Собрание сочинений в 12 т. Т. 6, стр. 91

- Друзья! - крикнул лейтенант, хватая топор, - за мной, на медведей!

Больше ничего не оставалось делать. Хищников надо было истребить. Во главе с Джаспером Гобсоном все до единого кинулись через сени на лестницу. Отбросили люк. Посреди клубов черного дыма засверкали выстрелы. Крики людей смешались с медвежьим ревом, полилась кровь. Дрались в полнейшем мраке…

И вдруг грозный гул потряс воздух, от сильных толчков закачалась земля. Дом накренился, словно сдвинувшись со своего основания. Бревна в стенах разошлись, и сквозь образовавшиеся щели ошеломленный Джаспер Гобсон и его товарищи увидели, как, воя от ужаса, убегают во тьму медведи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Пять месяцев

Сильнейшее землетрясение поколебало эту часть американского континента. Наверное, подобные толчки нередко случались в недрах этой вулканической почвы. Существование тесной связи между землетрясениями и извержениями подтвердилось еще раз.

Джаспер Гобсон понял, что произошло. В щемящей тоске он стоял и ждал, что будет дальше. Глубокая трещина в земле в любую минуту могла поглотить его товарищей и его самого. Но дальнейших толчков не последовало. И первый толчок, по всей вероятности, был не прямой, а отраженный. Под его действием дом наклонился в сторону озера, и стены его расселись. Затем почва вновь приобрела прежнюю устойчивость и неподвижность.

Надо было обратиться к делам первейшей необходимости. Хотя дом и сместился, но жить в нем было еще можно. Наскоро заделали щели между разошедшимися бревнами. Кое-как починили трубы.

По счастью, раны, полученные некоторыми солдатами во время схватки с медведями, были не опасны и не требовали ничего, кроме обычных перевязок. В таких условиях несчастные люди прожили два тяжких дня, сжигая кровати и последние доски перегородок. За это время Мак-Нап и его подручные закончили самые спешные починки внутри дома. Столбы, глубоко врубленные в землю, не треснули, и постройка держалась крепко. Но было ясно, что в результате землетрясения поверхность побережья получила какой-то новый наклон и во всей окрестности произошли значительные изменения. Джаспер Гобсон стремился поскорее выяснить все последствия катастрофы, ибо в известной мере они могли угрожать безопасности фактории. Но свирепый мороз не позволял и думать о том, чтоб выйти на воздух.

Между тем некоторые признаки указывали на довольно близкую перемену погоды. В окно было видно, что звезды сверкают уже не так ярко. 11 января барометр упал на несколько делений. В воздухе появился туман, который, сгустившись, должен был повысить температуру.

В самом деле, 12 января подул юго-западный ветер и с перерывами пошел снег. Почти тотчас же ртуть в термометре поднялась до пятнадцати градусов выше нуля (9° мороза по Цельсию). Настрадавшимся зимовщикам такая температура показалась весенней.

В этот день в одиннадцать часов утра все обитатели фактории вышли наружу. Со стороны можно было подумать, что какой-то партии невольников нежданно возвратили свободу. Но из опасения неприятных встреч выходить за пределы форта было строго-настрого запрещено.

В это время года солнце еще не показывается, но уже близко подходит к горизонту, и над зимовьем установились долгие сумерки. На расстоянии двух миль отчетливо вырисовывались предметы. Джаспер Гобсон поспешил окинуть взглядом окружающую местность - после землетрясения она, должно быть, приняла совсем другой вид.

Действительно, перемен было много. Утес, которым заканчивался мыс Батерст, наполовину обрушился, и на берегу валялись громадные глыбы мерзлой земли. Самый же мыс как будто накренился в сторону озера, сдвинув площадку, на которой стоял дом. Вся поверхность земли заметно понизилась на западе и приподнялась на востоке. Это изменение рельефа должно было повлечь за собой важное последствие, воды озера и реки Полины, освободившись ото льда, устремятся с востока на запад согласно новому наклону и часть западной территории будет, вероятно, затоплена. Речка проложит себе новое русло, и, следовательно, исчезнет существовавшая в ее устье маленькая, естественная гавань. Холмы в восточной части побережья, казалось, сильно понизились. Что касается скал на западе, то узнать о них что-либо, ввиду их удаленности, пока еще было нельзя. Словом, самое существенное изменение, вызванное землетрясением, заключалось в следующем: на пространстве по крайней мере четырех или пяти квадратных миль горизонтальное положение почвы нарушилось, поверхность земли приобрела наклон с востока на запад.

- Вот беда-то, мистер Гобсон, - сказала, смеясь, путешественница. - Вы были так любезны, что назвали моим именем порт и речку, и вдруг порт Барнет и река Полины исчезли с лица земли! Надо признаться, мне не везет!

- Действительно, сударыня, - ответил лейтенант. - Но хоть речка и пропала, зато озеро осталось, и, если вы позволите, мы будем впредь именовать его «озеро Барнет». Хочется думать, что уж оно-то вам не изменит.

Мистер и миссис Джолиф, выйдя из дому, тотчас направились один на псарню, другая - в оленьи стойла. Собаки не особенно пострадали от долгого заключения и, весело прыгая, выскочили во двор. Один из оленей несколько дней назад пал. Остальные, «правда, похудели, но, видимо, были здоровы.

- Итак, сударыня, - обратился лейтенант Гобсон к миссис Барнет во время прогулки, - мы выпутались из беды, и благополучнее, чем можно было ожидать!

- Я не отчаивалась ни минуты, мистер Гобсон, - ответила путешественница. - Опасностям зимовки не сломить таких людей, как вы и ваши товарищи!

- Сударыня, с тех пор как я живу в полярных странах, - продолжал лейтенант Гобсон, - я никогда не испытывал подобного мороза и скажу по правде: продлись он еще несколько дней, я полагаю, мы все бы погибли.

- Значит, землетрясение началось как нельзя более кстати, - сказала путешественница. - По крайней мере оно разогнало этих проклятых медведей, а может быть, повлияло и на погоду.

- Возможно, сударыня, вполне возможно, - ответил лейтенант. - Все эти явления природы находятся во взаимной зависимости. Но, должен сознаться, меня весьма беспокоит вулканическое строение здешней почвы. Мне сильно не нравится, что соседом фактории оказался действующий вулкан. Лава затопить нас не может, но подземные удары приносят дому ужасный вред. Взгляните, на что он стал похож!

- Весной вы его почините, мистер Гобсон, - ответила миссис Барнет, - и, наученные опытом, воздвигнете постройку более прочную!

- Само собой разумеется, сударыня! Но пока-то, каково вам будет еще несколько месяцев! Пожалуй, в таком виде наш дом вам уж не покажется таким удобным!

- Это мне-то - путешественнице! - расхохоталась миссис Полина Барнет. - Я буду воображать, что живу в каюте судна, которое дало крен, а так как при этом не будет ни боковой, ни килевой качки, то бояться морской болезни нечего!

- Отлично, сударыня, отлично! - ответил Джаспер Гобсон. - Ваш характер заслуживает высшей похвалы! Все это знают. Своей душевной энергией, своей постоянной веселостью вы поддержали всех нас - моих товарищей и меня - в дни суровых испытаний, и я благодарю вас от их и от своего имени.

- Уверяю вас, мистер Гобсон, - вы преувеличиваете…

- Нет, нет, все вам скажут то же самое… Но позвольте мне задать один вопрос. Как вы знаете, в июне месяце капитан Крэвенти должен прислать нам караван с подкреплением, который на обратном пути отвезет в форт Релайанс добытые нами меха. По всей вероятности, наш друг Томас Блэк, налюбовавшись своим затмением, отправится в июле с этим отрядом. Разрешите спросить, сударыня, намерены ли вы вернуться вместе с ним?

- Вы меня прогоняете, мистер Гобсон? - с улыбкой спросила путешественница.

- О сударыня!…

- Так вот, любезный лейтенант, - ответила миссис Барнет, протягивая Джасперу Гобсону руку, - я попрошу у вас позволения провести еще одну зиму в форте Надежды. Очень возможно, что в будущем году какое-нибудь судно компании бросит якорь у мыса Батерст, и тогда я воспользуюсь им; мне улыбается перспектива, добравшись сюда сушей, обратный путь совершить через Берингов пролив.