Звезды Империи, стр. 2

На этот раз публика получила нечто большее, чем обычное зрелище; перед глазами заполнившей цирк толпы промелькнул краткий и смертельно опасный спектакль. Тысячи людей видели обреченную на гибель жертву; они испытали непроизвольную вспышку ужаса и сострадания, а потом, когда жизнь молодой гимнастки оказалась вне опасности, кое-кто, возможно, ощутил досаду. Великолепные юные тела пронеслись перед ними, обреченные на смерть или жестокое увечье, но в последний миг их гибельный полет обернулся триумфом силы, ловкости и самообладания.

Несомненно, то был великолепный финал; и неистовый взрыв аплодисментов подтвердил такой вывод. Кто смог бы сказать, какие чувства — сострадание, восхищение или разочарование — руководили в эти минуты ревущими, хохочущими, улюлюкающими и свистящими толпами землян?

Как бы то ни было, многие зрители пережили, быть может, самый волнующий момент в своей жизни. И только единицы из них могли бы разгадать секрет д'Аламберов и тайну этого невероятного полета. Ибо из триллионов людей, населяющих девятьсот сорок две обитаемые планеты Империи Земли, лишь ничтожная часть когда-либо слышала о Де-Плэйне. А из тех, кто слышал о ней, очень немногие знали, что гравитация в этом мире в три раза больше, чем на маленькой, зеленой и ласковой Земле. И, пожалуй, практически никто не догадывался, что суровый, грозный Де-Плэйн был родиной артистов из труппы д'Аламберов, выступавших в тот день на арене Галактического Цирка.

Глава 2

ПРОИСШЕСТВИЕ В ДЬЮНЕДИН-АРМС

Имперская Служба Безопасности (ИСБ) была основана в 2239 г. императрицей Стэнли III, первой из Великих Стэнли. За время своего тридцатисемилетнего царствования (2237-2274 гг.) она сумела привить Службе дух верности и преданности престолу, который с тех пор являлся главной отличительной чертой ИСБ. Служба скомпрометировала себя лишь однажды — при слабовольной и порочной императрице Стэнли V, чье правление — к счастью, очень краткое (2293-2299 гг.) — было настоящим бедствием для Империи. Полного расцвета ИСБ достигла при императоре Стэнли Х (с 2402 г. по настоящее время), третьем из Великих Стэнли, при котором она стала практически лучшей организацией подобного рода во всей обитаемой Вселенной.

Бэйрд, «Исследования проблемы безопасности», 2440 г., стр. 291.

Ареал Тампета, штат Флорида, населяло более пятнадцати миллионов человек — включал он не только города Сент-Питерсберг, Тампа и Клиарвотер, но и городишки помельче, а также поселки между Сарасотой на юге и Порт-Ричи на севере. Ближе к границе этого района, по направлению к Лейклэнду, находилось местечко Пайнелла, где Галактический Цирк вот уже больше недели давал свои представления при неизменном аншлаге, причем ни в один из вечеров программа не повторялась. Особым разнообразием блистали выступления д'Аламберов.

Жюль и Иветта, премьеры труппы, разумеется, имели собственные гардеробные — и у этих комнат был отдельный выход. Поэтому никто из цирковых служителей не заметил, как два коренастых невысоких дельфианца, по уши закутанные в бесформенные развевающиеся плащи с капюшонами — обычные одеяния этого народа, привыкшего скрывать свои тела, — покинули гигантское здание Цирка. Был поздний вечер, около одиннадцати часов, но огромные сияющие сферы, окружавшие здание Цирка, бросали яркий свет на заполненные бурлящими людскими толпами дорожки. Дельфианцы присоединились к этому нескончаемому человеческому потоку, который медленно тек в сторону необъятных размеров площадки, предназначенной для парковки машин. Для того, чтобы добраться до своего глайдера, им потребовалось более получаса; однако они, казалось, не спешили. Выбравшись из лабиринта узких городских улочек, Жюль откинул капюшон плаща, перевел свою тяжелую машину на второй уровень Четвертого Трансамериканского шоссе и стремительно погнал её к Дьюнедину, в Дьюнедин-Армс — одному из самых шикарных злачных мест на всем североамериканском континенте. Подъехав к огромному, блистающему огнями дворцу, он сунул доллар сторожу паркинга, второй — портье в роскошной ливрее у входа, ещё один — швейцару, который почтительно проводил их к лифту, остановившемуся на четвертом этаже. У гардеробной стойки оба дельфианца — что, впрочем, никого особенно не удивило, — отказались расстаться со своими плащами, после чего Жюль, как было принято, дал очередной доллар несколько вызывающе одетой девице при гардеробе, а затем вручил билеты и пятидолларовую банкноту подобострастно кланяющемуся метрдотелю.

— Премного благодарен, месье и мадам, — проворковал тот с широкой улыбкой. — Мы очень рады приветствовать вас у себя в этот вечер, мистер и миссис Тигвен. Прикажете подать ужин прямо сейчас или, быть может, несколько позже?

— Пожалуй, через час-полтора, — бросил Жюль на четком, безукоризненном русско-английском «империале», официальном языке Империи. Затем он внимательным взглядом окинул простиравшийся перед ним просторный зал ресторана. Справа вдоль стены, в мерцании приглушенных огней, тянулась зеркальная стойка бара. Три больших окна слева выходили на залив и пустынный пляж. Тяжелые массивные столы из натурального дуба были свободно расставлены по всему залу, оставляя место для танцевальной площадки. На сцене в дальнем углу рыжеволосая девица, извиваясь в луче прожектора, отработанными движениями снимала одну деталь туалета за другой, демонстрируя всем желающим свои прелести. Стены ресторана украшали подлинники дорогих картин и изумительные гобелены, на пьедесталах в глубоких нишах возвышались сверкающие сталью, золотом и серебром рыцарские доспехи. Зал был полон; несколько свободных мест оставалось только за стойкой бара.

Намек метрдотеля был понятен, поэтому Жюль после некоторой паузы повторил: — Да, часа через полтора. Сначала мы, пожалуй, выпьем в баре.

Через пару минут они расположились за стойкой. Молодой гимнаст протянул бармену пятидесятидолларовую банкноту и произнес:

— Воднак, пожалуйста, — литровую запечатанную бутылку. Эстеван, если есть.

— Конечно, сэр. Прошу, сэр, — бармен метнулся к зеркальным полкам и перед Жюлем, словно по волшебству, возникли два стакана, ведерко со льдом и тяжелая шершавая бутыль зеленого стекла. Воднак, напиток крепостью сто двадцать градусов, в Дельфе, на окраине цивилизованного мира, предпочитали любому спиртному. — У нас можно получить все, буквально все, сэр! И не сомневайтесь в качестве напитка — при наших ценах мы никогда… — с этими словами бармен выложил на стойку доллар пятнадцать центов сдачи. Жюль небрежным движением руки подвинул монеты обратно.

Перед тем, как откупорить бутылку, юноша бросил взгляд в зеркало напротив — и сам он, и его сестра украдкой следили за окружающими. Человек слева от Иветты неторопливо опустошил свой бокал и удалился; место его тут же поспешил занять высокий тощий землянин. Поманив пальцем бармена и шаря в кармане, он начал:

— Дайте-ка мне…

Это было все, что он успел сказать. «Ап!» — вскрикнула Иветта, подавая сигнал боевым кличем цирка старых времен. Затем она схватила тяжелую бутылку за горлышко и метнула её в своего соседа, одновременно падая и откатываясь в сторону. Это было сделано весьма своевременно, так как смертоносный луч бластера, который тощий землянин выхватил из кармана, прожег стойку точно в том месте, где девушка находилась за миг до падения. Еще в воздухе, в стремительном прыжке, она оттолкнулась ногой от стойки и нырнула под ближайший стол, скорчившись там на коленях.

Луч бластера погас. Тяжелая бутылка, брошенная с мощью деплэйнианина и точностью воздушного гимнаста, угодила прямиком в лицо стрелявшему — и лица у него не стало. Впрочем, сама бутыль не получила ни малейшего повреждения.

В свою очередь, Жюль не терял времени даром. По сигналу сестры он тоже мгновенно бросился на пол, не упуская, однако, из вида столы и сидевших за ними людей. Он заметил, как слева, где за богато сервированным столом расположились две пары, начал приподниматься человек. Наполовину скрытый своей соседкой, импозантной величавой красавицей с короной белокурых волос, он потянулся к левой подмышке, одновременно пытаясь разглядеть молодых д'Аламберов.