Политика для начинающих (сборник), стр. 50
Германия и ее союзники занимают на материке центральную позицию с хорошо разработанными выходами в Северное и Средиземное моря.
Против этой группы имеют быть направлены:
I. Боевая линия
На морях:
1) на Северном – английский флот, отборная часть русского флота и отборная часть французских миноносных флотилий.
Задача – запереть Северное море, прервать морскую торговлю Германии и разрушить морские силы этой державы;
2) на Средиземном – усиленная судами береговой обороны местная английская эскадра; весь французский флот, за выделением из него отборной части миноносных флотилий, имеющих действовать с английским флотом в Северном море; флоты Испании и Греции.
Задача – разрушить морские силы Италии и Австрии, блокировать неприятельские порты и обеспечить свободу плавания торговым английским судам по Средиземному морю и Суэцкому каналу;
3) на Балтийском – остальные морские силы России.
Задача – облегчить действия англичан на Северном море, оттянув на себя часть германских сил в Балтийское.
На суше:
а) с Запада – французская армия; десантная в 250 000 человек армия англичан и 2–3 корпуса испанцев.
Задача – расположась по линии чрезвычайно сильных пограничных крепостей, удерживать противника от вторжения его во Францию и перейти в наступление лишь с началом решительных операций со стороны России;
б) с Востока – русская армия.
Задача – наступательные действия против германской и австрийской армий.
II. Резерв
Все ближайшие к театру военных действий и не включенные в боевую линию народы имеют составить резерв для регулирования событий, особенно в конце войны, при новом размежевании Европы.
Таким образом, из всего сказанного выше мы видим сами, а англичане, со своей стороны, подтверждают нам это, что решение очередного для них германского вопроса возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейскою войною при непременном участии России, и при том условии, если последняя возложит на себя по меньшей мере три четверти всей тяжести войны на суше.
Да, но что же именно представляет собой германский вопрос для нас самих, нужно ли нам решать его совместно с англичанами так же, как решали мы с ними в начале прошлого века французский вопрос, и к какому результату придем мы, решив его по английскому способу? Короче говоря, какие дальнейшие перспективы откроются перед нами после этой общеевропейской войны?
Мне кажется, что над этим надо подумать, и много серьезнee, чем это делают наши любители стратегического искусства, решающие на политических банкетах за одним бокалом шампанского десять мировых вопросов.
III
Как в Англии, так и в С.-А. Соединенных Штатах при решении всех вообще задач высшей стратегии пользуются так называемыми Military Charts [26], но если мы подумаем и над обыкновенною картою так, как думают люди с широким кругозором и здоровым воображением, то легко можем представить себе следующую картину.
В настоящее время на земном шаре существуют лишь два истинно великих народа – 160 000 000 англосаксов и 160 000 000 русских.
Первые, утвердив в разных степенях власти свое господство над всеми океанами, тремя с половиной материками и почти всеми островами, отмежевали себе едва охватываемую воображением Океанскую империю.
Вторые, завладев полузамерзшим и обильно изрезанным песчаными мелями океаном земли, образовали огромную на карте, но уже тесную для самих себя и пугающую остальные народы темнотою своих ночей и трескучими морозами сухопутную Российскую империю.
Между двумя этими империями на небольшом пространстве Западной Европы зажаты:
1) окончательно разбитые Англией на театре борьбы за жизнь, морально подчинившиеся ей и служащие полезным орудием в руках английской стратегии Испания и Франция;
2) ни по своему племенному составу, ни по качествам населения, ни по дарованиям и трудоспособности правящих классов не могущие рассчитывать на особенно великое будущее Австрия и Италия;
и 3) поздно начавшая свою жизнь великой державы и сразу же очутившаяся в трагическом положении Германия.
Трагизм последней состоит в том, что при огромном приросте населения, не имея возможности кормить на одной и той же, ни на одну пядь не увеличившейся площади сначала 40 000 000 душ, потом 50 000 000 и, наконец, как в данное время, 65 000 000, она волей-неволей должна была двинуться против одной из двух империй.
Действительно, при первом же ощущении тесноты по всей еще стоявшей у сохи Германии покатился глухой стихийный гул «Drang nach Osten», т. е. «пойдем искать земли на восток».
Но этот долженствовавший служить нам большим предостережением гул оказался непродолжительным. Лучшие германские умы скоро поняли всю невозможность распространения за счет почти столь же густонаселенной России и нашли иной выход из положения.
Поощряемый свыше, германский народ вместе с возведением фабрик и заводов, переустройством путей, оборудованием морских побережий и созданием торгового и военного флотов начал мобилизоваться для жизненного похода в совершенно противоположную от нас сторону – против Океанской империи.
С этого времени, т. е. еще до знаменитых слов императора Вильгельма: «Unsere Zukunft liegt an der See», являющихся с точки зрения высшей стратегии приказом для начала походного движения nach Westen, Германия перестала быть нашим соперником на театре борьбы за существование и превращалась в естественного союзника.
Хорошо обдуманное и соображенное с обоюдными выгодами желание сделаться таковым выражено было ею в следующей форме.
Оценивая значение Сибирской железной дороги и соглашаясь, что такому грандиозному и дорогостоящему пути необходим и наилучший выход к Тихому океану, она вместе с Францией помогла нам сначала вывести из Порт-Артура втиснутую туда англосаксами Японию, а затем, заняв обещанное нам Китаем на особых условиях Киао-чао, дала нам законный повод к вступлению на неизмеримо более нужный нам Квантунский полуостров [27].
Само собою понятно, что, содействуя нашему наступлению на восток к великой арене будущего, Германия желала, чтобы мы ослабили давление на ее правый фланг и не тормозили ее марш на запад, к Атлантическому океану.
Но начавшееся таким актом сближение трех самых сильных на материке держав не было скреплено дальше никаким цементом. А это дало возможность очутившейся совсем было не в «splendid», а весьма тревожном «isolation» Англии приступить к разъединению случайно сошедшейся группы и к немедленной атаке наиболее опасного из членов ее.
Пользуясь тем, что почти вся континентальная печать в вопросах международной жизни проповедует по текстам «Таймс», Англия несколькими газетными статьями поселила в нас такое недоверие к Германии за ее товарный «отвод» нас на Дальний Восток, что мы не решались тронуть сосредоточенных на западной границе сухопутных и морских сил наших и оставили грандиозное государственное сооружение, все вновь приобретенные и со страшными затратами благоустроенные земли и всю с изумительною быстротою развивающуюся предприимчивость нашу почти без всякой защиты [28].
Ослабив вслед за этим значение франко-русского союза заключением равносильного ему англо-японского, иными словами, отделив Россию и от Франции, Англия руками своего желтого союзника разрушила сначала одну половину нашего флота. Затем с торжествующим хохотом и зловещим мерцанием Доггербанкских факелов проводила на заранее видную ее опытным глазом участь вторую половину наших морских сил и отошла в сторону, предоставив другой англосаксонской державе, С.-А. Соединенным Штатам, снова и еще плотнее забаррикадировать Японией ту брешь, которую мы пробили к Тихому океану, считающемуся англосаксами территорией их Океанской империи.
26
В Белом доме, в кабинете главного стратега С.-А. Соединенных Штатов есть, между прочим, как это известно из газет, ориентировочная карта в 20 футов длиною и 8 футов высотою, на которой изображена вся поверхность земного шара. Причем территории двенадцати наиболее важных держав расцвечены каждая особою краскою, и резкими чертами обозначены все коммуникационные линии, т. е. пароходные линии, железные дороги, почтовые тракты, подводные кабели, телеграфные линии и станции беспроволочного телеграфа. Морские и сухопутные силы каждой нации отмечены по месту нахождения их миниатюрными флажками. На флажках же, обозначающих дислокацию американской армии и флота, написаны фамилии командиров частей и судов.
27
За нашу поддержку при заключении Симоносекского договора Китай обещал дать нам стоянку для флота в бухте Киао-чао, а в случае занятия таковой какою-либо другою державою – Порт-Артур и Талиенван. Так как германцы за убийство двух миссионеров захватили Киао-чао, то наш флот пошел и бросил якорь в Порт-Артурской гавани. Пристально следившая за всем этим Англия, в свою очередь, тотчас же захватила Вей-Хай-Вей.
28
«Итоги войны» генерал-адъютанта Куропаткина.