча зубами.

- Адрес, Ксения, где ты? - рявкнул майор в трубку.

Это подействовало на меня успокаивающе. Я продиктовала куда ехать, и добавила:

- Это адрес, куда я приехала, а где я сейчас, не знаю, - заныла я опять.

- Телефон не отключай, ничего не трогай, Дадиани звонила?

- Нет, - всхлипнула я.

В коридоре раздался топот, в комнату ворвались омоновцы.

- Руки за голову!

Я послушно подняла руки вместе с телефоном.

“Вот и всё, Елочка, теперь ты не просто подозреваемая, теперь и улики есть, пистолет, например, и труп!” - грустно подумала я, зажмурившись.

Дальше все слилось в сплошной кошмар: мне заломили руки, надели наручники. Сняли отпечатки, закрыли шторы, выключили свет, осветили меня прибором с ультрафиолетовым освещением и посадили обратно на диван.

Я плакала и просила врача сделать анализ крови. Мне сделали два укола непонятно с чем. Озаботились ли они приобрести одноразовый шприц в аптеке? Было жутко страшно и одиноко, под конец меня начало знобить, а я решила, что, возможно, я уже заболела и скоро умру. Началась истерика, на которую никто не реагировал, права мои никого не волновали, про звонок даже слушать ничего не хотели.

- Вот в отделение прибудем, и будете звонить, - мрачно пообещал мне лысый мужчина в форме.

При этом мне никто не задавал никаких вопросов, а зачем и так всё ясно.

Когда не осталось промежутка на мебели или любой другой глянцевой поверхности, не посыпанной порошком, народ стал убывать. Труп сфотографировали добрую сотню раз и вынесли, погрузив в чёрный мешок. На полу остался только след, очерченный мелом.

Первым прибыл Нечаев, к этому моменту меня просто колотило мелкой дрожью, а зубы стучали независимо от моего желания. Майор быстро всех обрадовал, что данное преступление проходит по его ведомству, со всеми поздоровался и все время звонил. Но при этом успел накинуть мне на плечи свой пиджак и шепнуть, что Максим Сергеевич с адвокатом скоро будет.

Вскоре в коридоре раздался шум и знакомый рёв, похоже, какой-то самоубийца пытался не допустить посторонних на место преступления. Майор помчался на лестницу, а я, воспользовавшись общим замешательством, постаралась избавиться от баксов. Тихонько вытащила пачку из-под дивана и убрала её во внутренний карман пиджака Нечаева.

Макс влетел первым, злой как чёрт, сжатые кулаки и челюсти ничего хорошего ни мне, ни сотрудникам полиции не предвещали. Увидел на мне наручники, и глаза у Дадиани просто заледенели. А я испугалась, сильно, что отныне другого взгляда мне не достанется, я ведь убийца Вячеслава. Но, к счастью, взбеленился Дадиани не по этому поводу. Подошёл ко мне сел на корточки, взял за руки.

- Ты цела?

Я кивнула, подняла руки, провела ему по щеке.

“Я ведь люблю тебя!” - мысль обожгла меня, как вспышка.

Слёзы потекли из глаз. Макс расценил этот жест по-своему. Сжал и поцеловал мне руку.

- Успокойся, Михаил Наумович сейчас всё решит. И наручники снимем, не реви только.

Загрузка...