Сладкое возмездие (Правосудие во имя любви), стр. 12

Однако бросить ее Томас не мог. Папаша все время совался с расспросами, требовал, чтобы Томас приводил ее в церковь. Чтобы только он отстал, приходилось идти на уступки.

Но в последние дни Томасу сделалось невмоготу. Неприятности сыпались градом. Отец взъелся из-за того, что Томас опять разбил машину, и изводил его нудными нравоучениями. По настоянию отца Томас начал работать в загородном клубе, хотя ему эта работа была сто лет не нужна, тем более что папаша забирал почти все деньги, чтобы платить страховку за машину.

Томаса не раз подмывало выложить на стол козырную карту: рассказать отцу, что он застукал его с дьяконшей. Вот бы старикан задергался! Но Томас трезво рассудил, что бывает еще хуже, и решил приберечь свой козырь на крайний случай. Вот как сейчас, например.

Господи, как же это могло случиться? И потом, нашла где об этом заговорить – у него дома! Томас подозрительно оглядел комнату, словно стены могли выдать услышанную тайну. Он вообще не собирался приводить ее к себе домой, но опять вмешался отец. После службы он отправил сына за памяткой по сбору средств, которая понадобилась одной прихожанке, и велел взять с собой Кейт.

Сейчас Томас злорадно наблюдал, как ее глаза наполняются ужасом. Он не ослаблял свою хватку и обливал Кейт презрением:

– Ну что, решила меня взять на пушку?

– Нет, Томас, я сказала правду.

Он отпустил ее руку: ему вдруг стало противно прикасаться к ней, особенно под взглядом ее затравленных, покрасневших глаз. Неужели Кейт забеременела в тот единственный вечер? Нет, быть такого не может. От одной этой мысли ему делалось дурно.

Томаса прошиб пот. Он отошел к окну. Это ошибка, вот и все, убеждал он себя. Но чутье подсказывало, что никакой ошибки нет. Надо же было так влипнуть: один раз в жизни у него не оказалось с собой презерватива!

Ну да ладно, еще не поздно поправить дело. Этой стерве не удастся сломать ему жизнь. У него уже все расписано на много лет вперед, и в этих планах ей места нет. В загородном клубе он познакомился с девчонкой – высший класс. Есть на что посмотреть, недотрогу из себя не корчит, денег – куры не клюют.

Томас снова обернулся к Кейт. Она стояла как каменная и только кусала губы. Тьфу ты, век бы ее не видеть.

– А почему ты так уверена? – спросил он.

– Мать Энджи водила меня к знакомому врачу, и тот все подтвердил. – Она подняла голову. – Так что ты скоро станешь папой.

Он в два прыжка пересек комнату и очутился рядом с ней.

– Еще чего захотела, дура! – выкрикнул он и ударил ее по лицу.

Кейт закричала, как подстреленная птица, и прижала ладонь к разбитой губе.

– Что за шум?

Томас тихо выругался. Он и не слышал, как вернулись родители. Преподобный Дженнингс стоял на пороге и не сводил глаз с Кейт. Томас проследил за его взглядом:

– Кейт споткнулась и ударилась о край стола. Ничего страшного, верно, Кейт?

Из-за спины отца показалась Рут, мать Томаса. Она холодно посмотрела на сына и сказала:

– Надо ей чем-нибудь смазать ссадину.

– Кейт, тебе больно? – спросил преподобный Дженнингс.

Кейт опустила руку, сжимавшую рот.

– Нет, не беспокойтесь, сэр.

– Томас, дай ей платок.

Томас не посмел ослушаться.

– Присядь, Кейт, – распорядился священник, – сейчас Томас принесет мазь.

Кейт опустилась на стул, зажав рот платком.

– Я сейчас, – бросил Томас, выходя вслед за родителями.

Кейт не могла стряхнуть оцепенение. У нее в голове не укладывалось, что Томас поднял на нее руку. Она и раньше сносила от него обиды, которые ранили ее в самое сердце. Но теперь ей нельзя переживать: надо думать о малыше.

Сможет ли она простить Томаса? Наверное, сможет. Известие, которое она принесла, повергло его в шок, и это неудивительно. Завтра он остынет и поведет себя совсем иначе. Утро вечера мудренее.

– А ты… ты не собираешься на мне жениться?

Он рассмеялся:

– Жениться на тебе? Да ты что?

Кейт сжалась, как от пощечины, но его уже было не унять:

– Только полная идиотка могла так залететь! Сама небось еле дождалась, чтобы залезть ко мне в штаны!

Кейт задохнулась:

– Неправда!

– Ой, скажите на милость: невинная жертва! Слушай, что я говорю. – Томас постучал себя кулаком в грудь. – Есть только один выход: надо избавиться от ребенка.

Бледное лицо Кейт стало серым.

– Нет, прошу тебя. Я не хочу идти на аборт.

– Денег нет? Тебе нужны деньги? Как я раньше не сообразил! – Он вытащил из заднего кармана бумажник и протянул ей несколько банкнот. – Вот, держи.

Кейт отшатнулась.

– Нет, не могу… Не возьму… Прошу тебя, подумай как следует.

– Ты сама подумай как следует. Я уже все решил.

Она инстинктивно положила руку на живот, словно ограждая ребенка.

– Хорошо, я подумаю. Обещаю тебе.

– Ну, смотри у меня. А теперь поехали домой.

Глава 9

Шли дни. Кейт мучила себя до изнеможения. Беременность отгородила ее от одноклассников, хотя она понимала, что пока еще никто не догадывается о ее положении. Энджи старалась вести себя как ни в чем не бывало, но это у нее не всегда получалось.

Однако было кое-что пострашнее неминуемого презрения ровесников. Она до сих пор ничего не сказала родителям и постоянно жила в смертельном страхе, что они узнают сами. Да еще Томас… В школе она старалась не попадаться ему на глаза. Он ждал ответа и со дня на день мог его потребовать.

Так оно и вышло. Однажды утром Кейт вышла из автобуса и увидела его. Рядом с ним был его дружок Уэйд. Судя по их злым раскрасневшимся лицам, они о чем-то спорили.

Кейт собрала в кулак всю свою волю и пошла прямо, не сворачивая. Все равно Томас уже заметил ее.

Он бросил что-то напоследок Уэйду и направился к ней. Кейт невольно залюбовалась его ладной фигурой, обтянутой джинсами и ярко-красной рубашкой. Она напрасно ждала, что его точеное лицо озарится улыбкой: этого не произошло.

– Привет, – сказала она, пытаясь изобразить жизнерадостность.

– Ну как, уладила свои дела? – Томас остановился в двух шагах от нее.

Кейт прижала к груди стопку тетрадей и посмотрела в его темно-карие глаза, надеясь заметить хоть искорку тепла.

– Нет… пока нет…

– Что ж ты тянешь? Пусть мать Энджи тебе все устроит, раз у нее есть знакомый доктор. – Томас потянулся за бумажником. – На нужную сумму можешь рассчитывать.

Кейт отвела глаза, чувствуя смертельный холод.

– Понимаешь, я… не могу.

Он приблизился и провел пальцем по ее щеке. От этого неожиданного жеста у нее брызнули слезы.

– Ну что ты, что ты, – заговорил он тихо, с интимной хрипотцой в голосе. – Все будет хорошо, вот увидишь. Как только ты сделаешь то, что надо, мы с тобой начнем все сначала. – Его палец скользнул по ее шее, потом опять вверх по щеке. – Нам вдвоем будет еще лучше, чем прежде. Ты ведь этого хочешь?

Кейт задрожала, почувствовав знакомое влажное тепло внизу. Ей была ненавистна собственная беспомощность, которая накатывала на нее в присутствии Томаса, и все же она его любила. Видит Бог, ей больше всего на свете хотелось, чтобы им вдвоем было лучше, чем прежде. Но пойти на аборт…

– Ты меня не разлюбил?

– Ну что ты, как можно, – протянул он и улыбнулся. – Ты девушка моей мечты.

– О, Томас. – Как ей хотелось ему верить. Без этой веры невозможно существовать, особенно теперь, когда у нее внутри зарождается новая жизнь.

Его палец коснулся ее нижней губы.

– Не откладывай. – Его глаза потемнели. – Я на тебя надеюсь. Зачем нам пеленки и соски, когда вся жизнь впереди?

Прикосновение Томаса, его голос, его взгляд завораживали Кейт.

– Ответь, ты сделаешь то, что надо?

Кейт глотала слезы.

– Если ты так хочешь… если так будет лучше…

– О, малышка, я уверен, что так будет лучше – для нас обоих. Клянусь, ты не пожалеешь. – Он наклонился и поцеловал ее в губы. – Скажешь мне, когда с этим будет покончено.