Я – инопланетянин, стр. 35

ГЛАВА 8

СОХРАНЕННОЕ В ПАМЯТИ

Тайны, тайны… К любой, кроме тех милых секретов, которые загадывают нам женщины, я отношусь с предубеждением. Тайны – знак разобщенности, обычно за ними скрывается что-то постыдное, нехорошее, связанное с притязаниями на власть, особое могущество или особое знание, недоступное для остальных людей и редко направленное к всеобщему благу. Владеющий тайной может продать ее, обменять или хранить для собственной выгоды, используя так или этак, но все возможные варианты, если отбросить болтовню о государственных интересах и счастливом неведении, в котором должно оставаться общество, преследуют единственную цель: шантаж. У вас есть новое оружие? Ну, а мы имеем еще новее и мощнее. У вас есть интересы в Персидском заливе? Ну, так у нас найдется кое-что в одной из ближних к этим интересам стран. Вы подвесили спутник с грузом смертоносных бомб? Ждите адекватного ответа. Интересуетесь, какого? Ну, возможно, с ним произойдет авария или наши субмарины всплывут у ваших берегов…

Есть случаи попроще, такие, где гарантируются неприятности в личном плане. Скажем, снимки или голографи-ческая запись развлечений в сауне, сбыт зараженного трихинеллезом мяса, несчастный случай с конкурентом, любовником жены или политическим врагом, пристрастие к лицам определенного пола и остальные маленькие слабости. Мелкие постыдные грешки – неиссякаемый источник шантажа, дающего власть одним над другими…

Но есть ситуации много опаснее и сложнее. Давление этих тайн еще не ощущается людьми, кроме отдельных прозорливых личностей, и пока что их голос – глас вопиющего в пустыне. Сколько на Земле модификантов и киборгизированных? Тайна… Статистика психических расстройств? Еще одна тайна… Запасы «грязного» оружия? Ну, это тайна тайн! Секрет за семью печатями, ибо известно, что такого оружия больше не существует: все вредоносные вирусы выжжены, а радиоактивный шлак и яды лежат себе в могильниках, то ли на границе с Китаем, то ли на Новой Земле, то ли в Антарктиде…

Это не те тайны, которые скрашивают существование, однако приходится в них копаться. Делая это, я вспоминаю мысль, мелькнувшую лет сорок назад в книге Андрея Смолянского, философа, науковеда и, что может показаться удивительным, профессионального уфолога[35]. Забавные были у него идеи насчет пришельцев-гуманоидов! Смолянский предположил, что сообщения о них правдивы, причем его не волновало, где в этой каше явная чушь, а что напоминает правду. Он постулировал факт их присутствия на Земле и, исходя из этой аксиомы, пытался ответить на вопрос, почему они не контактируют с землянами. Речь, разумеется, шла не о случайном контакте с каким-нибудь фермером в аризонских пустошах, а об открытом, официальном, на уровне ООН и лидеров ведущих государств.

Помню, чем увлекла меня эта книга – автор писал фактически обо мне, исследуя резоны, мешавшие пришельцу-гуманоиду, высокоразвитому существу, вступить в прямой контакт. Выводы были парадоксальными: ужас, неприязнь, отвращение… Такое же, какое человек питает к приматам, которые испражняются под себя и, не стесняясь зрителей, прыгают на самок.

В каком-то смысле это верно. Если бы на Землю явились создания, чуждые людям, – например, с Рахени или Суука, – им было бы нелегко понять особенности местной жизни, взаимодействие полов, народов, поколений и отдельных личностей. Вполне возможно, эти существа списали бы неприглядные факты за счет физиологии землян, секретов их странной психики и философии, не отвергающей насилия и извращений. И в результате они испытали бы не отвращение, а удивление – как мы при виде глодающей падаль гиены.

Но я-то гуманоид! Я понимаю, что обитателям Урени-ра многое тут покажется страшным, отвратительным – ведь мы похожи друг на друга в большей степени, чем человек и шимпанзе! И, глядя на земное человечество, мы вспоминаем, какими были сами – в те времена, когда Галактика была моложе на пару миллионов лет. Глядим и ужасаемся…

* * *

Так вот, об отвращении.

С семидесятых годов, едва осознав себя Наблюдателем, я занимался некой проблемой, одной из тех, что могут привести планету к вымиранию. Проблема была не совсем экологическая, не связанная напрямую с загрязнением среды, прорехами в озоновом экране и даже с ядерным оружием – все эти бедствия мира либо локальны и не ведут к стремительной общепланетной катастрофе, либо их можно взять под контроль тем или иным путем, не допустив фатального конца. Гораздо опаснее инфекции, ведущие к пандемии, штаммы микробов и вирусов. Распространяясь по воздуху, в водной среде и через живые организмы, они способны охватить гигантскую территорию – в принципе весь мир, со всеми его океанами и континентами. Процесс занимает считанные дни, и, если возбудитель получен искусственно и медикам неведом, нет времени, чтобы отыскать противоядие. Тем более что возбудителей может быть много, а значит, спасенного от паратифа с успехом прикончит новый штамм чумы или холерный вибрион.

В России все эти милые вещи производились на объекте 117 под Челябинском, а в Штатах – на Аляске, в бухте Гаррисон. Разумеется, в условиях строгой секретности и с соблюдением всех надлежащих мер, хотя бывали и утечки – то за сибирской язвой недосмотрят, то лихорадка Эбола, вырвавшись из бункеров, слизнет десяток жизней. Печальные случаи, но во имя объективности готов признать: была в трудах микробиологов своя жестокая необходимость. Создавали смертельные штаммы, а к штаммам – целительные сыворотки (что, правда, получалось не всегда); прикидывали, как эффективнее умертвить врагов, заслав к ним зараженных мух и крыс, но в то же время размышляли и над борьбой с эпидемиями; искали причины рака, диабета, СПИДа – и доискались наконец. Нашли, как убивать и как лечить, и первое оправдано вторым – ведь в этом мире жизнь неразрывно связана со смертью. Надеюсь, пока…

Комплекс на Аляске меня не слишком волновал; Штаты – страна богатая, изобильная, более прозрачная, чем Россия, и в силу своей прозрачности обеспокоенная строгим соблюдением секретов. Там жертвуют любые деньги, чтобы какой-нибудь секрет со смертоносным запахом не выплыл из небытия, сделавшись пищей для сенсаций и сенатских прений. По этим причинам контору в бухте Гаррисон финансировали бесперебойно и щедро, ее сотрудники трудились за страх и совесть, не воровали спирт, а промывали им автоклавы, и остальные меры безопасности были вполне на высоте. С объектом 117 все обстояло как раз наоборот: ни денег, ни спирта, ни, собственно, надежных сотрудников и автоклавов. Я понимаю, развал империи… Однако не Римской, где самым грозным биологическим оружием были трупы, гниющие после сражений и осад. Правитель нынешних времен, приняв имперское наследие, обязан представлять, что не должно разрушиться и развалиться, – в противном случае наследством станет кладбище. Как минимум континентальное, поскольку вирусы не признают границ.

В конце девяностых, в годину бедствий, объект 117 стал угрозой глобального масштаба, и с течением лет эта угроза росла в геометрической прогрессии. Опытные специалисты разбегались, копились всевозможные долги, оборудование дряхлело вместе с лабораторными корпусами, началось воровство – мелкое, жалкое, не по злому умыслу, а от безденежья и безнадежности. Словом, микробиологический зоопарк был на грани краха: служители ушли, клетки проржавели, и обитавшие в них чудища грозили вырваться наружу. Проблема усугублялась тем, что факт существования объекта 117 российскими властями не признавался, а значит, не поступали даже скудные дотации от зарубежных филантропов.

Вскоре произошло ужасное: в две тысячи восьмом подняли рубильник (а может, опустили), и в результате объект остался без энергии. Только сутки, но об этом дне и этой ночи можно воистину сказать, что идиотов бог хранит. Ну, сохранил… Опыты с самой опасной дрянью не велись, крысы из клеток не разбежались, и ни один лаборант, по счастью, не разбил пробирку, не сунулся в темноте к криогенным камерам, да и температура в них не успела подняться. Дело замяли, сняв замминистра обороны и пару шустрых энергетических начальников, но шок получился такой, что были выделены деньги – за счет учителей, врачей и прочих персон inutile terrae pondus[36]. На эти средства объект протянул десятилетие; потом история забылась, страх поуменыпился, испарился, и компетентные лица решили, что кормить микробов ни к чему. Бюджет, известно, не резиновый…

вернуться

35

Уфология – область знания, в рамках которой производится сбор сведений об инопланетных пришельцах и их технологии; аббревиатура «УФО» («UFO») произведена от английского термина «Unidentified Flying Objects» – «неопознанные летающие объекты» или НЛО.

вернуться

36

Бесполезное бремя земли (лат.).