Оазис любви, стр. 12

Аманда перестала плакать и расслабленно уткнулась в его плечо. Бартоломью все время оставался спокойным, будто слезы матери умиротворяли его.

— Прости, Чейз, — хрипло пробормотала она.

— За что?

— За все. — Она вздохнула. — За все. Я пыталась сделать как лучше. Но не представляла, что нам обоим будет так тяжело.

— Я хочу, чтобы ты позволила мне помогать.

— Не люблю нагружать людей нежелательными обязательствами.

— Аманда, я…

— Люди терпеть не могут обязательства — Наверное, у меня другая точка зрения. — Его рука, поглаживающая ее спину, замерла.

Аманда подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Я не принимала в расчет, что ты должен помогать! — с таким жаром запротестовала она, что Чейз удивился. — Когда мне было шестнадцать, я работала неполное время в юридической конторе отца и однажды подслушала его разговор с секретаршей. Отец говорил, что не может пойти на развод из-за своих обязательств перед женой и детьми. Получалось, что я была причиной его отказа от счастья. Причиной, из-за которой он превратился в мученика и не мог никого полюбить! У Бартоломью никогда не возникнет такого чувства, если я сумею помочь.

Чейз молчал. По правде говоря, он не знал, как бы отреагировал, если б она попросила его жениться и стать настоящим отцом ребенку. Может быть, и посчитал бы себя мучеником, как она сказала Брак никогда не занимал места в его планах. Но это не значило, что он хотел бы откреститься от своего ребенка. А чего точно он хотел? Чейз и сам не знал. Он приучил себя не требовать от жизни многого, поэтому редко испытывал чувство разочарования.

Но теперь он стал отцом и уже не мог беззаботно бродить по свету. Так он потеряет связь со своим ребенком. Ему нужен план действий. Но трудно планировать, если держишь в объятиях Аманду. Ее тело прижималось к нему. Запах ее дорогих духов и воспоминания о ночи в кабине грузовика разбудили его воображение. Первые несколько недель после аварии в лифте он испытывал такую боль, что и в голову не приходила мысль о сексе. Но теперь спина не докучала ему. Он мечтал об этой женщине десять месяцев. Получив ее письмо, Чейз с наслаждением фантазировал, как будет раздевать ее и потом займется с ней любовью на антикварной кровати под балдахином, возле которой они теперь стояли.

Чейз медленно выпустил Аманду из объятий и отступил назад. Она смотрела на него покрасневшими глазами. Чейз полагал, что лучше бы не глядеть на ее распухшее, залитое слезами лицо, но ему хотелось положить ребенка в кроватку, а ее — на постель. Самому лечь рядом. У Аманды был такой сочный, созданный для поцелуев рот, какой он не видел ни у кого. А сейчас губы раскрылись, словно приглашая его язык проскользнуть внутрь. В глазах у нее светилось понимание своей уязвимости, которую он угадал в ту ночь в грузовике.

— В шкафу есть одеяло, ты можешь воспользоваться им как матрасом для кроватки, — сказал Чейз.

Аманда не шелохнулась, только продолжала прижимать к себе малыша, словно щит против обуревавших ее чувств, сиявших в глазах.

— Ты меня боишься?

— Конечно, нет. — Она сглотнула.

— Тогда возьми одеяло и положи малыша. Беззвучно выругавшись, он отвернулся.

— Мы похожи, Аманда, больше, чем ты думаешь. Ни один из нас не знает, как решить эту проблему. Различие в том, что я это признаю. — Он шагнул к двери, потом посмотрел на собаку, сидящую настороже возле Аманды. — Я скажу Декстеру, чтобы он одолжил тебе пока Хлою.

Чейз вышел на жаркий солнечный свет и заспешил подальше от маленького коттеджа, пока еще хватало сил сопротивляться искушающему сиянию голубых глаз. Интересно, подумал он, понимает ли она, что глаза выдают ее?

Аманда не ожидала, что будет так сильно желать его. С этой мыслью она глубоко вздохнула и отвернулась от двери. Потом нашла одеяло, о котором говорил Чейз, и одной рукой расправила его в кроватке. Ей не хотелось класть Бартоломью на пол даже на мгновение.

Определенно, Аманда запомнила Чейза как сексуально возбуждающего парня. Но она искренне считала, что привлекательность усиливалась новизной обстановки. Секс в кабине мощного черного грузовика. Притягательность Чейза, вообще-то, не составляла для нее секрета. Разве не она только что рыдала от отчаяния в его объятиях, разве не сознавала, что его сильные руки обхватили ее? Прекрасно сознавала. Если бы она не держала Бартоломью… Но она держала своего сына, и это помогло ей сохранить самообладание.

Чейз говорил ей, что он бродяга, одинокий волк. И гордился тем, что никакие нити не связывают его. Он даже написал на кабине своего грузовика слово «Бродяга», как непреложное подтверждение факта. Аманда много работала, чтобы создать безопасную профессиональную нишу и найти ориентированных на карьеру друзей. Ее родители постоянно хвастались ею так же, как и ее братом, Джейсоном, который стал дипломатом и сейчас находился в Испании. Значительно меньше они хвастались Бартоломью. Но как сказал отец: «По крайней мере тебе не пришлось связываться с каким-то бездельником лишь для того, чтобы стать матерью».

Воспоминание об этом заявлении отца и о его многолетней жертве, чтобы выполнить «обязательства», удержало ее от того, чтобы снова броситься в объятия Чейза.

Уложив Бартоломью в кроватку, она села на край постели и ногой нежно покачивала его до тех пор, пока сын не уснул. Хлоя, положив голову на лапы, лежала у него в ногах.

Когда глазки Бартоломью закрылись, Аманда легла на кровать. Чейз правильно сделал, что оставил ей Хлою. Аманда расслабилась, зная, что собака на посту. Но заснуть не смогла. Потому что помнила, как Чейз смотрел на нее перед уходом. Помнила его затуманенные страстью зеленые глаза.

Глава 5

Чейз, сам не понимая, куда идет, открыл ворота, с тыла ведущие в патио, и ворвался во внутренний дворик. И чуть не налетел на Эба Уайтлока, который в каждой руке нес кусты роз в горшках. Ранчо Эба «Рокинг Даблью» граничило с севера с «Истинной любовью», и Фредди попросила его быть посаженым отцом во время свадебной церемонии.

— Эй, ковбой! — с типичным для него неистовством проревел Эб. — Кто тебе поджег хвост?

Чейз был не в том настроении, чтобы воспринимать старомодный юмор Эба, который обычно один смеялся над своими шутками. Когда Уайтлок упражнялся в остроумии, Чейз вспоминал работу мотора своего «питербилта».

— Я не хотел толкнуть тебя, Эб, — извинился Чейз. — По-моему, мы все в эти дни перед свадьбой носимся как угорелые.

— Точно. Поэтому и я здесь с этими штуковинами. — Он плюхнул на землю горшки, стащил шляпу и выудил из заднего кармана пестрый платок. — Увидел их в городском питомнике и не смог устоять. — Он вытер лоб, пригладил набок седые волосы и снова водрузил шляпу. — У меня их еще шесть в грузовике. Я подумал, что они хорошо подойдут для свадебной вечеринки. Белинда сказала, чтобы я нашел им место возле пруда. — Он подошел к струящейся по стене воде. — Может, один поставить здесь? Как ты думаешь?

Чейзу пришлось признать, что розы выглядели красиво. Поступок, типичный для Эба. Если он проявлял щедрость, то действовал по собственному усмотрению, ни с кем не советуясь. Не один раз Чейз слышал ворчание Ру, мол, лучше бы Эб занимался, черт возьми, своими делами.

— Я ничего не понимаю в аранжировке цветов, — признался Чейз, направляясь к выходу.

— Я тоже. Я всего лишь старый ковбой, который старается сделать доброе дело. — Эб обошел водопад. — Еще один поставлю сюда, с другой стороны.

— Ладно, мне пора идти. — Чейз направился к дому, решив сбежать, пока есть шанс.

— Послушай, — окликнул его Эб, стоя позади водопада. — Как там твоя девчонка? Та, что приехала из Нью-Йорка?

— Ну, она… — Чейзу меньше всего хотелось говорить с Эбом об Аманде и малыше.

— Чейз! — Из главной комнаты дома выскочила в патио Ли. — Я слышала о ребенке Аманды, что… О, привет, Эб! Я не видела, что ты здесь.

Вот уж спасибо, Ли! Но Чейз не мог сердиться на нее. На Ли — никогда. Едва он приехал в «Истинную любовь», его привлекла ее внешность. Светлые волосы и лицо, напоминавшее Мону Лизу. К его удивлению, они с Ли стали друзьями, а не любовниками.