Наследие звезд, стр. 19

— Когда кончится жир, тебе придется использовать то, что есть под рукой. Надо было убить медведя в Миннесоте. Там их было множество.

— Я ждал гризли. А их нет.

— Все это глупости, — сказал Кашинг. — И жир гризли не отличается от жира других медведей. Ты смазан?

— Да. Но в запасе нет ничего.

— Мы найдем гризли к западу от реки.

Во время пути Энди неохотно щипал скудную траву для того лишь, чтобы сохранить жизнь в теле. Теперь он пасся в высокой по колено роскошной траве долины. Со звуками удовлетворения, с раздувшимся брюхом, он катался по песчаному берегу, а птицы, рассерженные вторжением в их владения, с криком летали над песком.

Позже с помощью Энди Кашинг и Ролло притащили много плавника, который весенние паводки выбросили на берег реки. Из этих бревен Кашинг и Ролло соорудили плот, связав бревна полосками из шкуры оленя. Во время переправы Ролло и Мэг сидели на плоту — Мэг, потому что не умела плавать, а Ролло опасался поржаветь — у него кончился запас жира. Остальные держались за плот. Он помогал им плыть, а они подталкивали и направляли его, удерживая от того, чтобы он устремился по течению вниз. Энди, вначале не решавшийся войти в воду, наконец прыгнул в нее и поплыл так резво, что перегнал их и ждал на том берегу. Он дружелюбно заржал, когда они выбрались из воды.

С этого времени местность постоянно поднималась. Теперь Эзра не настаивал на том, чтобы остановиться для разговора с растениями. Река медленно уходила назад; подъем впереди, казалось, никогда не кончится.

Кашинг спустился к вечернему костру. Завтра, подумал он, мы можем достичь вершины.

Пять дней спустя они увидели Громовой холм. Всего лишь пятнышко на горизонте. Но они знали, что это холм: что еще могло разорвать гладкую линию горизонта пустыни.

Кашинг сказал Мэг:

— Мы сделали это. Через несколько дней будем там. Интересно, что мы найдем.

— Неважно, сынок, — ответила она. — Наше путешествие было прекрасно.

16

Три дня спустя, когда Громовой Холм возвышался на фоне северной стороны неба, они увидели, что их ждут стражники. Пять всадников стояли на вершине небольшого возвышения. Когда путники приблизились, один из всадников выехал вперед, подняв левую руку в знак мира.

— Мы стражники, — сказал он. — Мы храним веру Наш долг останавливать бродяг и сеятелей беспокойства.

Он совсем не походил на всадника-стражника. Впрочем, Кашинг сам толком не знал, как должен выглядеть стражник. Всадники очень походили на кочевников, переживающих тяжелое время. У разговаривающего с ним стражника не было копья, но из-за его спины торчал колчан; среди стрел виднелся небольшой лук. На нем были кожаные брюки, рваные и потрепанные. Его кожаный жилет знавал лучшие дни. Лошадь его, мустанг с бельмом на глазу, когда-то, видимо, была резвой, но теперь вряд ли была способна на что-либо.

Остальные четверо, державшиеся в стороне, выглядели не лучше.

— Мы не бродяги и не сеятели беспокойства, — сказал Кашинг, — поэтому вы не должны беспокоиться. Мы знаем, куда идем, и не хотим никому мешать.

— Тогда лучше сверните, — сказал стражник. — Если вы приблизитесь к холму, то вызовете неприятности.

— Это Громовой холм? — спросил Кашинг.

— Да. Если вы смотрели на него утром, то должны это знать. Над ним прошла большая черная туча, с молниями и громами.

— Мы видели ее. И решили, что из-за этого холм и получил свое название.

— День за днем над ним стоит черная туча, — сказал всадник.

— Но ведь утром мы видели, как туча прошла.

— Вы ошибаетесь, друзья, — сказал стражник. — Давайте поговорим. — Он сделал знак остальным четверым и соскользнул с лошади. Присел на корточки.

— Садитесь.

Подошли остальные четверо и сели за ним. Лошадь первого всадника отошла к другим лошадям.

— Хорошо, — сказал Кашинг, — мы посидим с вами, если хотите. Но недолго. Перед нами еще много миль.

— Этот? — стражник указал на Ролло. — Никогда таких не видел.

— Все в порядке, — сказал Кашинг. — Не беспокойтесь.

Внимательней вглядевшись в всадников, он заметил, что за исключением одного полного низкорослого, все они были тощими, как будто перенесли долгий голод. Лица их походили на черепа, обтянутые коричневой, похожей на пергамент, кожей, туго натянутой на скулах. Руки и ноги у них были худые.

С небольшого возвышения отчетливо был виден Громовой холм, господствовавший над плоской, унылой равниной.

Подножие холма опоясывало тонкое темное кольцо — должно быть, деревья, о которых Ролло говорил, как о защитной стене; вероятно, это те самые деревья, о которых рассказывали Заре подсолнечники и другие растения.

— Сегодня утром, — сказал Кашинг, обращаясь к пятерке сидящих всадников, — через бинокль я уловил блеск чего-то белого на самой вершине Громового холма. Похоже на здания, но я не уверен. Вы знаете, что там за здания?

— Это волшебное место, — сказал предводитель группы, — там спят создания, которые последуют за людьми.

— Что это значит?

— Когда люди исчезнут, эти существа займут их место. Или, если они проснутся раньше, чем исчезнут люди, они уничтожат людей. Сметут их с лица Земли и займут их место.

— Вы говорите, что вы стражники, — сказала ему Мэг. — Значит ли это, что вы охраняете эти создания, или охраняете Землю от них?

— Если кто-нибудь подойдет слишком близко, — сказал стражник, — они могут проснуться. А мы не хотим, чтобы они просыпались. Пусть спят. Когда они проснутся, дни людей на Земле будут сочтены.

— Значит, вы не даете к ним подходить?

— Много столетий мы стоим на страже. И это лишь один отряд, но их много. Очень многие из нас заняты на страже. Поэтому мы и остановили вас. Вы направлялись к холму?

— Верно, — сказал Кашинг. — Мы идем к холму.

— Бесполезно. Вы не дойдете. Деревья не пропустят вас. И даже если не деревья, там есть и другие существа. Скалы, которые переломают вам кости…

— Скалы! — воскликнула Мэг.

— Да, камни. Живые камни, которые несут охрану вместе с деревьями.

— Видишь, — сказала Мэг Кашингу. — Теперь мы знаем, откуда тот камень.

— Но это было в пятистах милях отсюда, — сказала Кашинг. — Что там делать камню?

— Пятьсот миль — большое расстояние, — сказал стражник, — но камни могут передвигаться. Вы говорите, что видели живой камень? Откуда вы знаете, что он живой? Эти камни ничем не отличаются от обычных.

— Я знаю, — сказала Мэг.

— Деревья пропустят нас, — сказал Эзра. — Я поговорю с ними.

— Дедушка, у стражников есть причина не пропускать нас, — сказала Элин. — Послушаем же, что они скажут.

— Я уже говорил вам, — сказал стражник, — мы боимся, что Спящие проснутся. Столетия мы несем стражу — мы и те поколения, что были до нас. Истина передается от отца к сыну. Столетия назад уже рассказывали о Спящих и о том, что случится, когда кончится их сон. Мы храним древнюю веру…

Катились слова, торжественные слова глубоко верящего человека. Почти не обращая на них внимания, Кашинг думал: какая-то секта превратила древнюю сказку в религию, и теперь жизнь множества людей определяется этой ошибкой.

Солнце склонялось к западу, и его косые лучи превратили землю в путаницу теней. За возвышением, на котором они стояли, глубокий овраг разрезал землю, по его краям тянулись густые заросли диких слив. В отдалении виднелась маленькая роща, должно быть, вокруг небольшого озерка. За исключением этой рощи и зарослей вдоль оврага, местность представляла собой океан сухой выцветшей травы, расстилающейся до самого подножия Громового холма.

Кашинг встал и отошел на несколько шагов от сидевших лицом к лицу групп. Ролло, который в отличие от остальных не садился, присоединился к нему.

— Что теперь? — спросил робот.

— Не знаю, — сказал Кашинг. — Мне не хотелось бы ссориться с ними. Похоже, они тоже не хотят этого. Мы могли бы просто остановиться и ждать, пока им не надоест нас караулить, но не думаю, чтобы это подействовало. И они не спорят с нами. Они спокойны. Это фанатики, которые слепо верят в то, что делают.