Приемыш обезьяны, стр. 31
– Аминь, – сказал горячо Клейтон.
– Господи боже, жива ли я еще? – раздался подле них голос.
Оба обернулись и увидали, что Эсмеральда сидит на полу, вращая туда и сюда свои большие глаза, и как будто не может поверить их свидетельству о том месте, где она находится.
Рев львицы спас жизнь негритянке, потому что, вздрогнув, девушка повернула дуло револьвера в другую сторону, и пуля попала в пол.
А теперь для Джэн Портер наступила реакция, и она бросилась на скамейку с истерическим хохотом.
XVI
«В ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО»
В нескольких милях на юг от хижины, на песчаной косе пустынного берега, стояли два старых джентльмена и рассуждали.
Перед ними расстилался безбрежный Атлантический океан; за их спиною был Черный Континент, а вокруг, в неясных очертаниях, надвигалась, непроницаемая темнота джунглей.
Дикие звери ревели и рычали, шумы отвратительные и жуткие осаждали им уши. Они сделали уже несколько миль в поисках лагеря, но все время в ложном направлении. Они блуждали так же безнадежно, как если бы их внезапно переселили в другой мир.
Положение было жуткое, и, несомненно, каждый фибр их соединенных мыслительных способностей должен был быть сосредоточен на решении жизненного вопроса данной минуты, от которого зависели для них жизнь или смерть, – а именно вопроса о возвращении в лагерь.
Самюэль Т. Филандер ораторствовал:
– Но, дорогой мой профессор, я продолжаю отстаивать свою точку зрения, что, если бы не победа Фердинанда и Изабеллы над маврами пятнадцатого века в Испании, то мир в настоящий момент стоял бы на неизмеримо более высокой ступени культуры. Мавры по существу были терпимым и либеральнейшим народом земледельцев, ремесленников и торговцев – то есть тем типом народа, который создал цивилизацию подобную той, что мы видим теперь в Европе и Америке, – в то время, как…
– Ой, ой, дорогой м-р Филандер, прервал его профессор Портер, – сама религия их уже безусловно исключала ту возможность, на которую вы намекаете. Ислам был, есть и всегда будет могилой научного прогресса, который, как я отметил…
– Господи боже, профессор, – прервал м-р Филандер, обративший случайно свои взоры на джунгли, – к нам точно кто-то подкрадывается.
Профессор Архимед Кв. Портер рассеянно обернулся в направлении, указанном близоруким мистером Филандером.
– Ой, ой, м-р Филандер! – пожурил он. – Как часто должен я побуждать вас добиваться той полной сосредоточенности ваших умственных способностей, которая одна позволяет нам направить всю силу нашего интеллекта на многозначительные проблемы, выпадающие на долю высоких умов! Я снова ловлю вас на прямом нарушении вежливости. Вы прерываете мою ученую речь, – и только для того, чтобы обратить мое внимание на простое четвероногое genus Felis. Как я уже говорил, м-р…
– Господи боже, профессор, ведь это – лев! – крикнул м-р Филандер, напрягая свое слабое зрение в сторону смутных очертаний зверя на фоне темных тропических кустарников.
– Ну, да, м-р Филандер, лев – если вы настаиваете на употреблении просторечия в вашем разговоре. Но, как я говорил…
– Ради бога, профессор! – снова прервал его м-р Филандер.
– Позвольте мне вам заметить, что мавры, разбитые в пятнадцатом веке, вряд ли потерпят особый ущерб, если мы отложим вопрос о них до того времени, когда этот великолепный экземпляр Felis carnivora будет от нас подальше.
В это время лев подошел и с величавым спокойствием остановился в десяти шагах от людей, с любопытством следя за ними.
Лунный свет обливал берег, и странная группа рельефно выделялась на желтом песке.
– Крайне предосудительно, крайне предосудительно! – воскликнул профессор Портер, с легкой ноткой раздражения в голосе. – Никогда, м-р Филандер, никогда в жизни не случалось мне видеть, чтобы этим зверям позволяли выходить из клетки и бродить на свободе. Обязательно доложу о возмутительной небрежности директорам ближайшего зоологического сада.
– Вполне справедливо, – согласился м-р Филандер, – и чем скорее вы это сделаете, тем лучше. Пойдемте сейчас же!
Схватив профессора за руку, м-р Филандер начал удаляться от зверя.
Они прошли несколько шагов, когда, бросив взгляд назад, м-р Филандер открыл, что лев следует за ними. Он крепче прижал к себе руку протестующего профессора и ускорил походку.
– Как я уже говорил … – снова начал профессор Портер. М-р Филандер бросил назад еще один быстрый взгляд.
Лев также припустил скорость и упрямо поддерживал то же расстояние.
– Он идет за нами! – крикнул м-р Филандер, бросаясь бежать.
– Ах, м-р Филандер, м-р Филандер – увещевал профессор.
– Эта неприличная поспешность совсем не к лицу ученым. Что будут думать о нас наши друзья, если случайно встретят нас на улице и будут свидетелями наших легкомысленных прыжков? Прошу вас, давайте идти с большим достоинством.
М-р Филандер бросил тайком еще один тревожный взгляд назад.
Ужас! Лев мчался легкими прыжками не дальше, как в пяти шагах от них.
Тогда, бросив руку профессора, м-р Филандер понесся вперед с такой лихорадочной быстротой, которая бы сделала ему честь на состязании в беге.
– Как я говорил, м-р Филандер … – повторил профессор Портер, и вдруг тоже пустился со всех ног. Бросив беглый взгляд назад, он увидел в угрожающей близости к своей особе сверкание жестоких желтых глаз и огромную разинутую пасть.
С развевающимися фалдами пальто и освещенный луною мчался профессор Архимед Кв. Портер в своем блестящем цилиндре по следам улепетывающего м-ра Самюэля Т. Филандера.
Перед ними выдавался узкий мысок, заросший деревьями, и к этому-то убежищу и направил м-р Самюэль Т. Филандер свои изумительные прыжки, в то время как из тени этой рощи два зорких глаза с интересом наблюдали за паническим бегом стариков.
Это был Тарзан, который улыбаясь забавлялся этой странной игрой в перебежку. Он знал, что оба джентльмена были вне опасности от непосредственного нападения. Тот факт, что Нума воздержался от такой легкой добычи, говорил лесной мудрости Тарзана, что брюхо льва уже полно.
Лев может выслеживать их, пока не проголодается вновь, но были шансы и за то, что, если его не рассердят, он скоро утомится забавой и скроется в свое логовище в джунглях.
Единственной действительной опасностью являлось то, что один из стариков мог споткнуться и упасть, и тогда желтый дьявол будет на нем в тот же миг, и радость убийства окажется слишком большим искушением, чтобы от нее воздержаться.
Итак Тарзан быстро спустился на более низкую ветку. И когда м-р Самюэль Филандер, запыхавшись и отдуваясь, очутился под ним уже слишком усталый, чтобы сделать еще одно усилие и искать безопасности на ветвях дерева, Тарзан перегнулся, схватил его за ворот и поднял на ветку рядом с собой.
Еще минута – и профессор в свою очередь, оказался в сфере достижения дружеской руки, и он тоже был подтянут вверх, как раз когда Нума, обманутый в своих ожиданиях, с ревом прыгнул, чтобы вернуть себе исчезающую добычу.
Несколько минут двое беглецов, порывисто дыша, цеплялись за большую ветку, в то время как Тарзан, усевшись спиной к стволу дерева, наблюдал их со смесью любопытства и веселости.
Первым прервал молчание профессор:
– Я глубоко огорчен, м-р Филандер, что вы проявили такое отсутствие мужества и смелости в присутствии одного из низших существ и вашей необычайной робостью заставили меня догонять вас и принять такое несоответствующее моему достоинству положение. Но возвращаюсь к нашей теме… Как я говорил, м-р Филандер, когда вы прервали меня, мавры…
– Профессор Архимед Кв. Портер! – перебил м-р Филандер ледяным тоном. – Настает время, когда терпение уже становится преступлением, а желание оскорбить облекается в мантию добродетели. Вы обвиняете меня в трусости. Вы намекаете, будто вы бежали только для того, чтобы догнать меня, а не для того, чтобы спастись от когтей льва. Берегитесь, профессор Архимед Кв. Портер! Я человек, впавший в отчаяние. Даже червяк, и тот, раздраженный долгим терпеливым страданием, поднимает свою голову.