Тень моей любви, стр. 68

– Я здесь не для того, чтобы слушать твои слезливые истории, – сказал Роан. – Тебя не поняли люди, и поэтому ты так подло обращался с Сэлли. Ты это хочешь сказать?

– Я вообще не знал, как жить дальше, – голос Джоша был глухим и низким. – Я не мог ни с кем говорить о Вьетнаме, о том, что видел, что делал там. У меня появились привычки, которыми я отнюдь не гордился, по ночам мне снились кошмары… Когда я вернулся домой, все думали, что у меня будет девушка, одна из тех, с кем я встречался в школе. А я даже не мог думать об этом. Правда, недолго. А Сэлли… с ней казалось все так просто. Но через какое-то время у меня в голове стало проясняться. Однажды, взглянув ей в глаза, я увидел в них ненависть. Презрение. Как у девушек в Сайгоне. Вот тогда я понял, что живу здесь все той же безобразной жизнью, которую и называть-то следовало как-нибудь по-другому. Я должен был взять жизнь в свои руки, должен найти себе место в ней. Я должен был забыть.

Я огрызнулась.

– Мог бы придумать что-нибудь получше, чем забыть собственного сына.

Джош резко повернулся ко мне.

– Послушай, сестренка. Вначале я и в мыслях не держал, что он мой. Я был осторожен с Сэлли. Все говорили, что он сын Пита. А потом, у Сэлли были и другие… – Джош остановился. – Я говорил себе, что он мог быть сыном Большого Роана.

– Хотел бы я, чтобы это было так, – произнес вдруг Роан. – Тогда он был бы мне сводным братом. У нас было бы кровное родство, и мне не пришлось бы прятать его. Я мог бы тогда давно привезти его сюда. Мог бы сказать Клер, и Клер и я…

Джош кивнул.

– Понимаю, что ты хочешь сказать, Роан. Если бы он был твоим братом, ты мог бы нас всех послать к черту. И послал бы.

– Конечно.

Я наклонилась вперед.

– Но ты ведь понял, что Мэттью твой сын, тогда, на мосту Делани, понял окончательно.

– Да, понял, сестричка. Я слишком долго размышлял, что это будет значить для семьи. Для меня самого. Чертовски долго размышлял, – добавил он саркастически. – Я все-таки сказал родителям. Сам сказал. Но уже после того, как все буквально сошли с ума в то лето. Большой Роан… Дейзи Макклендон, орущая всякую чушь… и Сэлли с Мэттью уже исчезли.

– К счастью для тебя, – я была непримирима.

Джош закричал:

– С тех пор, черт побери, не прошло и дня, чтобы я не думал о нем. Где он? Что с ним? Сыт ли он, здоров, в тюрьме или умер?

– Бог мой! – завопила я в ответ. – Двадцать лет я мучилась, задавая себе те же вопросы о Роане. Я рада, что ты знаешь, каково это.

Руки Джоша бессильно упали.

– Я не мог взглянуть на Аманду, не вспомнив о Мэттью.

– Что ты теперь ей скажешь?

– Что у нее есть сводный брат. Потрясный брат. Что неважно, как он появился на свет, – он член нашей семьи, и все мы будем любить его. – Джош медленно двинулся к Роану. – И что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы убедить его остаться в Дандерри.

Роан оставался совершенно спокойным. Я знала цену этому смертельному спокойствию.

– Ты, конечно, можешь этого не принимать во внимание, но у него есть друзья на Западном побережье, – наконец произнес он очень сдержанно. – Это его пристань. Сомневаюсь, чтобы он так круто изменил свои планы.

– Я был бы тебе весьма признателен, если бы ты не пытался повлиять на него.

– Не смей! – закричала я срывающимся от ярости голосом. – Не смей обращаться с ним, как с посыльным. Ты что думаешь, теперь его работа выполнена, и все мы будем просто веселиться? А он пусть катится куда подальше.

– Я не это имел в виду, черт побери, сестра. Роан должен найти себе новое место в жизни, как я, когда вернулся из армии. Я хочу, чтобы он сумел понять это.

– Я не нуждаюсь в твоем разрешении, – сказал Роан.

– Черт побери! Тебе здесь рады. Ты не хочешь поверить, но это так. Попроси Клер выйти за тебя замуж. Устраивайся. Ты будешь рядом с Мэттью. Будь для го тем, кем был раньше. Но пойми, что мы должны договориться. Ты ведь знал, что я его отец. Для тебя это давно не новость, так прими это как данность. – Джош постучал Роана пальцем по груди. – Не ты, я его отец!

Роан сжал кулаки. Джош выпятил вперед подбородок, и они молча уставились друг на друга. Я поднялась на ноги и крепко ухватила брата за мясистое плечо. Роан подхватил меня, притянул к себе и держал в объятьях, не позволяя броситься на Джоша.

– Угрожаешь, большой брат? Угрожай тогда мне, – выкрикивала я в бешенстве.

– Клер, ради бога, – вздохнул Джош.

– Давай, ну давай же!

– Ты знал? – услышали мы голос Мэттью. Джош, Роан и я быстро повернулись. Мэттью поднялся на сеновал и остановился между грудами сена. – Я не собирался шпионить, – сказал он сдавленно. – Вы так кричали, что слышно было за милю.

Сердце у меня оборвалось. Мэттью подошел и встал напротив Роана, лицом к нему. Я отодвинулась, но с тревогой наблюдала за ним.

Мэттью пристально посмотрел на Роана.

– Ты знал, что мой отец – Джош Мэлони, – голос его дрожал. – Ты знал об этом, когда я был еще ребенком, но не сказал мне. Как ты мог так обманывать меня?

Роан схватил его за плечи.

– Послушай. Я думал о твоей безопасности. Кто знал, что ждало нас здесь?

– Ты врал мне. Врал! – Мэттью, казалось, не слышал своего Большего. – Нельзя принимать такое решение за другого. Я доверял тебе. Всегда доверял. Но ты давал мне понять, что у меня никого нет, кроме тебя.

– Мэттью, – хрипло сказала я. – Не делай поспешных выводов.

– Один телефонный звонок, – продолжал Мэттью, откинув назад голову и зло глядя на Роана. – Один. Или даже одно письмо. Ты должен был всего лишь написать письмо, и тогда бы я узнал, что я здесь нужен. Мы могли бы вернуться сюда.

– У меня не было на тебя законных прав. Джош мог отправить тебя в приют. Или отдать на усыновление. Сейчас-то легко говорить, а тогда я боялся за тебя.

Мэттью просто оглох. Душа его стала глуха от всего пережитого за слишком короткий срок. И с этим ничего нельзя было сделать. Я стояла и слышала этот разговор и понимала, что Мэттью не в состоянии услышать Роана.

– Боялся? Боялся просто сообщить Мэлони? Что они сделали тебе такого, что заслужили такое отношение к себе? Ничего. Ты учил меня доверять людям, а сам не доверял никому. Ты не дал семье возможности доказать что-либо себе или мне.

– Ты многого не видишь. Ну что ж, пожалуйста. Быть близоруким легче. Наслаждайся.

– Это не ответ.

– Но это все, что ты можешь сейчас от меня услышать.

Роан все еще держал Мэттью за плечо. Мэттью сбросил его руку.

– Это не оправдание. Ты мог сказать мне, кто я, когда я вырос. Ты мог дать мне возможность самому решить, хочу ли я увидеться со своим отцом. Но ты не желал иметь дела с этими людьми и решил все за меня. Давай поставим все точки над “i”. У тебя нет больше права решать за меня.

– Решай сам. Скажи, что ты намерен делать.

Мэттью резко отодвинулся. Он выглядел несчастным, но я не чувствовала к нему в этот момент никакой жалости. Он казнил Роана за несуществующие грехи и не понимал глубины своего предательства.

– Твит и я намерены узнать семью. Моих дедушек и бабушек. Мою маленькую сестру, – он посмотрел на Джоша, который откровенно торжествовал, – и моего отца. – Мэттью перевел взгляд на Роана. – Если тебе это не нравится, ты можешь в этом не участвовать.

“Скажи ему, – молила я про себя Роана. – Скажи ему, почему ты не верил семье. Скажи, что случилось с тобой и со мной”.

Но Роан не предлагал ни извинений, ни оправданий, и свет звезд над Даншинног постепенно гас в глазах Мэттью. В них не было ни понимания, ни прощения.

Глава 17

Мэттью с женой устроили в большой угловой спальне, которая находилась в старой части дома.

В отношении Твит я оказалась права. Она любила цыплят, но ела их с удовольствием, Мэттью был в восторге от всего, что ходило, ползало, плавало или летало на ферме. Мама и папа сделали все возможное, чтобы окружить их всем самым лучшим.