Я – инопланетянин, стр. 77

Я оторвался от ее груди.

– Нет, Дисса, не любая – только та, которой нравишься. Только с ней можно делиться мыслями… такими, какие бродят у меня сейчас… Делиться, не внушать.

Она негромко рассмеялась.

– Разве трудно понять эти мысли? Что мои, что твои? Ты думаешь: не тот ли это случай? А я уверена, что тот. – Лукавая усмешка скользнула по губам Диссы. – Впрочем, нет, не уверена. Ты очень милый, Асенарри, но такой огромный… Ты меня пугаешь!

– Могу сделаться поменьше, – заверил я ее. – Могу изменить цвет волос и глаз, оттенок кожи, стать таким, как рами. Ты этого хочешь?

Она оглядела меня с задумчивым видом.

– Нет, пожалуй, нет… Останься собой, только чуть поменьше.

– Чуть?

– Да. Вот так. – Дисса вытянула руку на уровне плеча. – Это не тяжело? Не слишком долго?

– Не тяжело и не долго. Если ты не испугаешься…

– Я не из пугливых. Я рассмеялся.

– Ты, наверное, из любопытных!

– Очень! – Дисса насмешливо прищурилась. – Из тех, кто не упустит случай. Это плохо, Асенарри?

– Нет. У нас говорят: там, где кончается любопытство, кончается и человек.

На галерее росли деревья, но я не нуждался в их энергии. Она была повсюду: струилась от леса и земли, от скал, озер и от огромного тела сентары, падала сверху щедрым потоком и разливалась в воздухе, текла среди туч и облаков, словно незримый дождь, орошающий Рамес-су-Кор веками, тысячелетиями, сотнями тысяч лет – с той незапамятной поры, когда планетарная ноосфера соединилась со Вселенной. Я раскинул руки и, ощутив трепет живой энергии, впитал ее ничтожную частицу. Столько, сколько нужно, чтобы убавить здесь, поправить там, что-то изменить, переделать, привести в соответствие, гармонизировать… На миг меня охватила сладкая истома происходящей трансформации, но это мгновение было кратким, словно прыжок пантеры, настигающей добычу. Я услышал, как вскрикнула и тут же смолкла Дисса. Видимо, ее кругозор тоже расширился.

– Ты… ты…

Она уже соскочила с парапета и стояла рядом, касаясь ладошками моей шеи, волос и плеч. Теперь она дотягивалась до них, не поднимаясь на цыпочки, и казалась мне не девушкой-крошкой, а просто девушкой, очень соблазнительной и милой.

– Как ты это сделал, Асенарри? Я принял важный вид.

– Великая уренирская тайна, Дисса! Мы, уренирцы, такие загадочные! Теперь я тебе больше нравлюсь?

Она расхохоталась. Аура ее сияла весельем и предвкушением любви.

– Больше, больше! Но я не уверена, что силы твои не иссякли… Отнесешь меня в свою каюту? Не споткнешься по дороге?

Я не споткнулся. Я мог перенести ее туда единым усилием воли, но зачем? Этот летающий остров был таким обширным, и, пока я нес на руках свою первую женщину, я мог ласкать ее и целовать.

Высокие звезды! Это было гораздо интереснее!

ГЛАВА 17

БАКТРИЙСКАЯ ПУСТЫНЯ

Четырнадцатый день

Я оставался на холме до утра и, возвратившись в лагерь, обнаружил, что мои спутники уже проснулись. Фэй перетряхивала свой мешок, стараясь разместить покомпактнее консервы, арбалет, аптечку и прочее добро; Мак-брайт, озабоченно хмурясь, о чем-то расспрашивал андроида – тот молча кивал или с заметной неохотой ронял пару-другую фраз. На плоском камне были расставлены банки и выложена упаковка галет – наш завтрак, приправленный водой из фляги. Рядом с этим импровизированным столом – мешки Макбрайта и Сиада; их ледорубы и мачете лежали поверх рюкзаков, словно напоминая, что путь наш долог и вряд ли закончится сегодня.

Присев на каменный обломок, я сказал:

– Остаемся здесь. После завтрака обследуем местность. Как вчера, двумя парами.

Макбрайт встрепенулся.

– Вы что-то обнаружили, приятель? Вы поднимались на вершину? Что-нибудь там есть? Кроме камней и трещин?

– Ничего. Все те же камни и трещины.

Он бросил на меня подозрительный взгляд.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Поднимитесь и посмотрите сами.

– Что же мы будем искать? Я пожал плечами.

– Не знаю. Все, что покажется необычным… Вы перевалите через холм, направитесь к востоку и будете двигаться в течение часа, затем повернете на юг и возвратитесь в лагерь. Я с Цинь отправлюсь на запад от холма. Вуаль не близко, но все же не удаляйтесь от нашей стоянки больше чем на восемь-десять километров.

Странный приказ, если учесть, что, кроме пыли, трещин и камней, тут не было ничего любопытного. Но я не собирался уходить отсюда, пока не наступит ясность с пришедшим мне посланием. Тут, вблизи эоита, я мог разобраться с ним быстрее, чем где-либо еще, мог получить другие вести или какой-то многозначительный намек; словом, я нуждался в том, в чем мы нуждаемся всегда – то есть во времени. День-другой неторопливых размышлений, и, возможно, я раскрою смысл послания либо доберусь до сути интуитивным путем. Так или иначе! Бушует ненависть, и туча затмевает свет моей обители… Я чувствовал, что найден последний камешек, и оставалось лишь уложить его в мозаику.

Макбрайт глядел на меня с явным вопросом.

– Вы полагаете, мы что-то здесь найдем? Что-то такое, чего не обнаружили прежде?

– Возможно, Джеф.

– Могу я спросить, на чем основана ваша уверенность?

«Время тайн прошло, – подумал я, – не всех, разумеется, но тайны, что связана с Тиричмиром. Если я разгадаю послание, то завтра или послезавтра мы будем маршировать не к югу, а на восток, не к иранской границе, а к китайской. Или к индийской, как получится… Следовательно, нужны объяснения – пусть не совсем правдивые, но правдоподобные, и в том варианте, который устроит Макбрайта и его андроида. В конце концов, не мог же я тащить их силой! И бросить тоже бы не смог, хотя их статус – как людей и полноправных граждан – был под большим сомнением. Один – возможно, человек, возможно, робот, да и другой, похоже, инкубаторский… Но, невзирая на подозрительную родословную, оба – живые существа, и, значит, нет вопроса, бросать их или не бросать».

Я вытянул руку к вершине холма.

– Здесь, на склоне Тиричмира, был древний монастырь. Конечно, не христианский, а буддийский… Обитель Света… Думаю, Джеф, вы никогда о нем не слышали.

Он покачал головой, буркнул:

– В мире тысячи монастырей, а может, сотни тысяч. Этот какой-то особенный?

– Разумеется. Он находился в аномальной зоне, и вот о ней-то вы слышали наверняка. Столь же известное место, как Бермудский треугольник, хотя тут не было загадочных исчезновений и непонятных катастроф. Искали его, правда, долго и упорно… многие искали… Кое-кому повезло, и, возвратившись, счастливцы говорили, что им удалось побывать в Шамбале.

– В Шамбале? – с недоумением переспросил Мак-брайт. – Святые угодники, вот это новость! Но если Шамбала не миф, она находится не здесь, а в Гималаях!

Он оглянулся на Фэй, будто нуждаясь в подтверждении, но моя фея с непроницаемым лицом жевала галету. Видно, в Хэйхэ ее приучили не вмешиваться в разговоры старших.

– Готов согласиться, что Шамбала в Гималаях, – вымолвил я. – Суть не в названиях, не так ли? Суть в аномалии. Я полагаю, что она была причиной Тихой Катастрофы. Не божий гнев, не пришельцы из космоса и, разумеется, не пи-бамб, которой не существует в натуре. Это, Джеф, фантазии… Реальность много неприятней.

Он насторожился – кажется, решил, что я сейчас раскрою все секреты.

– И в чем заключается эта неприятность?

– В том, что процессы в аномальной зоне – те, что породили вуаль и флер, – для нас загадка. Несмотря на многолетние исследования, мы не знаем причины, влияющей на ее активность, не представляем природы аномалии и механизма ее развития. Значит, не можем описать математически и дать обоснованный прогноз.

– Откуда вам это известно? Про аномалию и ее исследования?

Я усмехнулся.

– Помните о вашем намеке, будто Монро снабдил меня секретными инструкциями? На самом деле их не было. Он лишь заметил, что этот район нужно обследовать тщательней. Всем остальным я обязан своей любознательности и поиску в Сети. В ней столько интересных данных! Ваши специалисты, Джеф, могли бы сделать то же самое… возможно, сделали, но не решились сообщить вам об этом, и я их понимаю. Шамбала, Бермудский треугольник, чудище Лох-Несса, аномалии, инопланетные пришельцы… Бред и мистика!