Экспансия – II, стр. 68

Информация к размышлению (Даллес — ИТТ, сорок пятый — сорок шестой)

На этот раз Даллес пригласил полковника Бэна не в клуб, где они обычно встречались раз в квартал, обговаривая дела на будущее и подводя итоги сделанному, но к себе в контору, на Уолл-стрит.

— Здесь у меня под рукой материалы, — объяснил Даллес, попыхивая неизменной трубкой, — дело такое, что они могут понадобиться.

— Все материалы вы храните вот здесь, — Бэн постучал себя по лбу, — не скромничайте, Аллен.

— Тем не менее, — ответил тот, пропуская гостя в кабинет, заставленный шкафами с книгами: в основном своды законов, исследования, связанные с китайской эпохой Сун, и литература по германскому вопросу.

Поинтересовавшись, что будет пить полковник, пояснил, что чай прислали жасминный, только-только с плантации: «Мадам Чан Кайши знает мою страсть. Есть ангольский кофе, о том, кто мне присылает эти светлые зерна, я умалчиваю, потому что самолет взлетает в Лиссабоне, такими связями не хвастают, могут неверно понять. К сожалению, левые захватили довольно прочные позиции в газетах и на радио, так легко их оттуда не выкуришь. Маккарти напоминает мне порой Дон Кихота; надо будет сосредоточить все наше внимание на телевидении: думаю, эта новая отрасль станет стремительно развиваться, не пропустить бы момент, позиции трудно отвоевывать, занимать с самого начала куда проще…»

— Мы с вами думаем в одном направлении, Аллен… Пить я стану и то, и другое — сначала жасмин, а потом ангольский кофе, не взыщите, издержки образования, я прошел мимо университета, как и Аристотель.

— Предмет разговора, к которому я вас пригласил, Бэн, с проблемой телевидения связан опосредованно… Оно, конечно, будет задействовано в том предприятии, о котором пойдет речь, но несколько позже, когда наберет силу… Вы, кстати, финансируете какие-либо проекты в телебизнесе?

— Практически — все. В той или иной мере, не в прямую, конечно, но, как и вы, я понимаю значимость большого ящика…

— Так с чего же мне начать? — задумчиво спросил Даллес, упершись в него своим тяжелым взглядом («Глаза, как льдышки, — подумал Бэн, — айсберг, а не человек, брррр!»). — Я, пожалуй, позволю себе задать вам ряд вопросов… Что вы знаете о нефтяном бизнесе в Колумбии?

— Колумбия как-то не очень входит в сферу моих интересов.

— Зря. Она — предмостье Латинской Америки. Колумбия, Панама, Коста-Рика и Никарагуа — от ситуации в этих странах зависит благополучие нашей страны, — Даллес постучал пальцем по груди (любимый жест). — Если в Никарагуа положение крепкое, Сомоса вполне управляет ситуацией, в Панаме — еще надежнее, наше военное присутствие, то в Колумбии и Коста-Рике дело сложнее… Особенно в Колумбии. Там против наших интересов весьма интенсивно работает британская «Шелл»… С ней мы сладим, мы готовим удар против «Шелл» в прессе, кое-что удалось накопать о связях немцев с британцами, дело может оказаться крутым… Но Рокфеллер озабочен, и я понимаю его тревогу по поводу ситуации в Колумбии — в целом. «Тропикал ойл» Рокфеллера имеет в своем распоряжении концессию Марес возле Барранка-Бермеха, очень серьезное предприятие… Но срок концессии истек, Бэн. И президент Алфонсо Лопес потребовал, чтобы в июне все заводы были переданы правительству Колумбии, — опять-таки под нажимом коммунистов. Кое-как мы смогли добиться в суде переноса срока до лета пятьдесят первого. А что такое пять лет в приложении к историческому процессу? Ничто, пустое, нуль. К президентству рвется лидер левых Хорхе Гаэтан. Если он победит, тогда Рокфеллеру придется уйти из Колумбии еще раньше, Гаэтана поддерживают коммунисты, это — серьезно. Нам стало известно, что Гаэтан уже сейчас, накануне предвыборной кампании, подготовил меморандум, требующий передачи всех без исключения концессий правительству — с последующей национализацией… Мы пытаемся работать в его окружении, у нас есть кое-какие возможности в левом лагере… Они все очень подвижны и, — Даллес усмехнулся, — как бы это точнее выразить… избыточно страстны что ли. Нет еще опыта политической деятельности, вынырнули в последние годы войны, на гребне антифашизма, не научились… А если научатся? Тогда как? У нас есть переходная кандидатура на президента — Оспин Перес, но это не личность, полумера, борьба за время… Что вы предложите?

— Надо посмотреть, — повторил Бэн. — Но ведь нефть — это государственная политика, Аллен, это топливо для самолетов и танков… В какой мере государственный департамент и Пентагон включены в наше соразмышление? Ведь они — не мы. Бюрократы. Им надо долго думать… Я-то сразу просчитал в уме, что Рокфеллеру будет нужна хорошая связь, если он прочно закрепится в Колумбии, а кто ему организует связь, как не ИТТ?

Даллес улыбнулся:

— Вообще-то охотников много, но, как его адвокат, я буду настаивать именно на вашей кандидатуре. Что же касается государственного департамента и Пентагона, то вам предстоит поработать в этом направлении, Бэн. Ваши отношения с военными позволяют сделать это лучше и плодотворнее, чем мне, я же с ними часто ссорился, с проказниками.

…Нефть, армия, политика — и в ту пору, да и поныне — завязаны в тесный узел интересов, которые определяются балансом концернов, миллиардами, отчисляемыми в бюджет, перераспределяемыми затем в конгрессе между Рокфеллером, Морганом и Дюпоном, ибо именно их корпорациям раздавалась и раздается львиная доля самых выгодных заказов — военных. Здесь не страшна конкуренция, как у текстильщиков, поставщиков оборудования для пищевой, медицинской, обувной или лесодобывающей промышленности. Танк и бомбардировщик — вне конкуренции, нет надобности в дополнительных тратах на прессу, рекламу и лобби; система отработана надежно; до тех пор, пока она функционирует без перебоя, стабильность страны обеспечена, считая военно-промышленный комплекс; а перекосит на сторону — возможны неуправляемые последствия, чреватые социальным взрывом.

…Бэн допил чашку ангольского кофе, поднялся, прошелся по маленькому, в высшей мере скромному кабинетику Даллеса («Играет или действительно это его стиль — такое протестантское пуританство?»), остановился возле книжных шкафов, поинтересовался:

— А что по поводу моих военных из Пентагона говорит поэзия эпохи Сун?

— Обязательно что-нибудь говорит. Как все великое, она вневременна и безнациональна, — ответил Даллес и, открыв томик, постоянно лежавший у него на столе, прочитал строки, взятые наугад:

— Соседи забыли песни. Скучно стало в деревне. Женщины, дети плачут, мир этот им не мил. Достану я с полки книги, прочту заклинанья древних: пусть упорядочит небо сферы стихийных сил!

…Назавтра Бэн вылетел в Буэнос-Айрес, как-никак — опорная база. Вовремя поданный совет Геринга наладить отношения с никому неизвестным подполковником Пероном принес свои плоды: президент Перон провел объявленную национализацию ряда иностранных компаний; но это не сопровождалось какими-либо актами произвола, наоборот, Бэн получил громадную компенсацию, штаб-квартира осталась в прежнем здании, штат сотрудников как делал свое дело, так и продолжал делать его. Бэн наведывался в город довольно часто, блистал в свете, сделал подарок сеньоре Перон, очаровательной и острой на язык Эвите, любимице народа, с тех пор она принимала его без протокола.

Уму и шарму этой женщины он не уставал поражаться. Однажды на приеме, увидев Эвиту в роскошном жемчужном ожерелье, последнем подарке президента, Бэн, желая польстить ей, сказал прилюдно:

— Сколько же надо было открыть ракушек, чтобы собрать такую бесценную понизь!

Аргентинцы, стоявшие подле, сконфуженно отвернулись, ибо слово «ракушка» звучит здесь так же, как и слово, обозначающее женский половой орган.

Эвита, однако, ничуть не смутилась, а усмехнувшись ответила:

— Нужно было открыть одну, полковник.

…Именно там, в Аргентине, на правительственном приеме, Бэн и запустил по известной одному лишь ему цепи пробный шар по поводу контактов в Колумбии.