Пусть умирают дураки, стр. 73

Глава 26

Теперь, когда Осано схоронился в Вегасе, требовалось решить мою другую проблему. Работы теперь у меня не было, поэтому я набрал столько заказов на статьи, сколько сумел. Я писал книжные рецензии для журнала «Тайм», для «Нью-Йорк Таймс», и еще мне дал кое-какую работу новый редактор обозрения. Но это все было очень ненадежно: я никогда не знал заранее, сколько я получу к какому-то определенному сроку. Из-за этого я решил всерьез заняться своим романом в надежде, что он принесет хорошие деньги. На протяжении следующих двух лет жизнь моя была очень простой. В своей рабочей комнате я проводил от двенадцати до четырнадцати часов ежедневно. Ходил вместе с женой в супермаркет. Летом и по воскресеньям я брал детей на Джонс Бич, чтобы Валери могла отдохнуть. Иногда, ближе к полуночи я принимал тонизирующие таблетки, чтобы не заснуть, и продолжал работать до трех-четырех утра.

За это время я несколько раз выбирался пообедать в Нью-Йорке с Эдди Лансером. Теперь Эдди в основном писал сценарии для Голливуда, и было ясно, что идея писать романы оставлена им навсегда. Ему нравилась такая жизнь: женщины, легкие деньги и он клялся, что больше не станет писать романов. По четырем из его киносценариев поставлены удачные фильмы, наделавшие много шуму, и спрос на него был большой. Как-то раз он предложил, чтобы я работал вместе с ним, но для этого нужно было ехать в Голливуд, и я отказался. Я не мог представить себя пишущим для кинобизнеса. Потому что, несмотря на забавные истории, которые мне рассказывал Эдди, мне абсолютно ясно было то, что писать для кино — штука неинтересная Ты переставал быть художником. А просто перелиновывал мысли каких-то других людей.

За эти два года с Осано мы встречались примерно раз в месяц. В Вегасе тогда он побыл всего неделю, а потом исчез. Калли мне позвонил и пожаловался, что Осано мало того, что сбежал, а еще и увез с собой его самую лучшую девушку, по имени Чарли Браун. Калли не был зол на него. Он просто очень сильно удивился. По словам Калли, девушка эта, очень красивая, под его руководством зарабатывала в Вегасе отличные бабки, и ей там обалденно нравилось, и она все это бросила и уехала с писателем, старым и толстым, у которого не только брюхо как у пивной бочки, но и сам он, наверное, самый чокнутый парень, каких он, Калли, только встречал.

Калли я ответил, чтобы записал за мной и этот должок, и что, если в Нью-Йорке я встречу Осано вместе с этой девушкой, то куплю ей билет на самолет до Вегаса.

— Просто скажи ей, чтоб связалась со мной, — попросил Калли. — Скажи, что я скучаю без нее, что люблю ее, скажи что угодно. Мне очень нужно, чтобы она вернулась. Эта девчонка здесь, в Вегасе, стоит целое состояние.

— Ладно, — сказал я.

Но когда мы обедали вместе с Осано в Нью-Йорке, он всегда был один и не производил впечатление человека, к которому надолго могла бы привязаться молодая красивая девчонка, имеющая такие замечательные, по описанию Калли, качества.

Забавно бывает, когда узнаешь о чьем-нибудь успехе, чьей-нибудь славе. Эта слава, она как метеор, вдруг возникает как бы ниоткуда. Но то, как это случилось со мной, произошло совершенно банально.

Ведя жизнь затворника в течение двух лет, наконец я закончил свою книгу, принес ее в издательство и забыл о ней. Спустя месяц мой редактор позвонил мне и сказал, что они продали книгу издательству и ее будут издавать второй раз в мягкой обложке. Продали за полмиллиона долларов. Я обалдел. Я просто не знал, что на это сказать. Мой редактор, мой литагент, Осано, Калли — все они предупреждали меня, что публике не понравится книга о похищении ребенка, главным героем которой является похититель. Редактору я сказал, что дико удивлен, на что тот ответил:

— Вы написали настолько отличную вещь, что это не имеет никакого значения.

Когда вечером я рассказал Валери о том, что произошло, она прореагировала тоже без удивления. Просто сказала спокойно:

— Теперь мы сможем купить более просторный дом. Дети взрослеют, им нужно больше места.

А дальше жизнь потекла абсолютно как прежде, только Валери нашла дом в десяти минутах езды от ее родителей, и мы купили его и переехали.

К этому времени роман уже издали. Он попал во все списки бестселлеров по всей стране. Раскупался роман очень хорошо, однако этот факт никаким видимым образом не изменил моей жизни. Размышляя об этом, я понял, что это потому, что всех моих друзей можно было пересчитать по пальцам. Это Калли, Осано, Эдди Лансер, и все. Брат мой, Арти, конечно, стал дико гордиться мной, и все хотел организовать большую вечеринку, пока я не сказал ему, что организовать-то он может, только я на нее не приду. Но что меня действительно тронуло, так это рецензия на книгу, написанная Осано, на первой странице литературного обозрения. Осано хвалил меня по делу, и критиковал по делу. И, как это ему свойственно, оценил книгу гораздо выше, чем она того заслуживала: ведь я был его другом. Под конец, понятное дело, он пошел писать о себе самом и своей будущей книге.

Я звонил ему домой, но никто не подходил. Тогда я написал ему письмо, и получил письмо в ответ. Мы встретились, чтобы вместе пообедать в городе. Выглядел он ужасно, но с ним была потрясная молоденькая блондинка, которая говорила мало, а ела много, больше, чем мы с Осано вместе взятые. Представил он ее как «Чарли Браун», и я понял, что это как раз и есть девушка Калли, но передавать ничего от Калли я ей не стал. С какой стати я буду обижать Осано?

Был один забавный случай, который мне здорово запомнился. Я сказал Валери, чтобы она поехала по магазинам и купила себе что-нибудь из одежды, все, что ей понравится, а я пока побуду с детьми дома. Она поехала, прихватив с собой несколько подруг, и вернулась, нагруженная пакетами и свертками.

Я в это время пытался работать над новой книгой, но дело двигалось с трудом, так что она решила продемонстрировать свои покупки. Развернув пакет, она достала желтое платье.

— Оно стоит девяносто долларов, — сказала она. — Представляешь, девяносто долларов за летнее платьице?

— Смотрится прекрасно, — послушно сказал я.

Она держала его, приложив ворот к шее.

— Ты знаешь, я все никак не могла понять, какое мне больше нравится — зеленое или желтое. Потом решила, что все-таки желтое. По-моему, мне больше идет желтое, как тебе кажется?

Я рассмеялся.

— Милая, а тебе не пришло в голову, что ты могла бы купить и то, и другое?

Секунду она смотрела на меня ошарашенно, а потом тоже засмеялась. И я сказал ей:

— Можешь купить себе и желтое, и зеленое, и голубое, и красное.

Мы смотрели друг на друга и улыбались, и только сейчас, видимо, поняли, что живем уже какой-то новой жизнью. Но в целом я обнаружил, что успех — вовсе не такая занятная и приносящая удовлетворение вещь, какой представлялась. И я, как обычно это делал, стал читать об этом вопросе и обнаружил, что мой случай вещь не такая уж необычная, и что довольно многие, всю жизнь стремившиеся на вершину профессионального успеха и, наконец, добившиеся его, буквально сразу же праздновали его тем, что бросались со своей верхотуры вниз головой.

Была зима, и я решил, что мы устроим себе отпуск и всей семьей поедем в Пуэрто-Рико. Впервые за все время, что мы с Валери были женаты, мы сможем позволить себе куда-то уехать. Мои дети даже ни разу не были в летнем лагере.

Это было здорово — мы купались, наслаждались солнцем, незнакомой едой и чужими улицами. Утром покинув холодный зимний Нью-Йорк, уже днем мы попали в жаркое лето, подставляли с восторгом свои лица пьянящему бризу. Вечером я повел Валери в казино при отеле, а дети тем временем послушно дожидались нас, сидя в огромных креслах в холле. Чуть не каждые четверть часа Валери бегала смотреть, как там дети, а потом она взяла их и отвела в наш номер из нескольких комнат, а я остался играть, и играл до четырех утра. Теперь, разбогатев, я, понятное дело, стал везучим, и выиграл несколько тысяч долларов. Забавно, что эти деньги доставили мне гораздо больше удовольствия, чем моя успешная книга и те огромные суммы, которые она уже успела принести.