Читайте без рекламы
ВСЕГО ЗА 50 Руб./месяц

Панихида по усопшим (ЛП), стр. 27

И мысль чайкой воспарила вновь…

Через пять минут после финального благословения, церковь опустела. Юноша в рясе, наконец, погасил последнюю свечу в галактике, и даже ревностная миссис Уолш-Аткинс ушла. Missa est ecclesia[11].

Морс встал, и они с Льюисом прогулялись к часовне Девы Марии, там они постояли, читая душевное напоминание, прикрепленное к южной стене:

В склепе похоронены наземные останки Ин. Болдуина – эсквайра, почетного благотворителя и верного раба этого прихода. Умер в 1732 году, в возрасте 68 лет. Покойся с миром.

Мекледжон улыбнулся безрадостно, подходя к ним, стихарь свисал с его левой руки.

– Что еще мы можем сделать для вас, джентльмены?

– Мы хотели бы получить запасной комплект церковных ключей, – сказал Морс.

– Ну, есть запасной комплект, – сказал Мекледжон, слегка нахмурившись, – можете мне сказать, зачем?

– Просто мы хотели бы иметь доступ в церковь, когда она закрыта, вот и все.

– Да я вижу, – он печально покачал головой, – у нас было несколько случаев бессмысленного вандализма, – боюсь, это в основном школьники. Я иногда задаюсь…

– Они нам понадобятся всего на несколько дней.

Мекледжон привел их в ризницу, взобрался на стул и снял связку ключей с крючка под верхней частью шторы.

– Верните мне их обратно, как только сможете, пожалуйста. Сейчас у нас есть только четыре комплекта, и кому-то они всегда требуются – и для колокольного звона, и для разного рода вещей.

Морс посмотрел на связку, прежде чем положить ее в карман: старомодные ключи, один большой, три гораздо меньше, и все они с любопытной и тонкой кованой резьбой.

– Может нам запереть дверь за собой? – спросил Морс. Это должно было прозвучать слегка шутливо, но получилось скорее непочтительно.

– Нет, спасибо, – ответил пастор спокойно, – у нас бывает довольно много посетителей по воскресеньям, им нравиться приходить сюда, чтобы побыть в одиночестве и подумать о жизни – даже помолиться, возможно.

Ни Морс, ни Льюис не преклонили колени за всю службу; и Льюис, по крайней мере, покидал церковь с чувством немного виноватым и немного пристыженным; это было, как если бы он повернулся спиной к священной жертве.

– Пошли, – сказал Морс, – мы теряем хорошее время для выпивки.

В 12.25 часов пополудни в тот же день, позвонил главный констебль из Шрусбери в управление полиции «Темз-Вэлли» в Кидлингтоне, где дежурный сержант тщательно записал сообщение. Он и не подумал, спросить имя звонившего, но отправил сообщение по соответствующим каналам. И только положив трубку, он понял, что не имеет ни малейшего представления, что это были за «соответствующие каналы».

Глава двадцать четвертая

Морс тянул пиво дольше, чем обычно, и поэтому Льюис осушил бокал первым.

– Вы хорошо себя чувствует, сэр?

Морс допил пиво в три или четыре гигантских глотка.

– Лучше не бывает, Льюис. Наполните его снова.

– Думаю, ваш раунд, сэр.

– Ох.

Морс облокотился рядом с наполненным бокалом и продолжил.

– Кто убил Гарри Джозефса? Это реально ключевой вопрос, не так ли?

Льюис кивнул.

– У меня возникло немало идей во время службы.

– Не надо больше идей, пожалуйста! У меня их уже слишком много. Послушайте! Главным подозреваемым должен быть человек, которого сотрудник Белла пытался выследить. Согласны? Человек, который оставался несколько раз в доме священника Лоусона, который находился в церкви, когда Джозефс был убит, и который исчез после этого. Согласны? Мы не совсем уверены в этом, но есть все шансы, что этот человек был братом Лайонела Лоусона, – Филиппом Лоусоном. Он опустившийся алкаш. Он видит наличные деньги, и он решает зажать их. Джозефс пытается остановить его, и получает нож в спину за труды. Какие-то проблемы?

– Как к Филиппу Лоусону попал нож?

– Он увидел его лежащим в доме священника, и решил его прикарманить.

– Просто на всякий случай?

– Вот именно, – сказал Морс, повернувшись к моргающему Льюису.

– Но было всего около дюжины человек на службе, поэтому пожертвования не потянули бы более чем на пару фунтов.

– Это так.

– Почему бы не подождать, одного из утренних воскресных богослужений? Тогда у него был бы шанс на пятьдесят фунтов.

– Да. Это правда.

– Почему он не сделал это?

– Не знаю.

– Но никто на самом деле не видел его в ризнице.

– Он выпустил его, как только он зарезал Джозефса.

– Должен был кто-то видеть его, или слышать?

– Возможно, он просто спрятался в ризнице – за занавеской.

– Невозможно!

– За дверью в башню, а затем, – предположил Морс, – возможно, он поднялся на башню – спрятался в помещении с колоколами… спрятался на крыше… я не знаю.

– Но эта дверь была заперта, когда полиция прибыла, – так сказано в рапорте.

– Легко. Он запер ее изнутри.

– Вы имеете в виду он имел?.. У него был ключ.

– Вы говорите, что прочитали отчет, Льюис. Что ж? Вы наверняка видели опись того, что нашли в карманах Джозефса.

Льюис увидел свет в конце туннеля, и он увидел намек на беззлобное развлечение в серо-голубых глазах инспектора, пока Морс наблюдал за ним.

– Вы имеете в виду, что они не нашли каких-либо ключей, – сказал он, наконец.

– Не было ключей.

– Вы думаете, что он вытащил их из кармана Джозефса?

– Ничто не помешало бы ему.

– Но… но если он осматривал карманы Джозефса, почему он не нашел деньги? Сто фунтов?

– А вы не предполагаете, – спросил Морс спокойно, – что это было не все, что можно было найти. Что если, скажем, там была тысяча?

– Вы имеете в виду?.. – Но Льюис не был уверен, что именно Морс имел в виду.

– Я имею в виду, что каждый, почти все, Льюис, должны были подумать, то же, что и вы: что убийца не шарил по карманам Джозефса. И этим расставили неправильные акценты, вы согласны? Получается, будто это мелкое преступление, как вы говорите, несколько пенни из пожертвований. Посмотрите, возможно, наш убийца не был в действительности сильно обеспокоен тем, что он собирался совершить преступление – он считал, что может уйти после этого. То, что его беспокоило – это чтобы кто-то не подобрался слишком близко к мотиву.

Льюис все более приходил в замешательство.

– Минуточку, сэр. Вы говорите, он совсем не беспокоился о том, что убил Джозефса. Но как же он убил? Джозефс был отравлен, а также заколот ножом.

– Возможно, он просто дал ему глоток выпивки – опохмелиться.

Опять Льюис почувствовал замешательство, все больше убеждаясь, что Морс играет с ним в какую-то игру. Несколько пунктов, отмеченных главным инспектором только что, больше походили на те вспышки озарения, которые он привык от него ожидать. Но не мог ли Морс сделать это получше? А не мог ли он сам сделать это получше?

– Джозефс мог быть отравлен, когда он причащался, сэр.

– Вы так думаете? – Глаза Морса снова улыбались. – Как вы это выяснили?

– Я считаю, церковный староста, как правило, последний человек, который принимает причастие…

– Как сегодня утром, да.

– …тот бродяга стоит на коленях там рядом с ним, и он отпивает вино и потом отравляет его.

– Как он подбросил яд?

– Он мог быть у него в одном из этих колец. Вы просто отвинчиваете верхнюю…

– Вы слишком много смотрите телевизор, – сказал Морс.

– …и подсыпаете его в вино.

– Это беловатый порошок, Льюис, и он не растворяется немедленно. Тогда преподобный Лайонел увидел бы его плавающим на поверхности. Вы считаете, что он бы промолчал?

– Возможно, он закрыл глаза. Очень многие, когда молятся, и все тому подобное…

– И сам Джозефс? Он много молился и много воровал?

– Может быть.

– Почему тогда не был отравлен Лоусон? Это работа священника, допить вино, которое осталось после причастия, и, как вы сказали, Джозефс был, конечно, последним клиентом.