Строптивая принцесса, стр. 41

Она нахмурила темные брови:

— Я… я совершила несколько ошибок.

— Каждый из нас совершает ошибки, — вздохнул Монтильон. — Ты мне очень нравишься. — Он помолчал. — Когда все это закончится и принцесса займет свое место, я постараюсь помочь тебе. Если ты действительно попала в беду, я посмотрю, что можно сделать по дипломатическим каналам, и мы все уладим.

— И ты сделаешь это ради меня? Но почему?

Робби Энн смотрела на него изумрудными глазами, так похожими на глаза принцессы Марлены, что Монтильону очень захотелось раскрыть ей настоящую причину. Но он не мог этого сделать.

— Моя дорогая, я уже сказал тебе, что полюбил тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. — Он улыбнулся: — Ты умная, красивая молодая женщина, которая, как я верю, в целом хороший, честный человек. Возможно, все, что тебе нужно, это начать новую жизнь среди новых людей. Думаю, Галвестон больше подойдет тебе с твоим потрясающим актерским талантом. Насколько мне известно, там есть несколько замечательных театров.

— Ты не обманешь?

— Ты можешь путешествовать с нами до Галвестона в королевском поезде. А я дам тебе несколько рекомендательных писем. Как тебе это нравится?

— Не так здорово, как быть принцессой, — призналась она со вздохом, — но это самое лучшее из всех предложений, которые я получила за последнее время. — Она помрачнела. — А если я поеду с вами в Эль-Пасо, то вы… вы никому не скажете обо мне? Вы не отдадите меня в руки техасских рейнджеров?

Монтильон посмотрел на хорошенькую молодую женщину, рядом с которой провел три недели, и почувствовал глубокую отеческую нежность к ней.

— Нет, мое дорогое дитя. Я никогда не сделаю этого.

Глава 33

Тъерра-дель-Энканто, полночь

На верхнем этаже огромного дома принцесса Марлена нетерпеливо расхаживала перед распахнутыми дверями, ведущими на балкон. Полная луна сияла в безоблачном небе, и ее призрачный свет проникал в уютную спальню.

Из засаженного цветами дворика доносились веселый плеск фонтана и тихое, романтическое звучание испанской гитары. Волшебный аромат роз наполнял ночной воздух. Большая кровать была разобрана, желтое покрывало убрали, и белоснежные шелковые простыни и полдюжины подушек отливали серебром в лунном свете.

Но принцесса Марлена спать не собиралась.

На ней все еще было голубое платье с широкой кружевной отделкой, а рыжие волосы оставались уложенными в прическу. Она отклонила предложение Консуэлы помочь ей раздеться, заверила, что сама прекрасно справится с этим.

Но по правде говоря, она никогда не раздевалась сама и не была уверена, что у нее это получится.

Принцесса не сомневалась, что Вирджил появится в ее спальне через несколько минут, поэтому и не хотела, чтобы Консуэла столкнулась с ним. Но ее ожидания оказались напрасными.

После ухода служанки взволнованная принцесса не могла решить, оставить лампы зажженными или погасить их. Предвкушая минуту, когда Вирджил войдет в дверь и заключит ее в крепкие объятия, она задрожала от нетерпения, подумав, что в темноте их свидание будет выглядеть более романтично. Она торопливо погасила все лампы, и комната погрузилась во мрак, пронизанный лунным светом.

Принцесса стояла посреди спальни, с трепетом ожидая, что вот сейчас Вирджил тихо постучит в ее дверь. Шло время, но он не приходил. Принцесса была озадачена. Прошел час, и настроение у нее упало. Настала полночь, и миновало два томительных, долгих часа, с тех пор как она оставила его внизу.

Он не пришел.

Похоже, он и не собирался приходить. А она-то, глупая, надеялась, что он придет. Значит, его откровенные взгляды за столом были обычным легким флиртом. Он хотел заставить ее поверить, что безумно желает ее. На самом деле она ему не нужна. Черт бы побрал этого жестокого рейнджера!

Принцессе ничего не оставалось, как раздеться и лечь спать. Но сон не шел к ней. Обида и разочарование не давали ей уснуть.

Внизу, в просторной библиотеке дона Амондо, Вирджил нетерпеливо вертел в руках стакан с бренди. Он стряхивал пепел уже со второй сигары и почти не отрывал взгляда от больших часов в золотой оправе, стоявших на камине.

Он уже несколько раз порывался распрощаться с хозяином, изображая крайнюю усталость. Но всякий раз дон Амондо обижался, как ребенок, и умолял его задержаться еще на несколько минут.

— Пожалуйста, друг мой, — говорил он. — Ты так редко бываешь у нас, позволь мне еще немного насладиться твоей компанией. Еще рано. Давай я налью тебе немножко бренди.

Вирджил уступал, а что еще ему оставалось делать? Он сгорал от нетерпения. Обычно он наслаждался обществом дона Амондо, но сейчас не мог думать ни о чем, кроме той женщины, что ждала его наверху.

Если она еще ждала.

Может, она потеряла терпение и легла спать? Может быть, она заснула и видит сладкие сны? Может, он неверно истолковал ее взгляды и она вовсе не ждет его и даже не пустит к себе? Наверное, ему следует отправиться в свою комнату и не думать о ней.

Но он не мог этого сделать. Он не мог противостоять искушению снова заключить ее в свои объятия.

— …что ты на это скажешь, капитан? — спросил дон Амондо, когда часы начали бить полночь. — Капитан?

Вирджил очнулся, но не сразу понял, о чем спрашивает его Амондо.

— Прости, — улыбнулся он. — Что ты сказал?

— Что я сам ужасно хочу спать. — Дон Амондо зевнул, прикрыв рот рукой. — Ты, похоже, тоже дремлешь. Ты даже не слышал, о чем я говорил последние полчаса.

— Прости меня, друг, — виновато ответил Вирджил. — У меня действительно закрываются глаза.

Дон Амондо поднялся.

— Я не могу допустить, чтобы ты заснул прямо здесь.

Мужчины вышли из библиотеки, прошли через просторный холл и поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Глаза у дона Амондо уже закрывались, когда он спросил:

— Ты найдешь дорогу сам? Та же комната, где ты всегда останавливаешься.

— Разумеется. Спокойной ночи, дружище.

— Спокойной ночи. — Дон Амондо повернулся и пошел в северное крыло. Семейное крыло.

Вирджил, подождав, пока его друг скроется за поворотом коридора, направился в противоположную сторону. Его сердце колотилось в груди, и он едва сдерживался, чтобы не побежать. У предпоследней двери он остановился и собрался было постучать, но передумал, обнаружив, что из-под двери не пробивается даже лучик света. Она уснула, не дождавшись его.

Вирджил тяжело вздохнул и на ватных ногах пошел к своей комнате. Войдя внутрь, он неслышно закрыл за собой дверь. В спальне с тяжелой темной мебелью, огромным камином и баром со всевозможными напитками возле широкой постели горела одинокая лампа.

Прищурившись в полумраке, он прошел к бару, открыл графин и налил себе вина. Залпом выпив содержимое стакана, он поставил его на стол. Напиток обжег ему горло, но это ощущение не могло сравниться с неутолимым жаром, охватившим его тело, этим опустошающим, испепеляющим жаром, который невозможно унять, даже сорвав с себя всю одежду.

Вирджил развязал алую шелковую косынку, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и глубоко вздохнул, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Он закрыл глаза и увидел ее лицо.

Вирджил начал метаться по комнате, точно зверь в клетке. Он проклинал эту очаровательную красавицу, которая так призывно смотрела на него во время обеда, заставив его поверить, что хочет его, что не может дождаться, когда они окажутся вдвоем.

Вирджил остановился. Нет, она не хотела его. Она просто решила подразнить его, чтобы потом со смехом отвергнуть. Как он мог поверить ей! Она красивая, но жестокая, обворожительная, но безжалостная. Непревзойденная мастерица обольщения.

Вирджил достал из серебряной шкатулки сигару и закурил. Ему показалось, что в комнате нечем дышать, и он вышел на балкон. Вдыхая прохладный ночной воздух, он стоял в лунном свете, курил и ругал себя за то, что поддался ее очарованию и теперь не может забыть ее.