Посетители, стр. 8

Наконец, ноги его неожиданно коснулись земли, колени подогнулись. Он осторожно постучал одной ногой, чтобы убедиться, что достиг твердой поверхности. Удовлетворенный, он выпустил ствол и выбрался из-под нижних ветвей.

Теперь он стоял рядом с деревом, вглядываясь в окружавшую темноту, такую густую, что практически ничего нельзя рассмотреть. Он рассчитывал, что находится неподалеку от дороги, по которой ехал на машине.

Но вдруг он пришел в ужас и поразился, обнаружив, что совершенно потерял ориентацию.

Он попытался наугад отыскать место, где деревья были менее густыми и у него появился бы шанс что-то разглядеть, но прошел всего несколько шагов, как тут же запутался в колючих нижних ветках соседнего дерева. Он попробовал двинуться в противоположном направлении и получил тот же результат. Он присел, глядя поверх земли и надеясь, что различит темный силуэт приземлившегося объекта, но был не в силах определить его местонахождение.

Отсюда, сказал он себе, должны быть видны огни Одинокой Сосны. Но как он ни старался, не мог различить даже искорку света. Тогда он попробовал сориентироваться по созвездиям, но созвездий не было. Или небо затянули облака, или кроны были слишком густые, чтобы можно видеть небо.

Боже, подумал он, сидя на корточках, значит, я заблудился в лесу, всего в миле от города… небольшого городка, конечно, но все же городка.

Он мог бы провести ночь здесь, дожидаясь утра, но уже сейчас воздух был пронзительно холодным, а к утру будет еще холоднее. Можно развести костер, подумал он и вдруг вспомнил, что у него нет спичек. И дело было не только в надвигающейся холодной осенней ночи. Нужно как можно скорее найти телефон и позвонить Кэт. Она уже наверняка в ярости. Он должен объяснить, что произошло и почему он задержался…

Он вспомнил правила заблудившегося – идти под гору. Таким образом, придешь к реке, а река приведет к городу. По берегу реки он доберется до места или, быть может, попробует перейти реку и тогда окажется на расстоянии протянутой руки от Одинокой Сосны, хотя такой вариант мало его привлекал. Он не знал реки и переход мог оказаться опасным. Он мог запросто угодить на глубокое место или даже на перекат.

Или, быть может, удалось бы найти черный объект, в котором еще совсем недавно он находился в плену. Если он найдет эту штуку, то, повернув налево, окажется на дороге, ведущей к раздавленному мосту. Но тогда все равно придется пересекать реку, потому что моста нет. И черная коробка все еще перекрывает пространство в том месте, хотя ему показалось, что эта штука двигалась. Впрочем, в этом он был не уверен.

Все равно, он не мог находиться слишком далеко от нее. Его выбросило из черной штуки, и он не мог отлететь далеко, когда врезался в дерево. Он чувствовал, что объект, в котором находился «в плену», не мог быть дальше тридцати футов.

Он двинулся вперед, вернее, попытался, потому что, в какую сторону ни двигался, везде натыкался на деревья. Нечего было рассчитывать на движение по прямой, да и то со скоростью улитки, не более. Он растерялся и понятия не имел, где находится.

Устав от бесплодных усилий, он прислонился спиной к дереву, нижние ветки которого почти касались земли. Боже, снова подумал он, почти невозможно поверить, что даже в полной темноте можно так заблудиться.

После короткого отдыха он поднялся и вслепую двинулся дальше. Время от времени он удивленно спрашивал себя, почему бы не бросить это бесполезное занятие и не устроиться на ночь с максимально возможным в его положении комфортом. Но он не смог убедить себя в необходимости остановки. Каждое новое усилие могло оказаться счастливым и принести долгожданную удачу. Он мог наткнуться на черный объект или на дорогу, или на что-то еще, что могло бы помочь определить, где он находится.

Но он нашел тропинку. Этого он не ждал, но все же лучше, чем ничего, и он решил держаться тропинки. Она наверняка должна куда-то привести, и он попадет туда, если будет идти по ней.

Самой тропинки он не видел. Нашел он ее случайно, зацепившись за что-то и упав. Тропинка была почти ровная и он нащупал ее, хлопая ладонями по земле, нащупал ее утоптанную твердую поверхность. По обе стороны плотно стояли деревья и кусты подлеска.

Двигаться по тропинке можно было только одним способом – на четвереньках, нащупывая руками, чтобы не потерять ее.

Итак, понятия не имея, где он находится и куда двигается, он полз на коленях со скоростью улитки по невидимой тропинке.

6. Одинокая Сосна.

– Я не знаю, где они, Джонни, – говорил в телефонную трубку Френк Нортон. – Они здесь так и не появились. Ты говорил, что они будут к шести, но их до сих пор нет. Может, что-то их задержало. Пробки на дорогах…

– Что за черт, Френк! – проскрежетал в трубке голос Гаррисона. Откуда у вас появились пробки на дорогах? С каких это пор?

– У нас тут такое… хуже, чем в день открытия рыболовного сезона, – сказал Нортон. – Все рвутся в городок. Город закрыт, на всех дорогах расставлены патрули и никого не пускают. Хотя им приходится нелегко… В смысле, не пустить всех желающих. Как только новости появились в сводках радио и телевидения…

– Уже поздно делать снимки этой штуки, – с отчаянием сказал Гаррисон. – Говоришь, она передвинулась?

– Да, уже довольно давно. Через мост и вдоль реки вглубь леса. Но я успел кое-что снять, прежде чем эта коробка начала двигаться.

– О, ты сделал фотографии?! – завопил Гаррисон. – Что же ты молчал до сих пор, черт тебя побери!

– Ладно, Джонни, они не представляют ничего особенного и не идут ни в какое сравнение со снимками профессиональной камерой. У меня маленький туристический аппарат. Я снял две катушки, но не уверен, что получилось что-то стоящее.

– Слушай, Френк, ты можешь каким-нибудь образом переправить мне эти катушки? Ты не хотел бы их продать?

– Продать? Они твои, если нужны тебе, Джонни. Я только хотел бы получить несколько отпечатков.

– Не будь дураком, – сердито сказал Гаррисон. – Эти пленки стоят хороших денег. Очень хороших. Кто-нибудь может доставить их нам? Кто-то, кому ты доверяешь? Я бы хотел, чтобы ты оставался там, пока не появились Кэт и Чет.

– На заправочной станции подрабатывает в свободное время один парнишка. Он мой приятель.

– Ты можешь ему доверять в таком ответственном деле?

– Абсолютно. К тому же, у него есть мотоцикл. Он доставит вам пленки самым быстрым способом, если только не перевернется по дороге.

– Скажи, что он получит сотню, если доставит их мне в редакцию до полуночи. Мы придержим кое-что из утреннего выпуска, чтобы успеть до завтра с твоими снимками.

– Кажется, паренек должен быть сейчас на заправке. Я с ним свяжусь. Он найдет кого-нибудь, или я найду, подменить его. Если что, я сам этим займусь, черт возьми.

– В городке есть кто-нибудь из агентства новостей? Телеоператоры?

– По-моему, пока никого. Если бы появились люди с телевидения, я бы их увидел. Наверняка кого-то пришлет Даллас, но они свяжутся со мной, когда приедут. Пока что никого. Полиция надежно перекрыла дороги. В сам город успело проникнуть довольно ограниченное количество посторонних. Кое-кто оставил машину у заставы и добрался сюда пешком. Дороги просто забиты машинами, так что на мотоцикле из города будет выбраться намного легче. Паренек, о котором я говорил, сможет проехать где угодно: по канавам, по бездорожью, везде.

– Тогда постарайся, пожалуйста, устроить все максимально оперативно.

– Займусь немедленно. А если не получится, пошлю другого. Да, Джонни, скажи мне одну вещь: как реагирует на это событие страна?

– Еще рано судить об этом, – вздохнул Гаррисон. – Я послал одного человека, он узнает мнение людей прямо на улицах, в барах, у входа в кинотеатры, узнает, что думают люди. Реакция человека с улицы – такой будет репортаж. А почему ты спрашиваешь?

– Мне звонили из Вашингтона. Начальник штабов, что ли… Какой-то генерал. Фамилию я не запомнил.