Звезды любви, стр. 77

Руки Стара упали на ковер, он сдержал дыхание. И впился взглядом в Диану, которая, встав на колени, осторожно взяла обеими руками его мужское естество… Она сама ввела его в себя, в свою жаждущую глубину…

— Малышка, малышка… — задыхался Стар, когда Диана медленно, осторожно надвигалась на него.

И, как прежде Диана, Стар был ошеломлен представшим ему зрелищем. Диана сидела на нем, и ее безупречное обнаженное тело выглядело таким бледным и нежным рядом с его темной кожей… Взгляд Стара опустился туда, где их тела сливались, и он почувствовал, что сердце готово вот-вот выскочить из его груди…

— Диана, Диана… — бормотал он в сладкой агонии. Глаза Стара закрылись от бесконечного наслаждения, пока прекрасная женщина, сидевшая на нем, любила его и наконец заставила бешено содрогнуться. Не разделяя их тел, Диана опустилась на грудь Стара, целуя открытым ртом лепные плечи.

— Стар?..

— Да?

— Я хорошо любила тебя?

Стар рассмеялся и крепко прижал Диану к себе.

— Ты хорошо любила меня, милая. Ты любила меня очень хорошо.

Они оставили одежду там, где ее сбросили. Обнаженные, насытившиеся, они взобрались по лестнице, вместе приняли ванну и устало свалились в постель. И, обнявшись, почти мгновенно погрузились в глубокий сон без сновидений.

Через час Диана проснулась. Яркий лунный свет залил спальню. Она осторожно выскользнула из кровати; подошла к стеклянной стене и стала смотреть на бледную луну, уже начавшую спускаться.

Потом она прошлась по комнате. Увидя упавший со спинки стула черный кожаный жилет, в котором Стар ездил днем в Вирджиния-Сити, улыбнулась и подняла его.

Он принадлежал человеку, которого она любила, и Диана погладила мягкую, податливую кожу, прижала ее к щеке и глубоко вдохнула особый, мужской запах, пропитавший жилет. И удивленно моргнула, когда из внутреннего кармана выпал сложенный листок бумаги и мягко опустился на ковер.

Диана наклонилась и взяла листок. Она намеревалась положить его обратно в карман, но в ярком свете луны вдруг увидела, кому адресовано послание, написанное на нем. И кровь мгновенно застыла в ее венах.

Похолодевшей рукой Диана поднесла бумагу к глазам и начала читать:

«Сентябрь, 28, 1895.

Пауни Биллу.

211-е почтовое отделение.

Сан-Франциско, Калифорния.

Сопровождающий телеграмму денежный перевод закрепляет нашу сделку в том, что касается вашего предполагаемого приобретения шоу полковника Бака Бакхэннана «Дикий Запад»».

Недоуменно, недоверчиво прищурившись, Диана прочитала и перечитала краткий текст.

Наконец она аккуратно сложила желтый листок и засунула его обратно во внутренний карман черного жилета. Несколько долгих, мучительных мгновений Диана стояла, дрожа, в лунном свете, слишком ошеломленная, чтобы двинуться с места, слишком пораженная, чтобы думать…

А потом в ее памяти мгновенно вспыхнул тот инцидент, что произошел накануне днем в библиотеке Стара. Он писал что-то на желтом листе бумаги, точь-в-точь таком же, как тот, что выпал сейчас из кармана его жилета. И как странно он себя вел, как яростно бросился на нее, когда она подкралась к нему…

Диана вздрогнула.

Теперь она поняла, в чем была причина. И знала, зачем он вчера ездил в город. Изысканный ужин послужил лишь предлогом для поездки. А настоящим поводом была телеграмма старейшему врагу ее деда, Пауни Биллу!

Первым побуждением Дианы было тут же разбудить Стара, показать ему чертову телеграмму и потребовать немедленных объяснений.

Но Диана не сделала этого.

В объяснениях не было нужды. Вся горькая, разящая правда была перед глазами, на телеграфном бланке.

Диана почувствовала дурноту.

Эти четыре сказочных дня ровно ничего не значили для Стара. И его слова о вечной любви, его предложение выйти за него замуж были простым притворством. Все это было частью интриги, задуманной давно и тщательно. Стар был в сговоре с Пауни Биллом. Человек, утверждавший, что любит ее, просто-напросто использовал ее.

Потому что он мстил!

Месть была подлинной целью Стара. Его единственной целью. Он холодно рассчитал все, он нашел способ отомстить и умно реализовал его. Он отплатил им, ей и деду, он насладился возмездием…

Он очень точно все рассчитал, он заставил ее безнадежно влюбиться, а теперь ей придется провести всю оставшуюся жизнь без него, страдая…

А старый полковник будет страдать, потеряв свое любимое шоу. А с ним и волю к жизни.

Ноги Дианы ослабели, к горлу подступила тошнота… Она опустилась на колени, пытаясь понять, как же она могла оказаться такой дурой. Как она могла позволить себе поверить, что это жестокое, бессердечное существо и вправду любит ее?

Черт побери, да он же ее просто ненавидит!

Ненавидит так сильно, что сумел лишить ее гордости. Она обнажила, открыла перед ним не только тело, но и душу, до самой глубины. И он все у нее забрал. Все!

Лицо Дианы горело от стыда, когда она припоминала то, чем они занимались всего несколько часов назад на полу в библиотеке. Ее сердце болезненно сжалось. Слезы обожгли глаза. Ведь ее искусно и жестоко предали!

В ярости, с болью в сердце Диана наконец встала. Из одного лишь присущего ей упрямства она вернула себе утраченное самообладание и начала быстро, бесшумно одеваться. Она торопливо натянула черные джинсы и желтый пуловер, одновременно строя планы дальнейших действий.

Она должна сбежать. Сейчас же. Прежде, чем он проснется. Перед ее мысленным взором всплыли два длинных голубых железнодорожных билета, опущенных в серебряную вазу на столе в коридоре. Она заберет один и порвет второй. Потом выберется из дома, поднимется по склону и посмотрит, нет ли в конюшне Блэкстара.

Конь теперь хорошо ее знает. Она сумеет взнуздать и оседлать его. И помчится в Вирджиния-Сити; а коня задержит до рассвета. Потом она отпустит его, и он сам вернется домой. А Стар уже не сможет успеть к поезду, отходящему в Сан-Франциско в семь утра.

Сунув ноги в старые, рваные кожаные туфли, которые были на ней в ту ночь, когда Стар похитил ее из поезда, Диана еще раз проверила в уме свой план. Она была готова к побегу.

Диана была уверена, что, если ей удастся сесть в поезд и уехать, Стар уже не будет преследовать ее. Зачем ему это? Его месть свершилась. Он больше не нуждается в Диане.

Диана осторожно пересекла спальню. Выйдя в коридор, она сделала несколько торопливых шагов и остановилась.

Ее грудь пронзила боль, глаза ничего не видели от слез… Диана повернулась и снова вошла в просторную спальню. И направилась прямиком к темнокожему Стару, мирно спящему в лунном свете.

Зажав ладонью рот, чтобы заглушить рвущиеся из груди рыдания, Диана бросила последний долгий взгляд на свою любовь, на человека, в чьей постели ей не суждено было больше просыпаться.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 45

Время бежало.

И если бы полковнику не удалось раздобыть весьма значительную сумму денег к маячившей впереди роковой дате — первому ноября, то все имущество шоу «Дикий Запад», на которое уже был наложен арест, перешло бы к человеку, скупившему все долговые обязательства полковника Бакхэннана: к Пауни Биллу.

И если не случится чуда, следующей весной труппа не отправится на гастроли…

Диана Бакхэннан не верила в чудеса. Она верила в борьбу, она хотела спасти шоу, попавшее в громадную финансовую дыру. Она отказывалась признать поражение, пока не испробованы все возможные пути и средства.

Итак, в очередное темное, дождливое октябрьское утро Диана проснулась в меблированных комнатах в Окленде. И не совсем еще очнувшись от сна, с болью вспомнила те золотые утренние часы, когда открывала глаза навстречу яркому солнцу Невады, нежась в крепких объятиях Стара.

Диана натянула тонкое одеяло до самого подбородка. И, стиснув зубы, приготовилась вынести еще один день нескончаемого одиночества и отчаяния. Четыре недели прошло с той минуты, как она оставила Стара. И с тех пор все ее дни, все ее ночи были наполнены болью, какой ей не доводилось испытывать никогда в жизни.