Последний Выстрел, стр. 25

— А вот это должно его притормозить…

— Это что?

— Мапет-шоу… — хмыкнул подполковник. — Организуй-ка ему просмотр. Прямо сегодня…

* * * * *

В тот день семейство Беловых в полном составе развлекалось. Сначала был так долго откладываемый зоопарк, потом — дневной спектакль в детском театре и, наконец, кафе. Маленький полуподвальчик в пустынном переулке неподалеку от Лубянки оказался таким уютным, что они засиделись там допоздна. Ваня уже начал зевать и клевать носом, а его родители, сцепив руки и прижавшись друг к другу, все шептались и шептались о чем-то взрослом…

Когда они сели, наконец, в машину, Саша предложил заночевать в городской квартире, но Оля наотрез отказалась. Она почему-то всегда недолюбливала эту многоэтажную башню в Крылатском и считала их истинным домом — в самом широком понимании этого слова — их загородный особняк.

Домой добрались только к полуночи. Саша отпер дверь и, переступив порог, замер. В его абсолютно пустом доме работал телевизор!

— Макс! — негромко позвал он охранника.

Тот не слишком почтительно оттер в сторонку хозяина и с пистолетом наизготовку первым вошел в дом. За ним сунулась было Ольга, но Саша перехватил ее, обняв за плечи. Только тогда она обратила внимание на посторонние звуки. Ее глаза испуганно округлились. Прижав к себе сына, Оля прошептала:

— Что это?..

Белов ничего не ответил, он словно окаменел, чутко прислушиваясь к каждому звуку в доме. Тем временем Макс осмотрел первый этаж.

— Здесь чисто, я наверх… — кивнул он Саше и пошел к лестнице.

— Посидите здесь, — Белов показал жене на диван у входа, а сам, осторожно ступая, направился к работающему телевизору.

В гостиной работал не только телевизор, но и видеомагнитофон, воспроизводящий запись на экране телевизора. Кадры были датированы июнем девяносто первого года. На них молодые, смеющиеся Саша, Фил и Пчела перевешивали номера на каком-то лимузине. Белову хватило пары секунд, чтобы понять — перед ним была запись оперативной съемки спецслужб. Кадр поменялся, теперь на экране были Белов, Космос и Пчела возле какого-то офиса. Белов показывал друзьям картонную коробку, и снова все смеялись. В углу экрана были цифры — 23.09.92. И снова кадр переменился — теперь шла запись какой-то драки, Белов успел разглядеть Фила и Космоса, но в этот момент сзади послышались шаги жены, и он тут же остановил пленку.

— Саш, я боюсь, — призналась она.

Белов оглянулся. Бледная, как полотно, Ольга, зябко обхватив себя за плечи, стояла на пороге гостиной. За ней, в холле, спал на диване Ванька.

Саша уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь успокаивающее, но в ту же секунду вдруг резко затрезвонил телефон. Это было так неожиданно, что Ольга вздрогнула. Мельком взглянув на часы, Белов поднял трубку.

— Да!..

— Добрый вечер, — донесся из трубки спокойный и чуть ироничный мужской голос. Белов его мгновенно узнал — это был Введенский. — Ну как, посмотрели?

— Оператор бездарь, — холодно и, казалось, равнодушно ответил Белов. — Ни одного крупного плана. А композиция кадра просто ужасна.

Игорь Леонидович невразумительно хмыкнул и вдруг резко изменил тон.

— Слушайте, Александр Николаевич, я звоню вам в нарушение всех правил. Поверьте, я не желаю вам вреда, но вы слишком одиозная фигура даже для нашей Думы. Отойдите в сторону, и мы сохраним отношения.

Саша молчал. Так и не дождавшись ответа, Введенский коротко и тихо вздохнул:

— В общем, так. Если выйдете на теледебаты, запись пойдет в эфир. Решайте.

В трубке запиликали короткие гудки отбоя. Саша подмигнул бледной Оле и погладил ее по плечу.

— Все нормально, Оль, что ты?..

Сверху спустился Макс. Убирая пистолет под мышку, он сообщил:

— Везде чисто…

Белов отвел его в сторонку и вполголоса распорядился:

— Макс, позвони Шмидту, пусть подтянет сюда людей — человек пять. И найди Пчелу с Космосом. Пускай приезжают в офис, я скоро там буду.

Его тон не оставлял сомнений — дело серьезное. Макс сосредоточенно кивнул и направился к выходу. Белов повернулся к жене.

— Саш, что делать-то? — растерянно спросила его Ольга.

— Да ерунда, Оль, разберемся… — уверенно и спокойно ответил он.

Фээсбешные записи, несмотря на позднее время, вызвали у Пчелы с Космосом неподдельный интерес. Пленку просмотрели от начала до конца, благо, что длилась запись не больше четверти часа. Все эпизоды были небольшими, зато охватывали огромный период — без малого восемь лет! Ни Космос, ни Пчела не могли даже предположить, что их деятельность так долго и так тщательно фиксировалась «государевым оком» спецслужб. Тут, прямо скажем, было над чем задуматься.

Когда запись кончилась и экран запестрел рябью, Космос выключил телевизор и поднялся с дивана.

— Да, Космос Юрьевич, предчувствия тебя не обманули… — озадаченно пробормотал он, почесывая затылок.

Пчела тоже встал со своего кресла, отхлебнул из плоской коньячной бутылки и повернулся к Белову:

— А ты что скажешь, бригадир? Саша упрямо сдвинул брови:

— По мне, надо царапаться.

— А смысл? — с сомнением покрутил головой расхаживавший по кабинету Космос. — Тебя, Сань, по-любому туда не пустят. Ты им нужен в тени. Они же формально все чистые, а ты получаешься — паршивая овца. Пусти тебя в публичную политику, все основы зашатаются.

— Да понятно все, но мне по барабану, серьезно, — хмуро и решительно взглянул на него Белов. — Я лично готов идти до упора. Но один решать я не могу. Это касается и вас тоже, поэтому, если скажете «нет» — я торможу. Тогда все остается, как договорились, и мы все тихо и мирно войдем в третье тысячелетие. Либо мы заставим их себя уважать! По-любому заставим!.. Я все сказал — решайте, братья…

Космос сел и, подперев голову руками, задумчиво уставился в пол. Пчела сделал еще глоток коньяка, взглянул на одного своего друга, потом на другого. На лицах обоих застыло одно и то же выражение мучительного раздумья. Это показалось Пчеле забавным. Он тоже напустил на себя задумчивый вид и несколько утрированно пожал плечами.

— Ну что, Сань? Допустим, ты становишься депутатом… — тут он не выдержал, расплылся в лукавой улыбке и принялся, дурачась, рассуждать:

— Потом ты становишься президентом, делаешь меня министром финансов, я еду в Америку, меня там знакомят с Шэрон Стоун… Э, ладно, — решительно тряхнул головой Пчела, — хрен с вами, я согласен!

Все трое рассмеялись, а Космос ткнул Белова в бок:

— Учись, Саня. Человек точно знает, чего хочет от жизни!

— А ты? — взглянул на него Саша.

Космос ответил не сразу. Он отвел взгляд, пожевал губами, усмехнулся каким-то своим мыслям… А потом вдруг мягко и чуть озорно улыбнулся другу:

— Хочешь, Сань, я тебе притчу расскажу? Про двух лягушек…

XXXIII

Теледебаты были назначены на пятницу, за два дня до выборов. Оба кандидата приехали в Останкино в сопровождении значительных групп поддержки. Но после препирательств на входе в студию пропустили только по четыре человека с каждой стороны. Белова представляли оба Гудвина, Макс и рыжий Антон. Каверина — Вадим, Артур Лапшин и два каких-то угрюмых мордоворота. Впрочем, и в саму студию, где должны были состояться дебаты, их тоже не пустили — отправили наверх, в режиссерскую аппаратную. Оттуда все было видно как на ладони, но вмешаться в таинство прямого эфира было нельзя.

Настороженно поглядывая друг на друга, обе свиты расположились вдоль стены аппаратной, за спинами режиссера программы и его помощников.

Самих оппонентов от греха подальше сразу развели по разным гримерным, так что встретились они уже непосредственно в самой студии.

Когда туда вошел Каверин, Белов уже сидел за столом рядом с ведущим. Около него хлопотала девушка-гримерша, что-то подправляя у него на лице.

— А вот и Владимир Евгеньевич! — чуть ли не с радостью воскликнул Саша. — Ну, мы ручкаться не будем, да? Берегите руку, Володя…