Превращение, стр. 18

Я вернусь в Кафарну через десять дней. До того, умоляю, будь осторожен и уделяй все свое внимание делам. Дар Хегед может казаться тебе скучным, да, я могу себе представить твои детские жалобы, но это основа нашей власти. Не уничтожь ее, как ты сделал это с меззрахским альянсом. Верю, настанет день, и тебе придется собрать все твои силы. В Империи творятся нехорошие дела. Нам будет о чем поговорить, когда я вернусь.

Дмитрий.»

Принц вскочил на ноги после первой же фразы письма, а когда я дочитал до конца, он выхватил у меня бумагу и сжал ее в кулаке.

— Бога ради, есть ли еще на свете человек, такой же напыщенный, как Дмитрий? Я снова отправлю его на границу. Десять дней. Проклятье, опять слушать его причитания, — принц рухнул на голубую подушку, сбив на пол еще десяток. — Я уже вижу, как он сидит у меня за спиной на Дар Хегеде и оспаривает каждое мое решение. Но не говоря при этом ни слова на публике, а все оставляя на потом, как будто я должен читать его мысли. И ради этого меня вытащили из постели?

— Вы будете отправлять ответ, господин? — Я напомнил о своем присутствии, надеясь, что так он будут вести себя сдержанней.

— Надо. Но не сейчас. Я не могу доверить письмо курьеру, — он швырнул смятую бумагу в камин, где она с шипением сгорела. — Хотя, пожалуй, я отвечу ему.

— Минутку, ваше высочество, — я зажег лампу на вишневом столике, приготовил чернила, бумагу и перо. — Диктуйте, мой господин.

Александр принялся расхаживать по комнате.

«Дмитрий!

В тот же день, когда ты вернешься в Кафарну, я освобожу тебя от всех клятв верности вассала и предложу тебе попытаться меня выпороть. Думаю, ты не справишься со мной так просто, как делал это, когда мне было двенадцать. Хотя, посмотрим. Я мечтаю померяться с тобой на кулаках. Но как только мы закончим, ты снова станешь верным вассалом, знающим свои обязанности.

Я хочу, чтобы ты отправился в Авенхар подготовить караван в Кафарну для Лидии и ее свиты. Я не какой-нибудь изверг, чтобы просить тебя лично сопровождать ее. Но раз уж я так и не смог убедить отца не навязывать ее мне в жены, мне придется обеспечить ей более-менее комфортный и безопасный переезд. Я не хочу, чтобы эта змея потом изливала на меня свой яд. К моменту ее поездки разбойничий сезон будет в разгаре, и если она решит, что обычный путь от Авенхара в Кафарну недостаточно безопасен, пусть отправляется другой дорогой.

Конечно, плохо, что из-за подготовки ее каравана ты вернешься сюда уже после завершения Дар Хегеда, но я как-нибудь постараюсь справиться со всеми делами сам. Кстати, если отец решил перенести столицу из Жемчужины Азахстана в какое-то другое место, боюсь, он куда больше моего нуждается в наставнике.»

Продиктовав все это, принц замолчал. Я подождал немного, но, казалось, он не собирается продолжать.

— Как мне подписать письмо, мой господин?

Он секунду подумал.

— Сандер.

Я покачал головой, сомневаясь, что суровый пожилой дерзиец, раздраженный письмом, заметит ласкательное домашнее прозвище, которым оно подписано. Александр запечатал письмо и сказал, что потом сам пойдет проследить за его отправкой. Я мог идти. Я поклонился и растерянно замер, глядя на занавешенную дверь спальни, и не зная, каким путем уходить.

— Так же, как пришел. Завтра придешь на Дар Хегед, как обычно.

— Да, господин, — я шагнул за занавес. Александр остался лежать на подушках, задумчиво глядя в огонь. — Спите спокойно, ваше высочество.

Он удивленно поднял голову.

— Да, сегодня я буду спать.

Глава 8

Ворота были распахнуты. За ними клубились облака, сверкали сиреневые молнии, освещавшие движущиеся скалы и глыбы льда. Земля содрогалась. Хаос. Справиться с ним будет не просто. Зато он последний. Тропа у моих ног была неподвижна, создана именно для меня. Самое сложное было заставить себя ступить на нее. И оставить все позади: жизнь, воздух, радость и любовь. Оказаться совершенно одному в царстве зла.

«Никогда», — прошептал кто-то, таящийся в глубине моего сознания. «Никогда больше не останешься один». Это была утешительная ложь, я знал это.

Мое оружие было при мне: серебряный кинжал, овальное зеркальце с серебряной амальгамой, мои руки, мои глаза, моя душа. Это все, что я мог пронести с собой через ворота. Сотни раз я проделывал это, и с каждым разом делать это было все труднее… зная, что произойдет там.

Утешающий меня голос зашептал снова. «Я буду ждать тебя, пока ты не вернешься. Не сомневайся». Ответить ему я не мог, я готовился войти, и сказанные вслух слова разрушили бы сотканную оболочку. Голос умолк, теперь я должен был войти… или не войти. Больше медлить было нельзя.

Я шагнул и начал свое превращение. Загрохотал гром, порыв ветра растрепал мои волосы и поднял над головой плащ. Я ощутил, как глаза зла удивленно раскрылись, заметив вторжение.

— Кто посмел войти сюда? — Заревел голос, от которого замерло сердце, а в душе поселилось отчаяние. Как оно проявит себя на этот раз? Обратится четырехглавой змеей? Драконом? Воином, в два раза больше меня, с длинными шипами вместо пальцев? Заставит ли оно искать себя или выплеснется из недр земли к моим ногам? Каждый раз все было по-ново.

— Я Смотритель, посланный Айфом, Гонителем Демонов, изгнать тебя из этого сосуда. Прочь! Изыди! Он не твой!

Еще немного, и мое превращение завершится. Мои ступни уже не оставляли следов на тропе, я уже различал, из чего сделан ветер.

— Презренный раб, знай свое место! Я твой хозяин. Все, что ты есть, все, чем ты станешь, — мое, я сделаю с тобой все, что пожелаю.

— Я свободен.

— Все, кого ты называешь друзьями, закованы в мои цепи, или цепи смерти, моего союзника. Ты последний. А твой Айф… разве ты еще не понял? Он же тоже мой.

— Это невозможно, — воскликнул я, но тут тропа под моими ногами начала крошиться. И когда я, преодолевая воющий ветер, повернул голову, то увидел, что ворота стали едва различимы.

— Нет! — Закричал я. — Любовь, не оставляй меня! — Я побежал к тающим на глазах воротам, хохот рей-кирраха терзал мой слух. Тьма выходила из пор земли и застилала все вокруг. Я хватал ртом воздух, в боку закололо от быстрого бега, но ворота уходили все дальше и дальше от меня, их почти уже не было видно. — Не здесь… не оставляй меня здесь…

Я проснулся, истекая потом, сердце прыгало в груди, тело сотрясалось от рыданий, душа была полна отчаяния. Я знал, где я. Тьма, холод, запах сотни немытых тел, прелая солома надо мной и подо мной. Это место не походило на то, что я только что видел. Но и оно было землей зла, и я так и не смог избавиться от произведенного сном впечатления до тех пор, пока серый рассвет не позволил мне разглядеть вокруг себя лица рабов, а не демонов.

Придя в Главный Зал, я прежде всего перелистал переплетенную в кожу книгу, чтобы понять, что произошло за дни моего вынужденного отсутствия и сколько этих дней прошло. Оказалось, что на следующий день после нашей беседы, имевшей для меня столь печальные последствия, принц не был в Зале. Он пришел только через день и вынес свое решение по делу о наследстве и женитьбе. Он назначил молодой девушке двух опекунов, тех самых баронов, каждый из которых должен был заботиться о половине ее земель. Право решать, какая часть земель станет приданным девицы, и кто станет ее мужем, принц оставил за Императором. Все было сделано весьма деликатно. Сомневаюсь, что лорд Дмитрий стал бы придираться к решению Александра. Кстати, я бы не удивился, если бы узнал, что те золотые волосы и длинные ноги, которые я недавно видел, принадлежали именно этой девице.

В тот день больше не было вынесено никаких решений, то же самое и на следующий день. В записях было полно клякс и исправлений. Очевидно, что-то не ладилось. Но третий день, тот, когда Дурган извлек меня из подвала и отправил в покои принца, судя по записям, прошел так же, как и первые дни Дар Хегеда, когда принц был бодр и здоров.