Звезды любви, стр. 37

Она и представить не могла, чтобы тощий маленький конюх мог быть таким твердым и решительным. Таким властным. Она-то всегда думала о Коротышке как о приятном, добром, задумчивом человеке, похожем на ручную болонку, готовую быть у нее на посылках и помогать во время выступления.

Сердце Кэт Техаски забилось, как у школьницы. Она никогда не видела и не слышала, чтобы Коротышка вел себя так, как сейчас. Он предстал в ее глазах совсем другим человеком.

Очень мужественным…

Кэт расправила юбку и пригладила кудрявые каштановые с проседью волосы. Она похлопала себя по щекам и покусала губы. Она вдруг разволновалась, у нее чуть-чуть закружилась голова, как это случилось бы и с любой другой женщиной в присутствии такого мужчины.

Она вошла в палату. Коротышка стоял у кровати Древнего Глаза, спиной к ней.

— Коротышка! — мягко окликнула его Кэт.

Он повернулся и посмотрел на нее, и Кэт узнала еще одну сторону Коротышки Джонса… Глаза Коротышки были наполнены слезами. Его лицо вытянулось, осунулось. Он выглядел так, словно его большое доброе сердце было разбито навсегда.

— Ох, Коротышка… не надо… не надо… — забормотала Кэт, шагая к нему.

И ее руки раскрылись в объятии.

Глава 22

К полудню они, благополучно миновав устрашающий Береговой хребет, выбрались на восточный склон Континентального хребта — скалистого и высокого.

Все утро Диана хранила молчание.

Она злилась. Она была смущена. Она была испугана.

Она глубоко разочаровалась в самой себе. Похоже, этот хладнокровный дикарь, говоривший на безупречном английском, способен был совладать с ней, чего не мог до сих пор ни один мужчина… и это озадачивало и интересовало ее.

Ей следовало убить его. А вместо этого она его поцеловала.

И теперь Диана знала, что никогда не убьет его, представься ей хоть тысяча возможностей. Она слишком хорошо понимала, что будет всегда отвечать на его поцелуи, стоит лишь его жестким, чувственным губам коснуться ее губ.

Диана невольно вздрогнула, вспомнив этот крепкий, долгий поцелуй.

— Замерзла, Красавица? — раздался над ее ухом низкий ровный голос.

Диана не произнесла ни слова. Радуясь, что он не может видеть краски на ее лице, она передернула узкими плечами, надеясь, что его это удовлетворит.

— Если тебе холодно, я могу достать сзади попону. — Она снова повела плечами, на этот раз более выразительно. — Или прислонись ко мне, и я…

— Мне не холодно!

— Мне показалось, ты слегка дрожишь.

— Ну, тебе просто почудилось. — Устремив взгляд фиолетовых глаз к горным вершинам, лежащим впереди, она сказала, не ожидая, впрочем, ответа: — Лучше объясни, куда ты меня везешь.

— К Уинд-Ривер, в Вайоминг, — последовал спокойный, мягкий ответ.

Она обернулась и посмотрела на него.

— Так ты арапахо?

— Нет. — Он словно выплюнул это слово, и черты его лица заметно отвердели. — Арапахо — наши злейшие враги. — Помолчав мгновение-другое, он добавил: — Я шошон.

— Понятно, — пробормотала она, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о шошонах. — И ты хочешь вернуться к своему народу, жить среди них?

— Что-то вроде этого.

— Но зачем ты везешь туда меня? — Он не ответил. Вздохнув, Диана показала рукой на горы впереди: — Это там течет Уинд-Ривер?

— Красавица, мы все еще в Колорадо. Это отрог Скалистых гор, который называется Ни-Чебечи.

— А нельзя ли по-английски, Чудовище?

— В литературном переводе это звучит так: «Место, где никогда не бывает лета». Белый человек сократил название, для него это Невесаммер.

— Потому что там всегда холодно?

— Не сегодня. Когда мы доберемся туда, будет достаточно тепло, чтобы ты смогла искупаться. Мы разобьем лагерь на притоке Кач-ла-Подр или где-нибудь у карового озера, и ты сможешь… помыться.

Диана промолчала. Ей противна была мысль о том, чтобы раздеться, когда индеец будет где-то неподалеку, но в то же время она чувствовала, что если не примет ванну как можно скорее, то просто начнет вопить от злости. Ее грязные волосы сбились в комки, кожа покрылась коркой пыли и копоти от костра. Пурпурное платье пропотело и измялось. Она вся была грязной и несчастной и знала, что выглядит просто ужасно.

И она негодовала из-за того, что индеец всегда оставался чистым и свежим, и… и…

И тут вдруг Диана сообразила: она ведь видела, как утром он брился! Она только сейчас вспомнила об этом. Когда они лишь проснулись, на его лице красовалась густая щетина, а когда он целовал Диану, она явственно почувствовала на его щеках жесткие, колючие волоски.

Боже, а ведь она об этом и не думала до сих пор!

И теперь она пребывала в крайнем изумлении. Она провела в окружении индейцев всю свою жизнь. И не раз наблюдала, как Древний Глаз и другие краснокожие пинцетами выщипывали редкие волоски, время от времени появляющиеся на их лицах. У них просто не было необходимости бриться. Так почему же бреется этот шошон?

Существовал лишь один способ выяснить это, и любопытство пересилило. Как ни противно было Диане заговаривать с краснокожим, она окликнула его:

— Чудовище?

— Да, Красавица?

— А почему ты утром брился?

— Я каждое утро бреюсь.

— Я знаю, но почему? Я думала, у индейцев не бывает волос на… на… — И тут в ее памяти мгновенно вспыхнула картина: почти открытый пах индейца, черные кудрявящиеся волосы… и Диана умолкла, не окончив фразы.

— На… на чем?

— На лицах!

— У большинства — да. Ну а на лице этого индейца волосы растут. — Он помолчал и добавил: — Как и на других частях моего тела. — И одарил ее самым ледяным из всех своих взглядов.

Диана сжалась, пытаясь понять, не прочитал ли он ее мысли. И, пожалев, что вообще заговорила на эту тему, решила никогда к ней больше не возвращаться.

Солнце все еще стояло высоко, когда они въехали в глубокое скалистое ущелье в отроге Невесаммер между пиками Киррус и Нимбус, по двенадцать тысяч футов высотой каждый. Хранитель Звезд уверенно провел жеребца по опасному пути к Грозовому перевалу. Глаза Дианы расширились, когда с высоты она увидела вдруг узкую горную долину и раскинувшееся в ней поселение.

— Лулу-Сити, — сказал индеец, предвосхищая вопрос Дианы.

— Мы туда заедем?

— Я — да, — ответил он. — Ты — нет.

Диана встревоженно обернулась и посмотрела на него.

— Ох, прошу тебя! Я не сбегу, обещаю! Можно сделать вид, что мы… мы…

— Женаты?

Диана нервно сглотнула.

— Ну да! Да. Я скажу, что ты мой муж, что мы…

— Посмотри на себя, Красавица. А потом посмотри на меня. — Его голос звучал ровно, ничего не выражая. — Бледнолицая женщина в рваном, грязном платье с дикого вида индейцем в набедренной повязке и ковбойском переднике. — Он помолчал, пока Диана оценивающе оглядывала его. — Может ли кто-нибудь поверить, что ты вышла замуж за меня? — Их взгляды встретились, и Диана увидела невыразимый холод и ярость в его глазах.

Она покачала головой:

— Нет… нет. Конечно, не поверят.

И она отвернулась, совсем не думая о том, что ее ответ мог больно задеть индейца.

Диана ненавидела краснокожего за то, что он совсем не доверяет ей, за то, что усадил ее под сосной на лесистом склоне как раз над Лулу-Сити и привязал руки к стволу.

Ей хотелось завизжать. Но он покачал темноволосой головой и сказал:

— Тебе в том не будет пользы. А я вернусь через час, не позже.

Индеец вскочил на жеребца и исчез между деревьями. Добравшись до города, он привязал жеребца у коновязи возле салуна «Глори-Хоул» и стал дерзко прогуливаться взад и вперед по тротуарам, давая горожанам возможность как следует разглядеть его.

А потом отправился прямиком в магазин.

Он вернулся к Диане даже меньше чем через час и принес мыло, полотенце, еду — и даже бутылку красного вина, взятые в магазине Лулу-Сити. Он не заплатил за все это, но оставил на блестящем прилавке свою «визитную карточку».

Яркий, расшитый бусами кусочек кожи.