Делл (СИ), стр. 53

Загрузка...

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Может, этот дом и не станет моим. Может быть, я покину его через месяц или даже неделю, но пока… Пока я могу улыбнуться, встретившись со знакомыми глазами утром на кухне, подарить им частичку тепла, проводить взглядом знакомую фигуру. Услышать шорох его одежды и звук его голоса. Могу, пусть даже и не примет, осветить его сердце изнутри – тихонько, ласково и незаметно, могу погладить невидимым пальцем небритую щеку и сказать «я здесь, и ты больше не один…»

И пусть тот, кому направлен луч, не отзовется, я все равно могу наполнить эти стены любовью, потому что ее много – то мягкой, нежной и трепетной, то ревущей, словно океанские волны, - могу выкрасить невидимым золотым светом воздух, могу пропитать его гармонией, потому что она осталась, она никуда не ушла.

Гармония никогда не покидает того, кто любит.

А я любила.

Глава 17

В очередной раз подвинув пустую тарелку так, чтобы она стояла точно по центру декоративной салфетки и выровняв ножи и вилки, я придирчиво оглядела накрытый стол.

Итак, восемь вечера. Дэлл вернется через полчаса. По-крайней мере, именно так он отписал на мое отправленное в полдень короткое и наглое сообщение «Любимый, во сколько ты сегодня вернешься?»

Я долго колебалась, прежде чем отослать его, но, в конце концов, сочла подобный текст правомерным – писать сухо и деловито не хотелось, а надетое на палец кольцо позволяло применить некоторые вольности в выражениях. Хотя, «любимый», не такая уж и вольность, скорее, правда…

Высились витыми столбиками незажженные свечи, матово поблескивали пузатые стенки пустых и вытертых до блеска бокалов. Закуски в вазочках, столовое серебро разложено в идеальной последовательности, пустые тарелки ожидают наполнения главным блюдом вечера – фаршированным ананасами фазаном – чей запах плыл по комнатам с тех самых пор, как птица оказалась в духовке.

Ну и что, что пришлось во время сидения на очередной лекции по криптографии втихаря искать рецепт для изысканного ужина. Ну и что, что пришлось брать такси, чтобы перевезти из дома вещи и заодно заехать в магазин, чтобы вернуться, нагруженной пакетами со снедью. Зато мой мужчина вернется не в пустой и тихий особняк, как привык делать до того, а в наполненных запахами домашней еды и уюта дом. Да, Дом. Где его любят и ждут.

Ведь это очень важно…

В который раз нервно оглядев безукоризненно сервированный стол, я кинула взгляд на часы и опрометью бросилась наверх, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Готов ли рис с овощами? Успею ли выложить его на тарелки до прихода? Что одеть – брюки или юбку? Хорошо ли будет смотреться моя прическа с новой красной блузкой, что я тоже купила специально для этого вечера?

Лишь бы поговорил… Лишь бы он со мной просто поговорил, пусть даже о погоде, прожевал несколько кусочков фазана, запил вином и сказал «спасибо». Большего не нужно. Пусть бы провел минуту-другую в моей компании и немного расслабился и осознал, что я не кусаюсь. Не будет провокаций на большее, не будет глубокомысленных бесед, ни одна болезненная тема не будет затронута.

Просто тихий вечер, хорошая еда и спокойствие.

Когда длинные полосы лучей высветили подъездную дорожку, сердце екнуло от радости. Проскрипел под колесами снег; Неофар остановился напротив входа. Через несколько секунд фары погасли.

Я подлетела к зеркалу, судорожно поправила прическу, расправила складки на юбке и бросилась к входной двери, но на полпути к ней заставила себя сбросить скорость. Как встретить? Что сказать? Не завизжишь ведь от радости и не повиснешь на шее – не поймут.

В этот момент в замке провернулся ключ, и Дэлл, с запорошенными снегом волосами, вошел в прихожую. Собранный, чуть усталый, отчужденный. Поставил рядом с порогом сумку, снятую с плеча, расстегнул куртку и потянул носом воздух.

Наблюдая за его лицом, я с улыбкой провозгласила:

- Привет! А я приготовила ужин!

Взгляд серо-голубых глаз скользнул сквозь мою фигуру, будто я была привидением – ни ответных слов, ни реакции.

От нервозности я, казалось, примерзла к месту и, не находя слов для продолжения разговора, лишь наблюдала за тем, как темная куртка оказалась аккуратно повешена на плечики, а шарф сложен на полку.

Дэлл прошел мимо, не удостоив взглядом. Не добрый и не злой, едва поморщившийся от того, что незримый дух какого-то полтергейста встретился у него на пути. Уязвленная подобным поведением, я неуверенно пошла следом.

- Любимый…

Секундная пауза, и Дэлл встал, как вкопанный. Застыл на месте, заиндевел. Медленно развернулся и впервые за этот вечер посмотрел на меня. Мечтала о взгляде? Уже не мечтала… Не о том взгляде железного голема, которым меня пронзили, словно холодным металлическим прутом.

- Не называй. Меня. Любимый. - Произнес спокойно и глухо, глядя не на меня, а уже куда-то сквозь. – Поняла?

Я нервно сжала вспотевшие пальцы.

- Поняла.

И не дала той боли, что прострелила внутри, отразиться на лице.

- Я приготовила ужин. Фазана с ананасами и…

- Я не голоден.

И он ушел. Не добавив ни слова и не удостоив накрытый стол ни единым взглядом, просто ушел.

Стыдно признать, но я пала духом. И моя вера в успех, и без того хлипкая, как чахлый ствол побитого ураганом дерева, накренилась еще сильнее. Несостоявшийся накануне ужин стал лишь первым камнем, ударившим по затылку, и после него удалось бы подняться, если бы ни ряд других, последовавших после.

Нет, с виду я продолжала храбриться: тщательно накладывала макияж, который никто не замечал, надевала самые лучшие вещи, до которых никому не было дела. Казалось, прогуляйся я по комнатам, обернутая кухонной занавеской, реакция будет все той же, то есть полнейшее отсутствие таковой.

Два раза попыталась принести в кабинет кофе – Дэлл в этот день работал дома, – но оба раза была отослана из-за двери, один раз попыталась открыть эту самую дверь, и тогда на меня гаркнули, чтобы я не смела входить без приглашения.

Приглашение… ага… Его я не дождусь от радушного хозяина даже на собственные похороны. Случайные встречи на кухне всегда сопровождались гробовым молчанием, а короткие фразы повисали в воздухе, и в конце концов, несмотря на все попытки быть сильной, я сдулась. Стала большую часть времени проводить в комнате наверху, где меня, на счастье или на беду, никто не беспокоил.

Сидя на жестком матрасе, я слушала, как по вечерам со второго этажа доносятся звуки телевизора, который иногда смотрел Дэлл, но спускаться в гостиную больше не решалась - хватило единожды предпринятой попытки подсесть с краю на диван, после которой хозяин дома тут же покинул комнату.

Неприятно. Бьет по нервам.

Говорят, если тебя однажды обидел человек, то виноват он. Если тот же человек обидел во второй раз - виноват ты сам.

Я вздохнула.

Да, так оно и было. Сама вторглась, сама же получила по голове. Наверное, иногда мечты должны оставаться мечтами.

Застыл на краю тумбы матовый темно-синий прямоугольник – кредитная карта. Банк Нордейла, десять тысяч наличными. Для кого, для чего?

Зачем я здесь?...

Карты я не касалась из принципа: то были чужие деньги, заработанные не мной. И если то кольцо, что сейчас поблескивало на моем пальце, было выдано против воли, то и все остальное тоже. Своих хватит, проживу.

Именно так и прошли следующие три дня: в хождении по дому на цыпочках, в попытках не попадаться никому на глаза, в редких выходах на улицу до соседнего кафе, чтобы перекусить - одна только мысль об очередном равнодушном взгляде отбивала всякое желание появляться на кухне, – и в мучительных попытках придумать новый план, который помог бы воспрять духом.

Продолжай я закрываться наверху, и конечный результат от проведенных в этом доме тридцати дней будет предсказуемо-плачевный. Значит, следовало срочно что-то придумать, но что?

Как заставить кого-то тебя полюбить? Брррр… неверная формулировка. Как показать кому-то, что любишь ты?