Много любви не бывает, стр. 13

Эта милая беседа окончательно испортила настроение Индии. Эйден посмотрел на ее хмурое лицо:

— Ты раздумала ехать? Индия встряхнулась.

— Нет. По правде сказать, мне уже давно хотелось вырваться на природу. Так хочется посидеть у реки, я взяла немного хлеба, чтобы покормить уток…

Она замолчала, удивленная странным взглядом Эйдена. Он смотрел на нее так, словно видел впервые. — Эйден, по-моему, пора отправляться, — мягко проговорила она.

— Да, поехали.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Тебя что-то беспокоит, Принцесса? Индия даже не посмотрела в его сторону. Она не сомневалась, что Эйден догадывается, что у нее на уме. И беззаботность его тона не обманула ее.

— Я хотела бы знать, как ты объяснишь отцу все те изменения, которые собираешься провести в доме. Он ведь прекрасно знает сроки своих векселей и никогда не поверит, что ты вкладываешь деньги в Грейндж-хаус просто от нечего делать.

— Поверит, если будет думать, что я скоро стану его зятем.

Эти слова напомнили Индии разговор, состоявшийся между ними год назад, когда они только решили объявить о своей помолвке. Тогда Эйден тоже планировал отремонтировать Грейндж-хаус и провести кое-какие усовершенствования, но сомневался, придется ли это по вкусу отцу Индии.

«Может быть, и нет, — говорила тогда Индия, — вполне возможно, что, когда он увидит, как всякие новомодные штуки заполняют его дом, ему будет горько. И он будет считать тебя чужаком, уничтожающим то, чего ты никогда не имел, — дом предков. Но потом он поймет, что ошибался. Он увидит, что ты любишь Грейндж-хаус так же сильно, как он любил его всю жизнь. Возможно, он сумеет переступить через свою глупую гордость».

Пристальный взгляд Эйдена заставил ее отвлечься от воспоминаний.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Размышляю. — Эйден вновь переключил свое внимание на дорогу. — По логике ты должна испытывать неприязнь к отцу, ведь, в конце концов, именно его неосмотрительность поставила вашу семью в такое тяжелое положение.

— Да, понимаю. Если бы он был здоров, я бы постаралась вытрясти из него всю эту дурь. Но несмотря на то, что он и правда виноват перед нами, он мой отец, и я люблю его.

— Твоя мать тоже, — с какой-то странной интонацией сказал Эйден.

— Конечно, она его любит, — несколько удивленно отозвалась Индия, — он же ее муж!

Она увидела, как напряглось вдруг лицо Эйдена.

— В чем дело? — осторожно спросила Индия. — Все в порядке. Я только подумал, что обручальное кольцо не всегда является гарантией счастья.

Он произнес это с такой горечью, что у Индии сжалось сердце.

Значит, Эйден тоже не забывает об их неудачной попытке, ведь наверняка он имел в виду именно это. Хотя, возможно, сомнения в том, что «обручальное кольцо не всегда является гарантией счастья», были у него и раньше. Насколько она знала, Эйден прежде не был женат. Откуда же эти сомнения?

И Индия решилась осторожно спросить:

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я знаю.

— Откуда?

— Можно сказать, изнутри проблемы, — мрачно ответил Эйден. — У меня ведь тоже были родители. А семьи не было. Мои родители и секунды не могли оставаться верными друг другу, перед моими глазами проходили нескончаемые вереницы так называемых «друзей». Я даже не успевал запоминать их имена, так быстро они появлялись и исчезали.

— Почему же они не разошлись? — тихо спросила Индия.

— Расходились. И не один раз, но всегда ненадолго. Мой отец постоянно уходил из дома, но всегда возвращался. Беда была в том, что они не могли жить врозь. Но и вместе тоже не могли, а для того, кто был рядом, жизнь превращалась в настоящий ад.

И в первую очередь — для их маленького сына. Индии стало больно при мысли о том мальчике, чьи несчастье и одиночество так легко угадывались за рассказом взрослого мужчины.

— Старая история. Не они первые, не они последние. Их связывала не любовь и даже не ненависть. Это была похоть, замешенная на ненависти. Они превратили свою жизнь в бесконечную схватку, ни на минуту не давая себе передышки, и в конце концов они убили друг друга.

— Боже мой, Эйден…

Индия не удержалась, накрыла его руку своей. Эйден мельком посмотрел на нее и вновь уставился на дорогу.

— Не в буквальном смысле, конечно. Хотя… Это произошло как раз во время очередного «воссоединения». Они начали ругаться прямо в машине, по дороге домой из гостиницы, где отец провел последние несколько дней и куда мать приехала забрать его. Была зима, все замерзло, но они ничего не замечали вокруг, почти начали драться, и, когда машина попала на обледенелый участок, было уже поздно. Ее вынесло на встречную полосу, и она на полной скорости врезалась в грузовик. Мои родители погибли на месте.

— Но откуда ты знаешь, что они ругались? Это мог быть просто…

— Знаю, — перебил ее Эйден. — Я тоже был в машине, на заднем сиденье. И только чудом остался жив.

Он надолго замолчал. Индия тоже не решалась ничего сказать.

Она смотрела вперед, но видела не дорогу, по которой неслась их машина, а обледенелое шоссе и с отвратительным визгом скользящий по нему другой автомобиль: вот он с последним отчаянным скрежетом заваливается набок и еще несколько раз переворачивается, а потом… Индия невольно вздрогнула.

Эйден словно не заметил этого и молча смотрел вперед.

Наконец он глубоко вздохнул и закончил:

— Их похоронили рядом. — Он криво усмехнулся: — Наверное, никогда в жизни они не были ближе друг к другу.

— Кроме того случая, когда зачали тебя, — заметила Индия.

— Нет, даже тогда, — заявил Эйден все с той же мрачной улыбкой.

— Но ведь они занимались любовью… Она не договорила, почти напуганная его злым взглядом.

— Нет! Они занимались сексом! Для этого не нужна любовь. Их влекла неудержимая похоть, даже ненависть будила в них желание.

— Как и у нас с тобой?

Эйден ответил не сразу. Он свернул с дороги и остановился у обочины. Потом повернулся к Индии.

— Нет, Принцесса, — тихо сказал он, — у меня никогда не было ненависти к тебе.

Это признание стало новостью для Индии. Она давно убедила себя, что Эйден ее ненавидит, но теперь, когда Эйден признался, что ненависти к ней никогда не испытывал, она почему-то сразу поверила ему. Поверить-то поверила, но вот ответа на возникший тут же вопрос: если не ненависть, то что это? — так и не получила. И Индия замерла, глубоко задумавшись.

Его глаза, такие глубокие, казались сейчас абсолютно черными, и она не могла ничего прочесть в них. А ей необходимо было знать: если он не ненавидел ее, то что же все-таки чувствовал?

Эйден открыл дверцу и уже собирался выйти из машины, но вдруг обернулся:

— Знаешь, меня удивляет одна вещь. Уже неделя, как я вернулся, а ты так и не спросила, почему я тогда ушел.

— Это и без того очевидно! — зло ответила Индия.

— Вот как?..

И снова какая-то неуловимая перемена в его голосе заставила ее вздрогнуть. Но лицо Эйдена по-прежнему было непроницаемым.

— Если нет, — медленно сказала она, — тогда объясни…

— Нет, — резко перебил Эйден, — ты мне объясни!

— Я? Ну, вероятно, потому, что ты… — Она хотела сказать «ненавидел», но подумала, что сейчас это прозвучит несколько некстати, и попыталась перефразировать свою мысль: — Тебя оскорбило то, что я хотела заполучить не тебя, а твои деньги.

— Если ты в самом деле так думаешь, значит, ты совсем не знаешь меня.

С этими словами он толкнул дверцу и вышел из машины, оставив Индию раздумывать над его ответом. Впрочем, раздумывала она недолго.

— Подожди! — Она выскочила из машины и подбежала к нему. — Ты сам начал этот разговор, теперь договаривай!

Он только равнодушно пожал плечами, достал корзинку с едой, закрыл машину и направился по тропинке к реке.

— Эйден!

Она бегом догнала его.

— Ведь это ты отказался от меня, разве не так?

— Именно так. — Казалось, происходящее даже забавляло его. — Но я ведь и просил твоей руки. Тебе никогда не приходило в голову, что если бы мне хотелось наказать тебя, то гораздо более жестоким поступком было бы жениться на тебе, навсегда связать со мной?