Странствия Властимира, стр. 45

Напоенные нездешной силой, славянские кони могли бы по подсказке кочевников в один день домчать седоков до отшельника, но приходилось медлить, поджидая Гаральда, под которым был простой жеребец.

К закату клонился пятый день, когда, въехав на невесть какой по счету холм, увидели всадники, что он скрывал от них.

Внизу песчаная равнина обрывалась скалистыми берегами в море столь голубое, что казалось, будто на землю опрокинулось небо. Камни вокруг блестели от толстого слоя сухой соли — море было мертво.

Солнце висело над горизонтом. Длинные серо-сизые тени лежали на песке и казались черными и алыми. Не сразу в их блеске всадники смогли различить, что вперед, к берегу, меж камней идет тропа, ныряющая в расщелину скал. Так странно было видеть ее здесь, где не было ни единой травинки, что даже Гаральд заколебался.

Ветер гулял над берегом моря, завывая в скалах, словно пел похоронную песнь тем, кто зашел сюда своей или чужой волей. На миг он затих, набирая сил для нового налета, и в этот миг до всадников донеслись какие-то невесомо-тихие звуки.

Буян одним прыжком соскочил с коня и припал ухом к земле.

— Вроде люди там, — неуверенно молвил он. — Голоса…

Он вернулся в седло и первым направился на звуки.

Осаживаясь на задние ноги и увязая в рыхлом песке по бабки, кони осторожно спустились с холма. На тропе песок был утоптан сотнями ног, четкие следы вели за каменную гряду неподалеку от берега Мертвого моря.

Всадники выехали на площадку меж скал, со всех сторон защищенную от ветра. В глубине меж двух стоячих глыб виднелся низкий вход в пещеру. А на площадке сидели прямо на земле люди.

Потемневшие от южного злого солнца, огрубевшие на ветрах, худые, с длинными нечесаными волосами и бородами, опираясь на посохи или поджав под себя босые ноги, они отрешенно смотрели на отверстие пещеры. Многие были увечны — кто-то, как Властимир, закрывал повязкой незрячие глаза, у кого-то была скрючена рука или нога, кто-то тряс головой и бессвязно бормотал, у кого-то кисти рук уже поразила проказа… Все молились: одни, неслышно шевеля губами, другие — тихим шепотом, не замечая никого и ничего.

На всадников вначале не обратили внимания, только потом какой-то высокий жилистый старик, узнав доспех Гаральда, кивнул лохматой головой с длинными белыми волосами и хрипло сказал:

— Коли к святому, спешивайтесь и ждите. Он скоро выйдет. Буян мигом оказался подле него:

— А когда?

— Неизвестно. Он знает — Господь ему укажет, когда выйти и кого исцелить.

— А что, он выходит только исцелять?

— Да. Раз в день и всегда только одного. Вон тех, — старик указал на нескольких паломников, что расположились в стороне, — он уже исцелил. Они ждут, пока исцеленных наберется достаточно, чтобы тронуться в обратный путь.

— И долго им ждать?

— Дней двадцать — тридцать, не меньше. В день святой может исцелить только одного человека.

Его слова услыхал Властимир и приблизился на слух, опираясь на руку Мечислава.

— Он исцеляет всего одного в день? — переспросил князь. — Странно это. Жена моя знахарка и ведунья, но чтобы на потом помощь больному откладывать? А коли он умереть успеет?

Старик и Гаральд взглянули враждебно.

— Не смей осуждать святого! — строго молвил старик. — Если не успевает отшельник исцелить кого, значит, на то была воля Господа, и спорить тут бесполезно. Я пришел молить об исцелении моей жены и готов ждать, сколько надо. А коли она умрет — что ж, значит, кому-то молитвы святого были нужнее. Но Господь меня не оставит…

— Отшельник! Отшельник идет!

Забыв про славян, Гаральд упал на колено и перекрестился.

ГЛАВА 16

Паломники зашевелились, подползая и подходя ближе. Задние напирали на передних. В середине возникла давка. Какая-то женщина вскрикнула от боли, и тут вышел святой.

Он появился неожиданно и встал сразу во весь рост. Занятые собой, люди не заметили его появления и опомнились только тогда, когда он широким жестом перекрестил всех и возвестил:

— Да благословит вас Господь наш Иисус Христос!

Все застыли, с восторгом и ужасом глядя на святого, который стоял у входа в пещеру, не шевелясь и исподлобья оглядывая толпу.

Буян приник к уху Властимира, описывая отшельника.

Тот был невысок ростом и когда-то отличался коренастой и сильной фигурой, но с тех пор отощал и теперь казался угловатым уродцем с выпирающими костями. Длинная седая, с отдельными рыжими прядями борода и спутанная грива волос, окружавшая лысину, срослись в одно целое и спускались до пояса. Одежду его составляли рогожи и шкуры. Из-под волос сверкали железный крест-распятие и ржавые цепи, опутывающие плечи отшельника. Конец одной из них волочился за ним по земле, поднимая пыль. Отшельник двумя руками цеплялся за посох с перекладиной в форме креста. Глаза его смотрели неожиданно ясно и молодо. Встретившись с ним взором, неугомонный гусляр вдруг смешался и потупился, а Мечислав покраснел до ушей. Гаральд переводил повлажневший от волнения взор с одного славянина на другого и тихо ликовал, шепча молитву. Он верил, что строгий взгляд отшельника усмирит мятежные души чужеземцев и направит их к свету истины. Только слепой князь не увидел взгляда святого и не дрогнул.

Отшельник смерил его пристальным взором, окинул глазами толпу паломников и вдруг воскликнул надсадно:

— Враги заполонили землю! Кругом слуги сатаны празднуют победу! Слышите их визги и крики? Они уже близко, они уже здесь! Трепещите, люди! Идет сатана со своим воинством — не оставить камня на камне от рода человеческого! Молитесь не во спасение тела, а во спасение бессмертного духа своего, зовите Спасителя в сердце свое, дабы не овладел вами сатана!

Его голос отражался от скал, уносился к морской глади. Паломники попадали на колени и стали неистово молиться. Те, что были ближе, поползли ему навстречу, простирая руки и слезно моля о чем-то. Отшельник продолжал вещать.

Трое славян, стоящие поодаль, вскоре были замечены отшельником.

— Вы! — закричал он, делая шаг к ним и указывая в их сторону посохом. — Сильные мира сего, попомните мои слова! Настанет час прихода сатаны, когда сила ваша обернется бессилием. Вспомните вы тогда о спасении, да будет поздно!

Все паломники послушно смотрели на славян, словно ожидая, что на них прямо здесь обрушится кара Господня. Буян нарочито повел плечами.

— Интересно, — вслух подумал он. — Этот отшельник всегда много говорит перед тем, как что-то сделать, или сегодня особый день? А я надеялся на чудо…

Он вздохнул с притворным разочарованием и повернулся, чтобы уйти, но отшельник взмахнул посохом:

— Назад, маловеры!

Буян вернулся так быстро, что все перед ним расступились.

— Маловеры? — молвил он. — Верно ты сказал, старик! Вот друг наш, из самой Англии. Он пригласил нас в надежде, что увидим мы торжество твоего учения. Друг наш надеялся, что, узрев чудо, совершенное именем Господа и по его знаку, мы оставим свои заблуждения и поверим в Бога твоего. Но вот мы здесь и не во что нам верить.

Гаральд вскочил и бросился к отшельнику, расталкивая толпу локтями.

— Святой отче! — воскликнул он, падая на колени и ловя худую руку для поцелуя. — Помоги! Направь к свету истины души язычников, просвети их! Яви доказательство величия Господа нашего и Спасителя! Чуда! Чуда[31]!

Похоже, это было то, чего и так ожидали все. Паломники подхватили крик рыцаря, ринулись к отшельнику и чуть не сбили его с ног. Только его крик и взмах посохом вернули порядок.

— Иди сюда, маловерный! — крикнул отшельник, подзывая Буяна.

— Коли силен твой Бог, пусть он вернет глаза моему другу! — воскликнул гусляр, подводя Властимира ближе.

Паломники окружили старца и славян. Опять началась давка, только благодаря помощи Гаральда и осмелевшего Мечислава суматоху удалось остановить.

вернуться

31

Чудом в пустыне искушал Христа дьявол. Христос это искушение отверг. Гаральд, требуя чуда, впадает в соблазн, отходит от заповеданного Христом, как бы заранее обрекает на неудачу своих спутников.