Непорочная грешница, стр. 64

Когда Экстон наконец ушел, оставив ее стоять у каменной стены и переживать крах всех ее стремлений и замыслов, она по-прежнему не ощущала к нему ненависти, равно как и жалости к себе.

Единственное, что она чувствовала, — так это огромную, всепоглощающую зависть к Беатрис. Ее любимая сестричка скоро заполучит этого человека себе в мужья. Линни ни капельки не сомневалась, что подогреваемый сильнейшими страстями Экстон с легкостью одолеет в поединке любого мужчину, будь он даже древним титаном или выходцем с того света. Он прихлопнет этого сэра Юстаса, как муху, получит право сочетаться браком с Беатрис. Когда ярость и злоба у Экстона поутихнут, они создадут с ней настоящую семью, она же…

Она медленно соскользнула по стене вниз и скорчилась на холодном полу.

Они создадут семью, а она лишится двух самых любимых ею людей — Экстона и Беатрис.

Как ни странно, потерю сестры она пережить бы смогла. Так ей вдруг подумалось.

Но вот потерять Экстона… Потерять Экстона было все равно что вырвать у себя из груди сердце. А всякий знает, что без сердца жить невозможно.

ПЕРИОД РАВНОДЕНСТВИЯ

Я одарил ее блаженством,

Она же меня — терниями.

Я оказывал ей почтение,

Она платила мне злом за добро.

Автор неизвестен

Глава восемнадцатая

Пошел дождь. Он начался еще до полудня, продолжался в течение дня и поливал землю весь вечер и всю ночь. Казалось, само небо рыдало по замку Мейденстон, по его хозяину, которого предала жена, и по его несчастным обитателям, не сумевшим обрести покой. Но небо не пролило ни единой слезинки по зловредной женщине, которую он, Экстон, изгнал из башни. Она — по мнению милорда — не заслуживала жалости ни со стороны небес, ни тем более людей.

Экстон стоял у открытого окна покоев, расположенных на третьем этаже. Дождь принес с собой пронизывающий холод, который, однако, был не в силах остудить его воспаленного лба. Из комнаты открывался вид на замковый дворик, на кухонные постройки, садик с лечебными растениями и травами, на внутреннюю часть крепостной стены и, наконец, на скрытую непроглядной тьмой округу. Экстон видел лишь неяркое свечение двух факелов у ворот да очертания редких освещенных масляными плошками окошек деревенских домиков. Тем не менее перед его мысленным взором вся округа вставала как на ладони. Это был — в широком смысле слова — его дом, где он провел свое детство и где надеялся воспитать своих собственных детей.

В настоящее время, правда, это было проклятое место, его история неразрывно была связана с многочисленными клятвопреступлениями и предательствами. Экстон высунулся из окна как можно дальше и почувствовал на щеках влагу дождевых струй. Ну почему никто не сообщил ему прежде, что у де Валькура две дочери? И почему младшая с такой готовностью пожертвовала собой ради старшей? Проклятие! Подумать страшно, какое ужасное и извращенное семейство владело Мейденстоном все эти годы!

Возвращаясь мыслями к будущим детям, Экстон поморщился. Сначала он спал с одной лживой тварью, теперь ему предстояло сочетаться браком с другой. «Яблочко от яблони недалеко падает, — подумал он. — Еще неизвестно, стоит ли ему заводить потомство со старшей дочерью де Валькура. Наверняка она ничем не лучше младшей».

Черное небо над его головой прорезал яркий зигзаг молнии, осветивший голубоватым, потусторонним светом расстилавшийся за окном пейзаж. И сразу все вокруг на мгновение окрасилось в мертвенно-белый, призрачный цвет и стены, сложенные из грубо обработанных каменных глыб, и внутренний дворик, и даже косые струи дождя.

И почему, спрашивается, в нем возродилась надежда, что Мейденстон может снова сделаться его домом?

Экстон схватился за кубок, стоявший на столике о трех ногах, но обнаружил, что он пуст. Ругнувшись, Экстон в сердцах запустил кубком в стену.

Черт бы побрал эту девку! Эту лживую продажную тварь. Впрочем, он и сам был достоин презрения — хотя бы зато что имел глупость полагать, будто покой и счастье ждут его в объятиях этой женщины.

Экстон обхватил себя за плечи и зябко поежился. «Разрази ее гром, эту девку!» — снова выругался он. Впрочем, в пустив джинна из бутылки, нечего было и думать снова его туда засадить. Экстона снедала самая настоящая любовная лихорадка, хотя он и отказываются себе в этом признаватъся.

А ведь он с самого начала твердил себе, что доверять кому-либо из семейства де Валькур — безумие. Тем не менее, а рядом с этой женщиной он забыл об осмотрительности, за что теперь и расплачивается.

Но ничего подобного с ним больше не произойдет. Никогда не удастся женщине обмануть его снова. Беатрис — настоящая Беатрис — станет ублажать его и согревать ему постель, когда ему этого захочется. Разумеется, он будет вожделеть и эту женщину тоже — как-никак она родная сестра Линии. Иных, более теплых чувств между ними, однако, существовать не должно. Физическая близость, и только. Он будет сражаться за нее, получит ее в качестве приза за доблесть и женится на ней. Потом она будет раз за разом от него беременеть, пока детская не наполнится его, Экстона, детьми. Больше, пожалуй, ему от нее ничего не надо. Да, но что делать с ее сестрицей Линии?

Стук в дверь милосердно избавил его от неприятной обязанности размышлять на эту тему. — Кто там еще? — гаркнул он.

— Всего-навсего твой брат. — Дверь заскрипела на несмазанных петлях и приоткрылась.

Меньше всего на свете Экстону хотелось обсуждать сейчас с кем-либо новое обрушившееся на него бедствие. Впрочем, отсылать брата ему тоже не хотелось. Питеру, по крайней мере, он мог доверять полностью. Питер и его мать тоже пострадали от предательства Беатрис, то есть он хотел сказать — Линни. От предательства Линни. Экстон искоса посмотрел на брата.

— Помнится, ты говорил мне, что не стоит жениться на женщине, которой не доверяешь. Судя по всему, младший брат оказался мудрее старшего. Питер даже не посчитал нужным улыбнуться ему в ответ.

— Я бы предпочел в данном случае оказаться в дураках, — сказал он. — В сущности, она мне даже стала нравиться. И я проникся к ней доверием, — торопливо закончил он.

— В таком случае она надула нас обоих. — Экстон снова повернулся к узкому окошку, прорубленному в стене башни.

Питер нагнулся, поднял с пола загубленный кубок и поставил его на узкий каменный выступ.

— И как же ты намерен поступить?

В самом деле, как?

— Я вызову на бой де Монфора и ссажу его с коня копьем.

— Я спрашиваю, что ты будешь делать с Беатрис?

— Это с какой же из них?

— С обеими.

Экстон ощутил такое раздражение, что не сразу смог ответить.

— Что до меня, то я бы с удовольствием придушил их обеих, — выдохнул он наконец из себя. — Но я этого не сделаю. На одной я женюсь, а с другой…

Судя по всему, «другая» обещала превратиться в его вечную мучительницу.

— Я отправлю ее в монастырь. Она никогда больше не выйдет замуж, поскольку прошла через позор. Вряд ли достойный человек согласится предложить ей руку и сердце.

Неожиданно ему до боли ясно представился ее образ и вспомнились страстные взаимные объятия, которым они предавались, лежа в постели в ту последнюю ночь. Он сделал над собой невероятное усилие, чтобы отогнать эти опасные для него воспоминания. — А может быть, сдать ее содержателю дома терпимости — или того лучше, туда ее продать? Уверен, за нее можно выручить хорошие деньги. Но нет, — закончил он саркастическим тоном. — Это для нее вовсе не будет наказанием. Она станет наслаждаться пребыванием в этом заведении.

Заметив изумленный взгляд Питера, Экстон позволил себе отвратительный смешок.

— Ты только не расстраивайся, братец. Право же, этого не стоит.

— Я больше беспокоюсь за тебя, брат. И с удовольствием бы тебе помог, только вот не знаю — как.

Экстон замер. Ему вовсе не хотелось, чтобы Питер помогал. Но более всего ему не хотелось, чтобы его жалели. Хотя, теперь всякий станет его жалеть. Или насмехаться ним. Экстон гневно выпрямился. Нет уж! Он не позволит себя жалеть. Все, что угодно, но только не это!